журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

БАНКОВСКИЕ СИСТЕМЫ

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

БАНКОВСКИЙ СЕРВИС

БАНКОВСКИЕ ПРОДУКТЫ

БАНКОВСКИЙ МЕНЕДЖМЕНТ

БАНКОВСКИЙ МАРКЕТИНГ

Банковская деятельность

ПЛАТЕЖИ

Банковское оборудование

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №7, 2009

ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

Систему менять надо

Финансовый кризис может привести к радикальным изменениям в американском финансовом секторе

Блестящий PR-ход правительства Обамы – публикация результатов стресс-тестов крупнейших банков – в комбинации с программами поддержки финансовой системы произвел ожидаемый эффект: инвесторы заметно успокоились, а фондовые рынки слегка оживились. После этого некоторым банкам разрешили вернуть деньги, выданные им в рамках программы TARP, что частично освободило их от обременительной опеки властей, а финансовые институты, пострадавшие более других, продолжат работать под контролем правительства. Тем временем, критики продолжают критиковать действия правительства, а Конгресс США обсуждает варианты реформирования банковской отрасли.

«Все животные равны, но некоторые – равнее прочих».

Джордж Оруэлл,

«Скотный двор»

Без фанфар

В июне администрация Обамы без особого шума сделала решительный шаг в реализации своего плана спасения банков. Десяти финансовым институтам разрешили вернуть федеральные деньги, выданные им в обмен на привилегированные акции. Правда, Президент заявил: «Это решение не означает, что наши проблемы завершены. До этого еще далеко». Да и разрешение-то было выдано отнюдь не всем банкам, желающим вырваться из тисков Белого дома, а только тем, которые правительство сочло достаточно стабильными.

Отбор был довольно жестким: несмотря на положительные результаты стресс-тестов финансовые институты должны были доказать, что смогут привлечь капитал у частных инвесторов без государственных гарантий. Как тем, кто стремился поскорее избавиться от обременительной госпомощи, так и банкам, которым было приказано изыскать дополнительный капитал по результатам стресс-тестов, был предоставлен месяц на разработку планов по организации финансирования. Практически все они уложились в этот срок, причем, общая сумма привлеченных и планируемых к привлечению средств уже зашкалила за $100 млрд., хотя необходимый минимум составлял $74.6 млрд. Наиболее популярным и самым простым способом получения денег стала допэмиссия акций. Другие источники капитала – продажа активов, конвертация привилегированных акций в обычные и выпуск необеспеченных облигаций (необходимое условие для возвращения средств TARP).

«Счастливчики» уже возместили государству в общей сложности $68.3 млрд., т.е. более четверти той суммы, которая была выделена для спасения отрасли в октябре прошлого года, когда многие опасались лавины банкротств в отрасли. Однако и сейчас аналитики говорят, что разрешение банкам на выход из программы TARP возвещает о начале новой и потенциально рискованной фазы банковского кризиса.

Решение выпустить на свободу банки именно сейчас, гораздо раньше, чем многие ожидали, и до проведения в отрасли реформ, необходимых для предотвращения кризисов в будущем, эксперты считают довольно смелым. Программа TARP предусматривала выкуп у банков проблемных активов и ценных бумаг, что должно было упрочить их финансовое состояние и стимулировать к расширению выдачи займов в условиях кредитного сжатия. Однако, когда банки возвращают деньги TARP, администрация утрачивает основные рычаги давления, а вместе с ними и редчайшую возможность провести ревизию в отрасли. Резко сужаются и возможности правительства подталкивать институты к быстрой очистке от проблемных активов, а также к поддержке заемщиков. Кроме того, не исключено, что выплатившие долг TARP банки могут опять обратиться за помощью к властям, если экономическая ситуация ухудшится, а их убытки начнут нарастать. Одна из самых серьезных задач в условиях кредитного кризиса – это избавление институтов от их проблемных инвестиций в ипотеку. И эта задача остается нерешенной.

Разумеется, банки стремятся освободиться от участия в TARP и связанных с этим ограничений, в том числе по выплате дивидендов и вознаграждения, а также рискованности операций. Формально теперь эти ограничения будут сняты. Однако Барак Обама уже представил план реформы системы регулирования финансовой отрасли, в соответствии с которым должны быть установлены более высокие нормы достаточности капитала и требования к управлению рисками. Кроме того, его администрация намерена ввести такие правила по компенсациям и вознаграждениям, чтобы бонусы не стимулировали сотрудников к излишнему риску и побуждали их действовать в долгосрочных интересах акционеров.

При этом, даже те финучреждения, которые уже вернули деньги налогоплательщиков, остаются зависимыми от других видов государственной помощи – увеличения страхования депозитов, поощрительных выплат для реструктуризации ипотек и федеральных гарантий по облигациям, которые банки продают, чтобы увеличить капитал. Кроме того, помимо привилегированных акций, в 2008 году правительство получило от банков также варранты, дающие право на приобретение обыкновенных акций по фиксированной цене в течение 10 лет. Их стоимость пока не определена. По какой именно цене их можно будет выкупить, банки должны договариваться с Минфином. Понятно также, что правительство не слишком благосклонно отнесется к тем, кто через несколько месяцев вновь обратится за финансовой поддержкой. Кстати, Барак Обама лично раскритиковал банкиров за многомиллионные бонусы и строго предупредил: «Возврат этих денег не обеспечивает прощения за прошлые излишества и не дает индульгенций на будущие грехи».

Характерно, что разделение финансовых институтов на те, кого правительство сочло достаточно оздоровившимися, чтобы позволить им вернуть деньги TARP, и те, кому это пока запрещено, предоставляет инвесторам не меньше информации, чем результаты стресс-тестов. Первая группа включает American Express, Bank of New York Mellon, BB&T Corp, Capital One Financial, JP Morgan Chase, Morgan Stanley, Northern Trust, State Street Corp, U.S. Bancorp и Goldman Sachs. Однако в нее не вошли такие гиганты как Citigroup, Bank of America и Wells Fargo, проблемы которых оказались весьма серьезными, хотя и по разным причинам.

Кадровый вопрос

Citigroup

Отказ в разрешении выйти из программы TARP создает Citigroup серьезные проблемы, в первую очередь, в части ограничения зарплат руководителей. В таких условиях банку крайне трудно найти компетентных специалистов, которые помогли бы навести порядок: избавиться от токсичных активов, распродать убыточные линии бизнеса и т.д. А сделать все это необходимо быстро, поскольку несмотря на прибыли в первом квартале ситуация Citigroup остается угрожающей. Банк, который до начала мирового финансового кризиса был крупнейшим в США по размеру активов, в 2008 году потерял почти 90% своей капитализации, хотя его генеральный директор Викрам Пандит, занявший эту должность в декабре 2007-го, приложил героические усилия для спасения Citigroup.

Огромные потери и снижение котировок акций банка в 2007 году, когда его возглавлял Чарльз Принс, привели многих акционеров к выводу, что Citigroup, образовавшейся в конце 90-х годов в результате серии слияний финансовых компаний самой разной специализации, необходимо разделиться. Однако Пандит пошел иным путем. Он решил, что необходимо сохранить целостность банка, поскольку именно модель финансового супермаркета может поставить его вне конкуренции. В прошлом году он заявил в своем интервью «BusinessWeek» следующее: «Невозможно придумать лучшей схемы размещения, лучший набор активов, если бы надо было создавать банк «с нуля». Ясно, что это правильная модель». Некоторые аналитики полагали, что Citi следовало бы избавиться от инвестиционного банка или американских кредитных карт. Но Пандит уверен, что эти сферы деятельности жизненно важны для стратегии банка, предусматривающей продажу финансовых продуктов по всей банковской цепочке от компаний до индивидуальных клиентов. «Речь идет уже не о модели, а об исполнении. Все мои предшественники упорно добивались выполнения этой задачи», – указывал Пандит.

Новый руководитель в полной мере сознавал необходимость модернизации системы внутреннего контроля и с этой целью создал новую команду по риск-менеджменту из людей со стороны. Многих он пригласил со своего прежнего места работы в Morgan Stanley, в том числе Брайана Лича – одного из шести консультантов, участвовавших в ликвидации активов хедж-фонда Long Term Capital Management (обанкротился в 1998 году). А после этого Пандит занялся радикальным сокращением затрат. Тем не менее, банку пришлось принять $45 млрд. из фонда TARP (теперь переименован в план финансовой стабильности, FSP). Зато в итоге чистая прибыль банка по итогам I квартала 2009 года составила $1.59 млрд. (против чистого убытка в $5.1 млрд. за аналогичный период 2008-го). Правда, злые языки поговаривают, что эта прибыльность была достигнута за счет спреда по займам, которые они получили от государства (т.е. почти по нулевой ставке), и тем кредитам, ставки по которым платят рядовые граждане. По мере развития кризиса этот спред продолжал расти, достигнув в первом квартале рекордных значений. В принципе, все американские банки оказались прибыльными в этот период.

В феврале Комитет палаты представителей Конгресса США по финансовым услугам заслушал Викрама Пандита и семь других топ-менеджеров крупнейших американских банков. Их попросили ответить, как именно они распорядились деньгами TARP. Глава Citigroup сообщил, что его банк выплатит $3.4 млрд. дивидендов за этот долг, и заявил, что готов отказаться от всех бонусов и работать за $1 в год до тех пор, пока Citigroup не начнет снова получать прибыль. По словам Карима Бертони, отраслевого эксперта из Banque Syz & Co, отказ топ-менеджеров от бонусных выплат и заработной платы – это, скорее, вопрос репутации, чем экономии, так как особой выгоды банку это не дает. Однако прозвучало это заявление весьма громко и эффектно.

Правда, эффект был несколько смазан тем, что это было сказано вскоре после того, как Федеральная корпорация по страхованию депозитов (FDIC) США предложила сместить его с должности генерального директора банка. Согласно принятому решению это может произойти в случае, если Citigroup еще раз потребуется финансовая поддержка государства. Тем не менее, слова Пандита, что под его руководством у Citigroup есть шансы восстановиться после финансового кризиса и что дополнительная помощь правительства банку не потребуется, конгрессмены восприняли благосклонно.

В мае Citigroup объявила, что в рамках программы реструктуризации планирует в ближайшие 2-3 года выставить на продажу непрофильные активы на сумму до $400 млрд. (около 20% от общего объема всех активов банка, включая недвижимость, долговые обязательства с кредитным финансированием, субстандартные долговые обязательства класса и структурные инвестиционные компании). Кроме того, было указано, что в краткосрочной перспективе Citigroup ожидает получить до $15 млрд. за счет «технологических изменений» в рамках реструктуризации. В частности, группа планирует избавиться от неприбыльных клиентов в рыночном и банковском секторе, а также увеличить количество сотрудников подразделений по обслуживанию состоятельных частных лиц. Тогда же, в мае, впервые с начала действия программы FDIC, Citigroup разместила облигации без гарантий правительства. Банк предложил инвесторам 10-летний заем объемом $2 млрд. Выпуск был размещен полностью: спрос превысил $6 млрд.

В июне Citigroup начала сделку по обмену переданных властям привилегированных акций на обычные, после чего правительство станет основным акционером банка с пакетом в 34%. Помимо $25 млрд., которые банк получит в результате этой сделки, Citigroup собирается провести аналогичный обмен с другими владельцами привилегированных акций стоимостью в общей сложности в $33 млрд. Для осуществления обеих сделок банк выпустит около 17 млрд. новых акций, что размоет долю имеющихся акционеров более чем на 70%.

Важно, что предложение банка по сделке с правительством включает пункт, который должен защитить Citigroup от полного поглощения в течение ближайших трех лет. Дело в том, что смена собственника наложит жесткие ограничения на использование в финансовых отчетах налоговых убытков, которые достигают $43 млрд.: по закону США, компании, у которых совокупная доля акционеров, владеющих пакетами из более 5% акций, превышает 50%, резко ограничены в таких возможностях. Если Citigroup утратит право на часть этих преимуществ, то банку придется добывать дополнительный капитал иными средствами.

Из этих же соображений руководством Citigroup подготовлена «ядовитая пилюля», которая обычно используется для защиты от враждебного поглощения. Корпоративные юристы разработали положение, которое на протяжении тех же трех лет предотвратит возможную концентрацию в чьих-то руках более 5% акций. В соответствии с ним, если инвестор приобретает свыше 5% акций Citigroup или тот акционер, которому принадлежит свыше 5% акций, увеличивает свой пакет более чем на 50%, то все остальные инвесторы получают право приобрести по одной акции на каждую имеющуюся с дисконтом в 50% к рыночной цене. Правда, на правительство США это положение не распространяется.

Несмотря на явные улучшения финансового состояния Citigroup глава FDIC Шейла Бэйр продолжает настаивать на замене Викрама Пандита – бывшего инвестиционного банкира – профессионалом в сфере коммерческого банкинга. Правда, ей пока не удалось убедить в необходимости увольнения Пандита и его команды других основных регуляторов Citigroup – Минфин, ФРС и Office of the Comptroller of the Currency. Правление банка тоже поддерживает своего гендиректора.

Скандальное слияние

Прошлогодняя попытка администрации Джорджа Буша спасти за чужой счет оказавшийся на грани банкротства Merrill Lynch обернулась серьезнейшими проблемами для Bank of America и его гендиректора Кеннета Льюиса. После поглощения Bank of America стал крупнейшим банком страны, но гигантские убытки Merrill Lynch подорвали его финансовое состояние. В результате у Льюиса возникли серьезные проблемы. Сначала против него взбунтовались акционеры Bank of America, затем историей этой сделки заинтересовались юристы и конгрес­смены. Законодатели понимают, что на Льюиса оказали серьезное давление федеральные чиновники: лично он не мог заключить самоубийственную для его банка сделку. Поэтому в июне он предстал перед комиссией Конгресса как единственный свидетель всех аспектов этого слияния. Чиновники же, которые вынудили его согласиться на приобретение Merrill Lynch несмотря на огромные убытки этого банка, предстанут перед законодателями позже. В частности, комиссия собирается получить показания по этому делу председателя ФРС Бена Бернанке и бывшего министра финансов Генри Полсона.

О грядущем поглощении Bank of America объявил в сентябре, когда финансовые рынки пребывали в коллапсе, а Lehman Brothers постиг крах. Однако, когда Льюис обнаружил истинные масштабы финансовых проблем Merrill Lynch, то попытался сделку расторгнуть. По его словам, узнав об этом, федеральные власти сообщили, что, если поглощение не состоится, он может стать безработным. Правда, Льюис сопротивлялся попыткам законодателей расценивать эти слова как угрозу и отказался от своих прежних показаний с утверждением, что Бернанке и Полсон убеждали его не раскрывать истинного состояния Merrill Lynch до завершения слияния. Он назвал их «уважаемыми людьми с честными намерениями».

Хотя предыстория сделки представляется довольно грязной, понятно, что Бернанке и Полсон настаивали на завершении слияния в надежде успокоить рынки в разгаре финансового кризиса. Однако «благие намерения», все же, не давали им права подталкивать топ-менеджеров Bank of America к нарушению их обязательств перед акционерами банка. При этом, расследование начинало приобретать характер политического скандала. Записи, в которых руководители Bank of America регистрировали ход переговоров с регулятивными органами, указывают на то, что новый министр финансов Тимоти Гейтнер и главный советник Барака Обамы по экономике Лоуренс Саммерс тоже были осведомлены об усилиях, которые Бернанке и Полсон прилагали для завершения слияния, поскольку именно в то время администрация Буша готовилась к передаче дел новому Президенту. Например, в одной из записей, которые предоставил конгрессменам Bank of America, Льюис зафиксировал свой телефонный разговор о Merrill с Бернанке 31 декабря, в котором председатель ФРС сообщил ему, что «Гейтнер, Саммерс и Полсон в курсе дела». Правда, Льюис заявил, что никогда не разговаривал непосредственно ни с одним из чиновников из окружения Обамы.

Если Льюис действительно пытался уклониться от слияния, ему пришлось бы прибегнуть к пункту «существенное неблагоприятное изменение» (M.A.C.). Однако в отличие от некоторых других сделок в данном случае аргумент не включает автоматического снижения цены Merrill Lynch, если инвестиционный банк терпит убытки. На слушаниях в Конгрессе Льюис заявил, что не знает, к чему привела бы борьба по этой позиции: к выходу из слияния или к снижению цены. Из электронной переписки между сотрудниками Richmond Federal Reserve Bank следует, что в ФРС угрозу использования M.A.C. считали несущественной, поскольку «в данном случае это недоказуемо».

Из переписки между другими чиновниками ФРС выяснилось, что Льюис просил у них письменного подтверждения факта, что совершить сделку с Merrill ему приказало правительство. Разумеется, ему отказали. Один из чиновников написал коллеге: «Мы не будем снимать его с крючка, пусть ответственность за решение остается за ним». Сам же глава Bank of America заявил, что не обращался с этой просьбой повторно, но настаивал на письменном подтверждении подробностей участия правительства в сделке.

Когда чиновники будут давать показания, у Бернанке спросят, рекомендовал ли он сотрудникам банка избежать или отсрочить раскрытие истинного финансового состояния Merrill Lynch. Правда, в апреле он уже письменно уведомил, что таких рекомендаций не давал. Да и Льюис сообщил, что давление правительства не распространялось на решение банка не раскрывать проблем Merrill Lynch. Однако это противоречит его показаниям генеральному прокурору Нью-Йорка. А внутренняя переписка ФРС порождает ряд вопросов по поводу его отрицания. Так, один из старших менеджеров Federal Reserve Bank of New York Артур Ангуло 22 декабря написал своим коллегам, что время раскрытия состояния Merrill Lynch имеет «решающее значение», оттого он собирается позвонить в этот банк, чтобы посоветовать максимально отсрочить само раскрытие. А через четыре часа он действительно позвонил финансовому директору Merrill Lynch, который зафиксировал основное содержание разговора так: «Он надеется, что раскрытия не будет до выхода квартального отчета Bank of America. Мы ему сказали, что следуем именно этому плану, и обещали предупредить, если что-либо изменится».

Законодатели сознают, что выслушали пока только одну сторону, но у них уже сложилось четкое впечатление, что «регулятивные органы и финансовые институты легко меняют правила на ходу». А Bank of America теперь вынужден расхлебывать последствия этой правительственной интриги.

Кстати, на собрании акционеров Bank of America в декабре Льюиса спросили, согласится ли он работать за $1 ближайшие три года, на что банкир ответил отрицательно, подчеркнув, что за первые девять месяцев 2008-го банк заработал $5.8 млрд. А в феврале, защищая решение о получении правительственной помощи в сумме $45 млрд., он заявил: «Мы все еще кредитуем, причем, гораздо больше благодаря программе TARP». Как бы то ни было, но в обозримом будущем у Bank of America не будет возможности вернуть эти деньги. Правда, новая система регулирования отрасли сделает различия в шансах «свободных» и частично национализированных банков менее значимыми, чем предполагали раньше.

Радикальная реформа

Все эксперты сходятся во мнении, что ипотечный, финансовый, а затем и экономический кризисы были спровоцированы органическими недостатками финансовой системы США. Однако многочисленные дебаты так и не привели к выработке рациональной платформы для необходимых перемен. И трудно не согласиться с заявлением американского Президента Барака Обамы, что «нынешний кризис продемонстрировал недееспособность существовавшей системы регулирования финансовых рынков». Он указал, что несостоятельность даже отдельных банков и финансовых компаний способна нарушить стабильность финансовой системы, так что тогда даже те американцы, которые не собирались рисковать своими сбережениями, оказываются под ударом. И в порядке решения этих проблем в июне команда Барака Обамы представила в Конгресс США законопроект, предусматривающий масштабную перестройку системы финансового регулирования. Президент США заявил, что это будет самая радикальная из реформ, проведенных после Великой депрессии. Разумеется, если его план утвердит Конгресс.

Масштабы предлагаемой реформы действительно впечатляют. Прежде всего, планируется распространить контроль, действующий в банковской отрасли, на все крупные компании, у которых имеются масштабные финансовые обязательства. Кроме того, Обама считает необходимым привести нормы, обеспечивающие защиту прав потребителей финансовых услуг, в соответствие с более общими стандартами потребительского рынка. Наконец, он предлагает ввести правила, которые препятствовали бы рассредоточению рисков и уходу от ответственности тех компаний и фирм, которые находятся в начале цепочки их создания. Это подразумевает солидарную ответственность за продуцируемые кредитные риски. Фактически банки, которые сейчас перепродают практически все выданные ими кредиты, должны будут оставлять часть портфеля у себя. Ожидается, что это создаст стимулы для более ответственного выбора заемщиков. Законопроект предполагает введение системы лицензирования и надзора Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC) за хедж-фондами, фондами прямых инвестиций, венчурными фондами и частными инвестиционными пулами с общим объемом средств под управлением свыше $30 млн. А регулирование меньших структур будет осуществляться госорганами на уровне штатов.

Также планируется перераспределить полномочия банковского надзора. В результате SEC получит право банковского надзора за мощными финансовыми конгломератами, а ФРС – за частью крупных коммерческих банков. При этом, часть полномочий по контролю над инвестиционными банками SEC утратит, хотя и сохранит возможность курировать их «профильные» подразделения на рынке ценных бумаг. Комиссия по срочной биржевой торговле (CFTC) будет осуществлять надзор за рынком деривативов. Она и SEC должны представить в Конгресс США законопроекты, устанавливающие госконтроль на свободном секторе рынка деривативов – в области секьюритизации и OTC-деривативов.

Планируется и создание новых структур. Так, Агентство защиты потребителей финансовых услуг (Consumer Financial Protection Agency – CFPA) займется надзором за потребительским кредитованием. Эта структура будет единым органом, регулирующим оборот любых финансовых инструментов с кредитным риском, превышающим 5%: от кредитов до облигационных займов, ориентированных на конечного потребителя. А новое агентство, созданное внутри Минфина как регулятор надзора за всеми уполномоченными правительством банками (National Bank Supervisor – NBS), получит полномочия, ранее имевшиеся у департамента контроля над сбережениями и главного контрольно-финансового управления в составе правительства.

К тому же, в законопроекте указано: «Сейчас ни один из регуляторов не ставит целью своей работы защиту экономики и финансовой системы в целом. Регулирование банковских холдинговых компаний сфокусировано на защите филиалов банков, а не на всестороннем содействии фирме целиком». И для предотвращения в будущем «провалов в регулировании между рынками» и регулирования «системных рисков» сотрудничество между SEC, CFTC и ФРС будет интенсифицировано. При этом, часть полномочий по «системному регулированию» в банковской сфере будет передана ФРС, а Минфин создаст постоянный совет по контролю над финансовыми рынками в качестве рабочей группы по финансовым рынкам при Президенте США. Главной его структурой станет само Министерство финансов, кроме того, в него войдут руководители ФРС, SEC, CFPA, FDIC и агентства по ипотечному рынку FHFA. Возглавит этот главный регулятивный орган в созданной вертикали государственной власти министр финансов США Тимоти Гейтнер.

По мнению отраслевых экспертов, этот закон (если он будет принят) радикально изменит не только структуру действующих в США регулятивных органов, но и суть самого процесса управления экономикой страны. Ожидается, что многие параграфы не вызовут протеста у законодателей. Например, вряд ли возникнут возражения против инициативы обеспечения большей прозрачности договоров ипотечного и потребительского кредитования, а также использования кредитных карточек. Скорее всего, конгрессмены поддержат и положение, что небанковские учреждения, занимающиеся ипотечным и потребительским кредитованием, должны подчиняться тем же правилам, что и финансовые институты. Вероятно, не вызовут возражений и требования солидарной ответственности за продуцируемые кредитные риски. Однако ряд других параграфов законопроекта уже вызвал мощную волну критики.

Своя рубашка ближе

Центральная идея плана Обамы – распространить банковское регулирование на все крупные компании «с масштабными финансовыми обязательствами» – выглядит вполне рациональной. Это особенно заметно сейчас, после краха всей системы инвестиционных банков, практического банкротства AIG и аналогичных проблем у General Motors. И никто не станет возражать против тезиса Обамы, который заявил: «У нас не было эффективной системы, способной предотвратить крах AIG, равно как и многих иных крупных и тесно связанных с другими финансовыми институтами компаний». Однако идея распространения на такие структуры банковского регулирования, наверняка, приведет к бурным дебатам, поскольку операции на финансовых рынках приносят им огромные доходы.

Да и сами банки опасаются, что слишком жесткое регулирование чревато уменьшением рентабельности работы финансовых учреждений. По мнению банкиров, это может помешать созданию новых услуг и повысит их стоимость из-за роста издержек, в результате же воспрепятствовать восстановлению экономики. Председатель Американской ассоциации банкиров Эдвард Йинглинг подчеркнул: «Предложение администрации весьма общее и спорное, поэтому будет чрезвычайно трудно выполнить предписания. И это может спровоцировать неуверенность на финансовых рынках». Кстати, агентство Standard & Poor’s, понижая в июне рейтинг американских банков, объяснило это именно тем, что «ожидает падения доходности вследствие ужесточения контроля».

Возможно, вызовет протесты и план нападения на теневой банковский рынок, с которым связаны интересы многих. Тем не менее, здесь у Обамы вполне четкая позиция. Дело в том, что нынешняя система регулирования финансовой системы создавалась еще в 30-тые годы, когда хедж-фондов, деривативов и секьюритизации просто не существовало. Поэтому трудно оспорить его тезис, что «рост небанковского сектора, так же как и сложность финансовых инструментов, перегнали по развитию старый регуляторный режим. И большая часть финансового сектора США оказалась в тени, вне зоны доступа регуляторов».

Наверняка, вызовет возражения предложение расширить сферу ответственности ФРС таким образом, чтобы под ее регулирование подпадал любой финансовый институт (будь то банк или небанковское финансовое учреждение), размеры которого окажутся достаточными, чтобы при падении обрушить значительную часть рынка (как это случилось с Lehman Brothers и едва не произошло с AIG). Законопроект предусматривает такое расширение полномочий ФРС, чтобы центробанк мог бы не только регулировать эти организации, но и национализировать их в случае неплатежеспособности. Против данной идеи уже высказался председатель сенатского банковского комитета Кристофер Додд. По его мнению, расширение полномочий ФРС может вступить в конфликт с ее основными задачами – поддержанием ценовой стабильности и занятости населения. При этом, Додд указал, что ФРС давно утратила черты жесткого регулятора, в частности, не сумела остановить вал субстандартных кредитов, что и стало причиной финансового кризиса.

Наконец, многие аналитики считают, что реформа Обамы приведет к краху небольших банков, которые сумели пережить финансовый кризис. А исполнительный вице-президент Независимой ассоциации региональных банков (ICBA) Карен Томас заявил: «В целом мы поддерживаем реформу финансовой системы. Однако она должна коснуться, прежде всего, крупных институтов, в случае краха которых может сильно пострадать экономика. Грядущая реформа должна быть нацелена на те компании и банки, которые стали причиной кризиса». В первую очередь, банкиры обеспокоены будущими функциями агентства CFPA, которое займется надзором за потребительским кредитованием, чтобы не допустить появления новых «кредитных пузырей». Представители мелких региональных банков считают, что это излишне, поскольку их кредиты и депозиты и так застрахованы. «У нас действуют очень жесткие ограничения, так что в случае появления этого агентства нам придется платить дополнительные взносы за страхование вкладов», – отмечает глава First Savings Bank Фредерик Шеа.

Тем не менее, многие эксперты считают, что реформа финансовой системы США просто необходима, причем, она должна касаться и крупных системообразующих, и мелких региональных банков. «На данный момент костяк банковской системы США составляет около 19 крупных банков. Думаю, даже банкротство ряда мелких финучреждений не нанесет сильного удара по финансовой системе США», – отмечает аналитик из Standard and Poor’s Таня Азарш. И, действительно, по данным FDIC, в конце июня в США функционировало свыше 8 тыс. финансовых институтов, из них около 7.5 тыс. имели активы в $1 млрд. и менее. По оценкам аналитика из RBC Capital Markets Жерара Кассиди, текущий финансовый кризис не переживут порядка тысячи банков, но он считает, что это не станет трагедией для американской финансовой системы.

Галина Резник,
по материалам New York Times,
Financial Times, The Banker

 
© агенство "Стандарт"