журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

Новые рыночные страны

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

БАНКОВСКИЕ СТРАТЕГИИ

БАНКОВСКИЙ МЕНЕДЖМЕНТ

ФИНАНСОВЫЕ ПРОДУКТЫ

БАНКОВСКИЙ МАРКЕТИНГ

МОБИЛЬНЫЙ БАНКИНГ

РИСК-МЕНЕДЖМЕНТ

Банковская деятельность

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №1, 2009

ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

Неукротимый кризис

Крупнейший швейцарский банк UBS оказался на грани банкротства

Правительства западных стран выделили огромные средства на поддержку своих банков, но пока им удается только сдерживать нарастающую лавину проблем. Сейчас оказалась под вопросом даже легендарная надежность швейцарских банков, так что местные власти, ранее благодушно взиравшие на суету в других странах, активно занялись спасением своих финансовых институтов. Однако кризис доверия, возникший в результате обвала гигантской финансовой пирамиды, построенной на кредитных деривативах, охватил весь мир. Пока он не завершится, на восстановление мировой экономики рассчитывать не стоит.

Пирамида финансовая –

традиционная

Изобретателем финансовой пирамиды считают Чарльза (Карло) Понци, который в 20-х годах умудрился убедить инвесторов в Бостоне в возможности получения 50% прибыли на капиталовложения всего за 45 дней. Он излагал миф о лазейке в ценообразовании на почтовые марки в разных странах… И ему верили! В действительности же Понци стал выплачивать прибыли своим первым инвесторам, используя средства новых вкладчиков. В общей сложности Понци собрал $9.8 млн., при этом, реально на покупку марок было израсходовано лишь $30. Его клиентами стали свыше 10 тыс. человек, включая три четверти штата бостонской полиции. Через какое-то время расходы по выплатам превысили доходы от новых вкладов, тогда платежи прекратились. Когда пирамида рухнула, пять банков стали банкротами. Конечно, позднее у Понци было много последователей, включая братьев Мавроди, создавших пирамиду МММ в России, King’s Capital в Украине, различные «кредитные союзы», декларирующие поднебесные проценты вкладчикам, и т.п. Но пирамида Мэдоффа просто уникальна по масштабам: его клиенты потеряли около $50 млрд.

Любая финансовая пирамида строится на доверии, так что в этом отношении у Бернарда Мэдоффа были все козыри на руках. Он более 50 лет работал на рынке ценных бумаг, возглавлял одно время биржу NASDAQ, был заместителем председателя Национальной ассоциации дилеров по ценным бумагам США (NASD) и членом совета директоров этой организации. Свою фирму Bernard L.Madoff Investment Securities он основал в 1960 году. По официальным данным, в начале 2008 года под ее управлением находилось $17 млрд. средств инвесторов. Но финансовый кризис усложнил его деятельность, поэтому, когда клиенты потребовали вернуть им $7 млрд., он не смог собрать необходимую сумму.

Тогда 70-летний бизнесмен признался своим сыновьям Эндрю и Марку, работавшим в его фирме, что его бизнес по консультированию клиентов – это «просто большая ложь», «гигантская схема Понци», и заявил, что он не может больше его продолжать. Сыновья сообщили об этом разговоре своему адвокату, а тот известил федеральные власти. Бернард Мэдофф был арестован. Теперь ему грозят тюремное заключение сроком до 20 лет и штраф в размере $5 млн. Правда, его практически сразу освободили под залог в $10 млн. По словам сотрудников ФБР, которые ведут дело, на фоне кризиса у Бернарда Мэдоффа появилось психическое расстройство. Они говорят, что в последние несколько дней бизнесмен был «не в себе». Так что, чем закончится это дело для организатора аферы, длившейся несколько десятилетий, предсказать трудно. Зато судьба его клиентов явно оставляет желать лучшего.

Обнаружился и еще один занятный факт: за последние 16 лет Securities and Exchange Commission (SEC) и другие регулятивные органы США изучали деятельность Bernard L.Madoff Investment Securities не менее восьми раз, причем, ни разу не обнаружили никаких нарушений! Сейчас официальные лица SEC говорят, что бизнес-практика этой фирмы была «весьма необычной». Самого Мэдоффа следователи SEC допрашивали дважды, но они так и не приблизились к выявлению схемы Понци, которую его фирма начала использовать еще в 70-х годах. Единственное, что удалось выяснить Financial Industry Regulatory Authority, регулятору брокерской отрасли США, это то, что в 2007 году у некоторых филиалов фирмы Мэдоффа вовсе не было клиентов. Этот провал в регулятивной деятельности вынесен на слушания в Конгрессе.

Сейчас пострадавшие подсчитывают свои убытки. По данным BBC, самые серьезные потери у британских банков HSBC (около $1 млрд.) и Royal Bank of Scotland ($600 млн.), испанского Santander ($3.1 млрд.), а также французских BNP Paribas ($460 млн.) и Natixis ($605 млн.). Кроме того, о перспективе связанных с участием в пирамиде Мэдоффа убытков сообщили крупная инвестиционная группа Man ($360 млн.) и японский банк Nomura (более $300 млн.). Пострадала от этой аферы также британская компания Bramdean investments, вложившая в пирамиду Мэдоффа 9% от всех своих средств. В списке жертв этой аферы, опубликованном «The Wall Street Journal», не только доверчивые пенсионеры, но и искушенные в финансовых делах миллиардеры из Нью-Йорка, кинорежиссер Стивен Спилберг, лауреат Нобелевской премии мира Эли Визель и американский медиамагнат Мортимер Цукерман, а также ряд американских сенаторов. Но самый сильный удар нанесен по еврейской общине США, доверявшей еврею Мэдоффу как «своему». По предварительным данным, убытки благотворительных еврейских организаций могут составить до $1.5 млрд. плюс $1 млрд., которых лишились частные инвесторы.

По данным агентства «Франс Пресс», потери швейцарских частных банков могут составить до $5 млрд. Хотя UBS заявил, что его потери от деятельности Мэдоффа «несущественны», впоследствии выяснилось, что его фонд в Люксембурге инвестировал в пирамиду Мэдоффа $1.4 млрд., а клиенты Credit Suisse потеряли до 1 млрд. швейцарских франков ($934 млн.). Такую же сумму вложил в компанию Мэдоффа Union Bancaire Privee (UBP), специализирующийся на инвестициях в хедж-фонды. Причем, прямыми убытками потери клиентов Мэдоффа не ограничиваются: после того как выяснилось, что они имели дело с этим брокером, стоимость акций многих компаний резко пошла вниз.

Пирамида финансовая –

глобальная

Характерно, что и нынешний кризис – результат обвала другой финансовой пирамиды, основы которой были заложены 13 лет назад. Толчком к его возникновению послужило событие, само по себе не слишком значительное: крах в сегменте субстандартной ипотеки, представляющем лишь небольшую часть кредитного рынка США. Однако оно имело глобальные последствия, поскольку за предшествовавшие годы банкиры всего мира сильно увлеклись азартной игрой с финансовым инструментом, созданным тринадцать лет назад в стенах швейцарского банка UBS. Тогда, в 1995 году, в Лондоне начал развиваться рынок свопов на дефолт по кредиту (соглашение, по которому кредитор обязуется периодически выплачивать определенную сумму другому лицу, а данное лицо обязуется выкупить у кредитора кредитное обязательство третьего лица в случае, если заемщик не погасит данное кредитное обязательство в срок). Фактически эти свопы становились страховкой кредитора от кредитного риска. А в Swiss Bank Corporation (SBC), которой тогда еще только предстояло стать современным UBS, задумались о развитии этой идеи.

В те времена глава SBC Марсель Оспель стремился вывести свою фирму в высшую лигу мировых финансовых институтов, превратив ее в инвестиционный банк глобальных масштабов. С этой целью SBC приобрела несколько небольших компаний, в 1995 году – проблемный банк S.G. Warburg, а в 1997-м – Dillon Read, после чего в 1998 году был сформирован UBS. Одной из первых покупок SBC была чикагская фирма O’Connor Associates, занимавшаяся торговлей опционами. Ее сотрудник – 30-летний Дэвид Соло (позднее возглавил управление рисками в UBS) – выступил с идеей, осуществление которой могло не только решить проблемы Warburg, но и вызвать революцию в кредитовании. Именно он изобрел новый финансовый инструмент, который дает возможность торговать кредитами, оценивая их как свопы и опционы, причем, заниматься такой торговлей могут и банки, и инвесторы. Так появилась новая бизнес-модель, основанная на специальном виде деривативов.

Соло исходил из того, что у банков фактически не было причин, предоставив кредит, оставаться его владельцем до полной выплаты, принимая на себя весь риск дефолта заемщика. Он, как и другие пионеры рынка кредитных деривативов, полагал, что банкам есть смысл превращать долги в ценные бумаги, используя свопы и опционы, а затем торговать ими. В этом случае кредитный риск банков уменьшается, они получают возможность меньше использовать свой основной капитал, а для инвесторов это новый способ зарабатывать деньги. И Оспель загорелся этой задумкой. Он создал банк, который, не зарабатывая достаточно денег в своей стране, стал завоевывать мир при помощи опционов.

Новинка прижилась, у UBS появилось множество последователей, рынок кредитных деривативов стремительно расширялся. На нем появлялись новые финансовые инструменты, причем, особую популярность приобрели ценные бумаги с «натуральной оплатой» (процент оплачивается не деньгами, а новыми долговыми обязательствами). Это развитие происходило на фоне жилищного бума, порожденного стимулированием потребления. По данным журнала «The Economist», задолженность американских домовладельцев приблизилась к 100% от ВВП, а в Великобритании даже превысила этот показатель. Прибыли же банковской отрасли росли быстрее, чем ВВП. Банкиров не волновало, что вся эта система, по сути, представляет собой обычную финансовую пирамиду: ее участники попросту одалживают деньги друг другу, причем, именно это приносит им прибыли.

Как и в любой финансовой пирамиде, здесь все было основано на доверии, а это – зыбкий фундамент. Так, допущение, что в любой момент большинство вкладчиков будут держать деньги на счетах, дает возможность банку кредитоваться на короткий и выдавать кредиты на длительный срок, зарабатывая, таким образом, на разнице в процентах. Если же среди вкладчиков начнется паника, это может привести к экономической катастрофе. Аналогично, когда инвесторы – покупатели кредитных деривативов – попросили тех, кто выдал ипотеку, выкупить их назад, карточный домик рухнул: у ипотечных кредиторов для этого не было денег. Доверие, которое помогало им сводить дебет с кредитом, исчезло. И первыми пострадали пионеры, создавшие этот рынок.

Азартная игра

Рынок кредитных деривативов стал настолько большим и сложным, что тот же Марсель Оспель из UBS уже не имел представления о действительных рисках, с которыми связаны операции его банка. Трейдеры UBS, к которым он стремился быть поближе в те времена, когда завершал сделку с Warburg, теперь самостоятельно работали в США, а весь топ-менеджмент находился в Швейцарии. Кстати, эти трейдеры начали использовать новые финансовые инструменты более для игры, забыв о том, что они изначально создавались как система переложения риска на других. Тот факт, что этот инструмент не избавлял от рисков, а лишь маскировал их, до последнего времени не слишком беспокоил игроков. И, как в казино, более всего пострадали самые азартные из них, включая UBS.

К 2007 году сложилась соответствующая система формирования пулов из ценных бумаг, обеспеченных комбинациями ипотек, и превращения их в структурированные долги, которые можно было продавать инвесторам. Трейдеры осознавали, что у них есть возможность делать деньги, сохраняя для себя самую надежную часть этих ценных бумаг (так называемые первоклассные транши) и слегка хеджируя их, чтобы полностью исключить весь видимый риск. «Видимый» – в том смысле, что любые ценные бумаги с доходностью на 2% выше, чем у государственных облигаций, не могут не быть рискованными. Но… в бизнес-модели UBS хеджированные первоклассные долги рассматривались как абсолютно надежные: масштабы их рисков даже не оценивались, и уж тем более не регистрировались в графе «суммы под риском». Если бы банк рассматривал эти ценные бумаги как займы, то он подвергал бы тщательному анализу все субстандартные ипотеки, из которых эти бумаги составлены, и не был бы столь опрометчивым. Но UBS относился к ним как к облигациям, надежность которых установлена рейтинговыми агентствами, а посему они не требуют кредитного анализа.

Трейдерам банка было предоставлено слишком много свободы. Они вели себя так, как если бы рейтинги защищали банк от реальности. Реальность же состояла в том, что UBS одалживал деньги людям, которые не могли возвращать займы. Причем, за кризисом в сегменте субстандартной ипотеки последовал кризис доверия, убытки распространились на сферу первоклассных долгов. В результате всего за год потери UBS составили $37 млрд., а к апрелю 2008 года у UBS обнаружились весьма проблемные ценные бумаги на сумму более $50 млрд. В этой ситуации Оспель, слишком поздно осознавший уязвимость созданной им схемы, ушел в отставку, оставив своему преемнику весьма непростое наследство.

Помимо явных убытков и гигантского портфеля токсичных активов, у UBS возникла проблема резкого оттока фондов. Банк списал $44 млрд. проблемных активов, раздобыл $27 млрд. нового капитала, но в одном только третьем квартале лишился почти $75 млрд., изъятых клиентами, поручавшими UBS управление активами и состояниями. Отток капиталов из банка еще более ускорился, когда власти США допустили банкротство Lehman Brothers и среди инвесторов началась паника.

Власти Швейцарии, хотя и отрицали, что UBS оказался на грани краха, тем не менее, ринулись спасать крупнейший банк страны. В октябре правительство временно приобрело за 3 млрд. ф. ст. 9.3% акций UBS, кроме того, Национальный банк Швейцарии (SNB) и Федеральная банковская комиссия вложили в него $60 млрд., включая перевод $49 млрд. токсичных активов с его баланса на баланс специальной компании, принадлежащей SNB. В ее капитал вошли акции UBS, приобретенные правительством за $6 млрд., и $54 млрд., предоставленные SNB. Цель этой компании – постепенная распродажа неликвидных активов, причем, первый $1 млрд. любой прибыли получит Центробанк, а дальнейшие поступления он разделит пополам с UBS.

Второй по величине банк Швейцарии Credit Suisse тоже оказался в трудном положении, но от государственной помощи отказался, предпочитая увеличить свой капитал иным путем. Credit Suisse получил 10 млрд. швейцарских франков от Qatar Investment Authority и группы частных инвесторов. В итоге коэффициенты достаточности капитала у двух крупнейших банков Швейцарии стали соответствовать ужесточенным нормам, которые начнут действовать с 2013 года. Фактически после этих октябрьских операций финансовое состояние швейцарских банков оказалось лучшим в мире.

Однако в конце ноября, незадолго до четвертого за год собрания акционеров UBS, директор швейцарской Federal Banking commission (EBK) Даниэль Цубербехлер опять забеспокоился по поводу финансового состояния банка, а правительство выразило готовность оказать ему дальнейшую помощь. Позднее обнаружилось, что он был прав: несмотря на $60 млрд., направленные правительством на поддержку UBS, в январе этот банк объявил, что его убытки в 2008 году составляют около $18 млрд. Кроме того, потери были связаны не только с субстандартной ипотекой в США: немалая их часть обусловлена участием в финансовой пирамиде Бернарда Мэдоффа.

«Скелеты»

в швейцарском сейфе

Характерная закономерность: когда у банка возникают финансовые проблемы, как правило, тут же обнаруживаются и «маленькие секреты» его сотрудников. Так произошло и с UBS. В начале декабря был арестован бывший сотрудник банка, контракт с которым незадолго до ареста был разорван «из-за грубого нарушения трудового законодательства» без расшифровки причин. Прокуратура обвиняет его в использовании схемы Понци, для финансирования которой он извлекал миллионы швейцарских франков из клиентских фондов UBS. Собственно, в этом он уже сознался, так что теперь следователи изучают обстоятельства этого дела, по которому проходит также и бывший сотрудник Raiffeisen Bank. Обоих бывших банкиров подозревают не только в растрате фондов, но и в отмывке денег и фальсификации документов. Следователи сообщили, что, по предварительным данным, в эту схему Понци было вовлечено около 100 инвесторов, но финансовый объем мошенничества пока не установлен.

Ситуация UBS усугубилась исками, которые возбудила против него группа инвесторов-активистов Deminor: банк обвиняют в пренебрежении интересами клиентов, инвестировавших в связанные с деятельностью Мэдоффа продукты. С аналогичными исками эта группа выступила против HSBC, Hyposwiss и ряда других финансовых организаций. По мнению директора французского подразделения Deminor Фабрика Ремона, финансовые институты, действовавшие как депозитарные банки для фондов, через которые проходили инвестиции, должны нести ответственность за то, что не проверяли истинной природы этих поступлений. Дело в том, что некоторые клиенты UBS инвестировали в пирамиду Мэдоффа через созданный банком в Люксембурге фонд Luxalpha, а его деятельностью, как и деятельностью других таких фондов и депозитарных банков, сейчас активно заинтересовались регулятивные органы. В связи с этим у инвесторов появилась возможность компенсировать свои убытки за счет избегающих скандалов банков.

Кроме того, в ноябре у UBS обнаружился еще один «скелет в шкафу»: оказалось, что бывший топ-менеджер банка Рауль Уэйл помог 17 тыс. состоятельных американских граждан укрыть от налоговых органов США $20 млрд., спрятав эти активы на счетах в UBS. Он возглавлял бизнес банка в сегменте управления состояниями и осуществлял надзор за трансграничным частным банкингом. Будучи членом исполнительного совета UBS, Уэйл ушел с этого поста, когда обвинения против него были обнародованы. В то время его адвокат заявил, что Уэйл не виновен, все обвинения против него «совершенно не обоснованны». Официальные представители банка утверждали, что он «сотрудничает со следствием».

Однако вскоре UBS заявил, что в ходе внутреннего расследования обнаружилось несколько случаев, когда банк действительно помог американцам обмануть налоговые органы США при помощи счетов в Швейцарии. Ситуация становилась опасной для Уэйла, в январе он не явился на вызов следователей. В итоге власти США объявили его в международный розыск. После этого швейцарская газета Sonntag сообщила, что в финале этого расследования на UBS может быть наложен штраф в размере 2 млрд. швейцарских франков ($1.8 млрд.). Правда, в пресс-службе банка это сообщение назвали «обычной спекуляцией». Тем не менее, сейчас UBS нарушает швейцарские традиции, стремясь к спасению от этих обвинений. И правительство поддерживает его в этих начинаниях.

В начале января UBS объявил, что по требованию налоговых властей США закрывает все оффшорные счета своих американских клиентов. В принципе, американские налоговые органы уже давно заинтересовались UBS, поскольку подозревали, что в этом финучреждении на незадекларированных счетах осело порядка $18 млрд., что соответствует, примерно, $300 млн. неуплаченных налогов в год. Это расследование создавало угрозу для знаменитого швейцарского закона о банковской тайне, поэтому UBS еще в июле 2008 года перестал открывать оффшорные счета гражданам США, причем, официальный представитель банка заявил, что это решение было принято в ноябре 2007 года. Он указал, что в 2008 году UBS начал закрывать счета, на которых клиенты держали менее 50 тыс. швейцарских франков ($45.7 тыс.), отметив, что этот процесс успешно продвигается, а с лета заметно ускорился. В общей сложности будет ликвидировано около 19 тыс. оффшорных счетов. Правда, банк не сообщил, за какое время это будет сделано.

У клиентов UBS будет возможность перевести свои активы в один из трех филиалов банка, которые занимаются управлением состояниями в США, Швейцарии и Гонконге и отчитываются перед американскими регулятивными органами, либо же в другие банки. Также при желании они могут получить чеки, которые послужат свидетельством для американских налоговых органов, что их счета в UBS не служат для уклонения от налогов. Таким образом, возможности ухода от налогов при помощи счетов в UBS будут перекрыты: все швейцарские банки жестко ограничены законом о банковской тайне, но американцы не смогут перевести в них деньги со счетов UBS, поскольку местные финансовые институты не склонны принимать к себе оффшорных клиентов этого банка. При этом, о переводе в новый банк суммы свыше $10 тыс. американские клиенты обязаны сообщать в Министерство финансов США. Как отмечает «Wall Street Journal», в сложившейся ситуации клиенты UBS предпочитают добровольно обращаться в налоговые органы, чтобы избежать серьезного наказания.

Таким образом, традиционная надежность швейцарских банков пошатнулась. И не ясно, сумеют ли власти сохранить в действии закон о банковской тайне, десятилетиями привлекавший иностранных клиентов в финансовые институты страны. Поэтому сейчас швейцарские власти прилагают титанические усилия, чтобы убедить инвесторов и банковских клиентов в незыблемости своих банков. Очевидно одно: какие бы новые проблемы у них ни возникли, судьба злополучного Lehman Brothers им не грозит.

Галина Резник,
по материалам Reuters, Bloomberg, The Wall Street Journal, The Economist, The Independent, The Morningstar, newsdaily.com, france24.com

 
© агенство "Стандарт"