журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

СЛИЯНИЯ И ПОГЛОЩЕНИЯ

БАНКОВСКИЕ СТРАТЕГИИ

БАНКОВСКИЕ ПРОДУКТЫ

БАНКОВСКИЙ МЕНЕДЖМЕНТ

Банковская деятельность

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ

БАНКОВСКИЕ РЕЙТИНГИ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №2, 2009

ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

Слишком много денег

Администрация Барака Обамы обнародовала свой план вывода банковской системы США из кризиса

Новому Президенту США Бараку Обаме досталось весьма тяжелое наследство: экономическая рецессия, фактический коллапс банковской отрасли и несостоятельные программы выхода из кризиса. Тем не менее, команда Обамы рьяно взялась за дело, и уже через две недели после инаугурации новый министр финансов Тимоти Гейзнер предложил очередной план решения наболевших проблем. Этот план стоимостью $0.5-1 трлн. предусматривает привлечение частных инвесторов к выкупу у банков токсичных активов и создание для них новых стимулов к кредитованию. Однако финансовые эксперты полагают, что время упущено, так что теперь финансовую систему США может спасти только национализация крупнейших финансовых институтов.

Помощь заемщикам

Несмотря на бурные дебаты новый план спасения финансовой системы был сравнительно быстро утвержден обеими палатами Конгресса США. Помимо непосредственной помощи банкам, программа предусматривает поддержку заемщиков, которые могут потерять свои дома из-за невозможности делать выплаты по ипотекам. В частности, правительство собирается оказать давление на банки, чтобы вынудить их уменьшить размер ежемесячных платежей, и предоставить государственные субсидии для снижения процентных ставок по ипотекам. Однако эксперты сомневаются, что сами по себе субсидии помогут многим домовладельцам, поскольку кредиторы воспринимают большинство таких заемщиков как слишком рискованных и отказываются реструктурировать их долги. Поэтому, чтобы склонить банки к участию в данной программе, правительству придется использовать политику кнута и пряника.

Как именно будет выглядеть «кнут», пока не ясно. Один из вариантов заключается в изменении закона, что даст возможность судьям, рассматривающим дела о банкротствах, реструктурировать ипотеки и сокращать платежи заемщика. Такое навязывание плана реорганизации вопреки мнению кредиторов значительно упрочит позиции заемщиков в переговорах с банками о новых условиях займов. Разумеется, банковская отрасль отчаянно сопротивляется подобным инициативам. Банкиры утверждают, что инвесторы прекратят финансирование ипотек, если будут знать, что позднее судья сможет в одностороннем порядке изменить условия займа. Тем не менее, Барак Обама и лидеры демократов в Конгрессе поддерживают эту меру, причем, она будет включена в законопроект, который вскоре представят законодателям.

Команда Обамы, правда, не распространяется о других возможных мерах в отношении помощи заемщикам, но советники Президента утверждают, что серия программ добровольной реструктуризации займов, задействованная еще Администрацией Буша, даже не притормозила лавину отчуждения домов, начатого в 2007 году. По статистике Ассоциации ипотечных банкиров, к концу 2008 года немногим более 9% всех ипотек в США были либо просрочены, либо находились на стадии отчуждения собственности. Количество изъятых домов в прошлом году составило 2.3 млн., вдвое превысив величину отчуждений в

2006-м, и, по прогнозу американских аналитиков, превысит 3 млн. в 2009-м, если правительство не предпримет необходимых мер.

План субсидирования снижения процентных ставок для домовладельцев, оказавшихся в затруднительном положении, предполагает, что и правительство, и кредитор внесут свой вклад в уменьшение ежемесячных платежей, возможно, на несколько сотен долларов. Сторонники этого варианта утверждают, что такие действия легко поддаются управлению, поэтому обойдутся дешевле, чем многие другие меры. Советники Президента обещают, что на помощь заемщикам в сохранении их домов будет истрачено, по меньшей мере, $50 млрд. и что правительство уже получило доступ к $350 млрд., оставшихся в фонде Министерства финансов. Сенатор-демократ Чарлз Шамер заявил: «Это окажет гораздо более сильный эффект на ипотечную систему, чем все предыдущие приемы. Такой вариант включает и кнут, и пряник».

Самое большое препятствие при этой инициативе заключается в том, что большинство займов были объединены в пулы, которые впоследствии были перепроданы в виде ценных бумаг, обеспеченных ипотеками. В эту схему вовлечены сторонние фирмы, которые собирают месячные платежи и принимают меры против несостоятельных заемщиков. Эти фирмы опасаются, что держатели облигаций подадут на них в суд, если они пойдут на слишком большие уступки домовладельцам. Правда, послабления могут оправдать себя в том аспекте, что открывается возможность получить от несостоятельных заемщиков хоть какие-то платежи, пусть и с опозданием.

Противники инициативы Обамы приводят и другие аргументы, в том числе тот моральный ущерб, который данный план причинит десяткам миллионов заемщиков, своевременно обслуживающих свои долги: они возмущены, что за их счет правительство будет помогать тем, кто занимал больше, чем был способен выплатить. Говард Глейзер, бывший чиновник Администрации Клинтона, а ныне финансовый консультант, говорит: «Это эквивалентно тому, что правительство выписывает чек и заемщикам, и банкам, каждый из которых принял неверное решение. Однако, если вы собираетесь что-нибудь делать, независимо от конкретного механизма вам придется перейти Рубикон, дабы оказать государственную поддержку. Данная ситуация показывает, насколько мало осталось возможностей».

Детоксикация активов

В отношении спасения банковской отрасли в целом командой Обамы уже разработана новая программа, включающая радикальный пересмотр и значительное расширение плана TARP, задействованного предыдущим правительством. Эта программа, обнародованная Тимоти Гейтнером 10 февраля, предусматривает вливание в финансовую систему $2.5 трлн., из которых $350 млрд. – остаток фонда TARP, а остальное предоставят частные инвесторы и Federal Reserve, запустив печатный станок. Тимоти Гейтнер напомнил о предыдущих финансовых кризисах в США и за рубежом, растянувшихся надолго из-за медлительности правительств, и призвал к срочным и радикальным шагам.

Однако исходно этот план восприняли в штыки практически все – и предприниматели, и законодатели, и экономисты. Главным образом, эта реакция была обусловлена отсутствием подробной проработки программы: было не ясно, как именно будут работать ее различные части, особенно выкуп неликвидных ипотек у банков и предотвращение отчуждения домов у несостоятельных заемщиков. А некоторые финансовые эксперты были не довольны, что план содержит весьма расплывчатые решения, предложенные еще Администрацией Буша.

Центральное место в плане Обамы занимает создание «мусорных» банков, которые будут за деньги налогоплательщиков и частных инвесторов выкупать у финансовых институтов токсичные активы. Эту часть плана Администрация практически не конкретизировала, хотя именно такого рода информация больше всего интересует инвесторов.

Другая важная часть плана связана с расходованием $350 млрд., оставшихся в фонде TARP. Правительство рассчитывает, что эти деньги дадут ему возможность управлять рынками и банками способами, которые не использовались со времен Великой депрессии. С этой же целью предполагается использовать способность Federal Reserve «качать деньги из воздуха». Например, на рынках кредитования предполагается израсходовать $1 трлн., чтобы перекрыть спад ($1.2 трлн.) между эмиссией ценных бумаг, обеспеченных, главным образом, потребительскими займами, в 2006-м и 2008 годах.

Третья часть предусматривает вливание в банки капитала для кредитования. Однако финансовые институты, которым будет предоставлена такая помощь, обязаны будут урезать зарплаты и премии для руководителей, а также резко ограничивать дивиденды и корпоративные приобретения. Кроме того, им придется обнародовать больше информации о своей кредитной практике. В циркуляре Минфина указывается, что этим банкам придется ежемесячно сообщать, сколько новых займов они предоставили, однако министерство не собирается диктовать им, сколько таких кредитов следует предоставлять, и требовать подробного отчета о расходовании федеральных средств. Сам же Президент жестко настаивает на «прозрачности». Он заявил в интервью «ABC News»: «Бухгалтерия банков недостаточно прозрачна. Если мы не будем иметь ясности относительно их убытков, то не сможем привлечь частных инвесторов».

Новую программу финансовые эксперты восприняли без оптимизма, поскольку доклад Гейтнера не решил одну из важнейших краткосрочных задач: новый министр финансов не сумел вселить уверенность, что Администрация Обамы имеет четкий подход к решению проблем банковской отрасли. Кроме того, он не доказал, что прозрачность и надзор в новой программе будут радикально отличаться от тех, которые были при расходовании правительством Буша первых $350 млрд. из фонда TARP.

Этан Харрис, возглавляющий отдел экономических исследований в американском филиале Barclays Capital, считает, что Минфин допускает «тактическую ошибку», сообщая свои прогнозы по поводу результатов старта программы, до того как появится дополнительная информация. По мнению Харриса, перед новым правительством стоят те же проблемы: «Как оценивать токсичные активы? Без ответа на этот вопрос, невозможно решить, имеет ли смысл принимать такую программу». И, действительно, создание «мусорного» банка стоит очень дорого, да и сам Гейтнер оценил размер необходимого фонда в $1 трлн. По этому поводу Фрэнк Пелотта, бывший управляющий директор Morgan Stanley и опытный ипотечный трейдер, отметил, что разрыв между оценками стоимости токсичных активов банками-продавцами и инвесторами, которые пожелали бы их приобрести, слишком велик: «Сейчас банки не продают ничего, поскольку, например, Morgan Chase считает, что его активы стоят 75 центов за доллар, а Joe Hedge Fund полагает, что их цена не может быть выше 45 или 25 центов». По мнению Пелотты, правительство сможет привлечь инвесторов, только предложив им ту или иную форму субсидии.

Еще одна проблема заключается в том, что независимо от того, как именно правительство будет выкупать у банков токсичные активы (через частно-государственный фонд или федеральный «мусорный» банк), налогоплательщики останутся в проигрыше. Фактически они получат самые плохие активы банков и ни одного из их «работающих» займов. И до тех пор, пока не будет заключена сделка о передаче правительству большей части акций банков, токсичные активы которых выкупает государство, у налогоплательщиков не будет возможности выиграть за счет продажи этих акций частным инвесторам.

Кстати, освобождение банков от токсичных активов, не взимая за это высокую плату с топ-менеджеров, акционеров и их кредиторов, – это именно тот шаг, от которого Гейтнер и нынешний экономический советник Президента Лоуренс Саммерс отговаривали политиков азиатских стран во времена Азиатского финансового кризиса. Профессор Йельской школы менеджмента Джеффри Гартен (бывший член экономической команды Клинтона) напомнил: «Мы говорили азиатским политикам, что им следует допустить банкротства банков и компаний. Мы предупреждали, что государственная помощь причинит огромный моральный ущерб. А теперь поступаем вопреки собственным советам». А республиканец Линдси Грэхем сообщил в интервью «ABC», что «в верхах» обсуждается идея национализации крупнейших банков ради спасения финансовой системы США.

Призрак национализации

Идея национализации банков уже давно витает в воздухе, причем, ведущие американские экономисты считают ее вполне рациональной. Так, профессор Нью-Йоркского университета Нуриэль Рубини, за два года предсказавший нынешний кризис, считает, что состояние финансовой отрасли столь плачевно, что правительство уже не сможет ее спасти без национализации системообразующих банков. В его статье, опубликованной в «Washington Post», подчеркивается: «Банковская система США близка к тому моменту, когда ее уже нельзя будет спасти, так что, если мы не хотим оказаться в такой же ситуации, как Япония в 1990 году или США в 1930-м, необходимо национализировать отрасль».

По оценкам Рубини, совокупный размер рискованных кредитов в американской банковской системе достигает $8.2 трлн., а совокупный объем убытков, включая невозвращенные кредиты и потери на фондовом рынке, равен $3.6 трлн. Он полагает, что для поддержки банков потребуется, по меньшей мере, $2 трлн. бюджетных вливаний. Эти идеи поддерживает и лауреат Нобелевской премии экономист Пол Кругман. В своем блоге он тоже высказался в пользу неизбежной национализации крупнейших банков, которые оказались в «шокирующем» состоянии. «Шансы, что что-либо сможет помочь без национализации хотя бы нескольких банков, находящихся в бедственном положении, слишком малы», – считает Кругман.

Рубини напомнил, что в 1992 году правительство Швеции решилось на такой шаг: власти страны национализировали проблемные банки, восстановили их жизнеспособность и вновь приватизировали. Разумеется, банковская отрасль Швеции гораздо меньше американской, более того, некоторые современные финансовые институты США значительно крупнее и сложнее шведских начала 90-х годов, а это серьезно затрудняет анализ. Тем не менее, Рубини считает, что при правильном подходе шведское решение окажется полезным и для США.

Выступление Рубини в «Washington Post» вызвало бурные дебаты на Капитолийском холме. В принципе, национализация уже началась: налогоплательщики стали крупнейшими акционерами Bank of America (6%) и Citigroup (7.8%). Причем, контроль правительства над этими двумя крупнейшими банками страны простирается гораздо дальше, чем предполагают эти пакеты, поскольку оно гарантировало взятие на себя потерь, связанных с наиболее токсичными активами, а сумма самих убытков может составить сотни миллиардов долларов. Однако многие считают, что такая гибридная форма собственности с неясной ответственностью владельцев окажется несостоятельной. Так, Адам Поусен, заместитель директора Peterson Institute for International Economics, заявил: «Если у правительства нет полного контроля, то оно не может нанимать менеджмент, вытеснять акционеров и предпринимать другие необходимые действия. Это ошибка, которую Япония сделала в 90-х годах».

С другой стороны, советники Обамы говорят, что, если налогоплательщики сочтут, что банками управляет правительство, то Администрация попадет под сильнейшее политическое давление: от нее будут требовать прекратить отчуждать дома у несостоятельных должников, обеспечить финансирование проблемных проектов в городах или штатах с мощным электоратом, что подвергнет опасности все попытки отвести банки от пропасти. Вероятно, из этих соображений Барак Обама отклонил предположения, что банковская система страны может быть взята под контроль государством, заявив, что «рассчитывает на силу частного капитала в трудное для страны время».

Аргументы в пользу национализации – даже краткосрочной, на несколько месяцев или лет – вполне очевидны. Ее сторонники утверждают, что это единственная возможность вывести крупнейшие финансовые институты США с нисходящей спирали, на которой крайне трудно организовать капитал, необходимый для их функционирования. Сейчас многие банки не склонны списывать безнадежные долги и принимать на себя огромные убытки, пока они не сумеют раздобыть капитал, который даст им возможность выдержать удар. Однако они просто не могут привлечь эти средства, пока не освободятся от токсичных активов. Японский опыт доказал опасность данной ситуации. Экономика – в стагнации, кредитование – на грани остановки, а международный статус страны обрушится вместе с ее финансовым положением.

Республиканец Грэхем грустно заключает: «Мне не нравится идея национализации, но в нашем банковском и финансовом сообществе накопилось столько токсичных активов, что необходимо что-то делать, даже то, что год назад было непредставимо». Грэхем говорит, что налогоплательщики считают неправильным продолжение «вливания хороших денег в плохие институты» типа Citigroup и Bank of America, чистая стоимость которых сейчас меньше сумм, полученных ими от государства. С его точки зрения, «зомбировать» банки, как это делалось в Японии, просто нет смысла. “Мы должны предпринять те меры, которые будут действенными, – заявил Грэхем в интервью «Financial Times». – Если национализация – это то, что будет работать, то мы должны пойти на это”. Его «товарищ по партии» Максина Уотерс, которую в прошлом году назвали «левым радикалом» за идею национализации нефтяной промышленности, сомневается в реалистичности этой идеи в отношении банков. По ее мнению, само понятие «национализация» отпугивает людей: «Учитывая суммы, которые мы уже влили в Citibank, этот институт уже практически национализирован. Но я не думаю, что мы готовы оформить это официально». В свою очередь, Дэвид Уолкер, бывший чиновник в Администрации Буша, утверждает: «В нашей стране национализация некоторых банков (но не всей отрасли) может быть только крайним средством, но сейчас она должна стоять на повестке дня». Характерно, что это мнение разделяют многие республиканцы.

Сторонником этой идеи стал и Алан Гринспен, бывший председатель Federal Reserve, который десятилетиями считался рьяным апологетом капитализма и отстаивал доктрину, согласно которой государственное вмешательство в экономику должно быть минимальным. Он заявил в своем интервью «Financial Times», что национализация – это единственный оставшийся выход: «Правительство США должно национализировать некоторые банки на временной основе, чтобы зафиксировать финансовую систему и восстановить кредитные потоки. Один раз в сто лет это приходится делать». По его мнению, временный контроль государства даст возможность перевести токсичные активы в «мусорный» банк без проблем, связанных с их оценкой.

Тем не менее, Гринспен предупредил, что держателей «старшего» долга – облигаций, которые должны быть оплачены прежде удовлетворения всех остальных претензий, необходимо защитить даже в случае национализации. «Следует проявлять крайнюю осторожность, чтобы не перенести убытки на старших кредиторов любого банка, взятого под контроль государства, поскольку это может повлиять на старший долг всех остальных банков. Это кредитный кризис, и существенно предотвратить остановку финансирования системы. А старший долг здесь играет роль якоря», – заявил он.

Нуриэль Рубини и его коллега из Нью-Йоркского университета Мэтью Ричардсон говорят: «Мы чувствуем себя нечестивцами, предлагая взять банковскую отрасль под государственный контроль. Но финансовая система США дошла до той точки, когда иного выбора просто нет».

Однако Нуриэль Рубини уверен, что национализации не будет никогда, а идея «вышвырнуть акционеров и держателей облигаций банков, взять их под государственный контроль, очистить от токсичных активов и снова продать» так и не будет реализована. Он утверждает, что никто из апологетов этой «массовой резни» не входит в число держателей акций и облигаций проблемных банков. Такие инвестиции весьма консервативны, они дают стабильный доход через предсказуемые и стабильные дивиденды, а облигации – из числа самых безопасных. Традиционные держатели таких бумаг или облигаций выпуска 1950-2006 годов – это пенсионеры, пенсионные фонды или даже фонды 401K (пакет страховок, в который входит пенсия, медицинская страховка и т.д.). И почему их следует «вышвыривать»? К тому же, некоторые из крупнейших держателей привилегированных акций банков – это другие банки. И, если «вышвырнуть» держателей привилегированных акций Citigroup и Bank of America, возникнет «эффект домино». У других банков денежный поток прервется, им потребуется капитал на текущие нужды, и в какой-то момент будет необходимо вмешательство правительства. Этот «эффект домино» породит лавину банкротств по всему миру.

Правительство США просто не может себе позволить национализацию банковской отрасли. Оно создаст «мусорный» банк и даст финансовым институтам возможность выжить. Когда цена на токсичные активы стабилизируется (даже на крайне низких уровнях), станет известно, сколько стоит этот «мусор», так что его можно будет опять покупать и продавать. Кстати, как можно увидеть в воскресных приложениях к «Wall Street Journal», бедствующие покупатели долгов уже начинают выкупать токсичные активы у пенсионных фондов и банков по несколько центов за доллар. Так же поступает и Уоррен Баффет. Как для продажи, – цена невысока, но, все же, это цена, поэтому все больше и больше токсичных долгов начнут торговаться. Начинается восстановление на рынках облигаций и на долговых рынках. «И все это прекратится в случае национализации банков», – указывает Рубини. Разумеется, правительство не решится на такой шаг.

Виктор Рычик,
по материалам The New York Times, The Financial Times, The Wall Street Journal

 
© агенство "Стандарт"