журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

БАНКОВСКИЕ СИСТЕМЫ

БАНКОВСКИЙ СЕРВИС

БАНКОВСКИЙ МАРКЕТИНГ

БАНКОВСКИЙ МЕНЕДЖМЕНТ

РИСК-МЕНЕДЖМЕНТ

МОБИЛЬНЫЙ БАНКИНГ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №11, 2008

ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

Потребление и наказание

Правительства и центральные банки продолжают бороться с кризисом

Как указывал еще Карл Маркс, в капиталистическом обществе кризисы неизбежны, а сейчас они идут сплошной чередой. После краха на рынке информационных технологий в 2001 году США интенсивно стимулировали рост потребления, заложенного в основу американской экономики. В результате сформировался очередной финансовый пузырь, на сей раз – в ипотечном сегменте. И теперь, когда он лопнул, весь индустриальный мир расплачивается экономической рецессией за шалости американских банкиров. Развивающиеся страны нынешний кризис заденет меньше, да и сейчас они ощутили его последствия еще не в полной мере, у них – все впереди. Однако срочные меры надо принимать всем, и впервые в истории лидеры «большой двадцатки» объединили усилия в борьбе за спасение мировой экономики.

Хроника кризиса

Основы нынешнего кризиса – самого глубокого после Великой депрессии – заложил другой мыльный пузырь, выросший в конце 90-х на рынке информационных технологий. В начале 2001 года этот бум завершился грандиозным крахом, который обусловил экономическую рецессию. Чтобы затормозить спад, Federal Reserve резко уменьшила ставки. Это привело к снижению процентов по потребительским кредитам, в том числе ипотечным. Уменьшение выплат по ипотеке стимулировало повышение спроса на жилые дома, цены на них стали расти. Кроме того, миллионы домовладельцев использовали открывшуюся возможность рефинансировать свои действующие ипотеки. В погоне за прибылями банкиры снизили требования к заемщикам, в результате на рынке образовался новый сегмент субстандартной ипотеки, а на этом рынке начал раздуваться очередной пузырь.

В 2006 году начало расти число дефолтов и просроченных займов, но масштабы кредитования не уменьшались. Банки разработали множество сложных финансовых инструментов, которые дают возможность перетасовывать и перепродавать ценные бумаги, обеспеченные ипотеками. Банкиры считали, что эти операции подстраховывают их от любых рисков. Ошибочность этого мнения обнаружилась несколько позднее.

Первый звонок прозвенел в июне 2007 года, когда обанкротились два хедж-фонда, принадлежавшие американскому инвестиционному банку Bear Stearns, который слишком увлекся игрой на рынке субстандартных ипотек. Затем и другие банки обнаружили, что ценные бумаги в их портфелях, которые они считали абсолютно надежными, на самом деле обеспечены весьма сомнительными ипотеками. Тем временем, число дефолтов росло. Банки забирали у банкротов дома и выставляли их на продажу, а это быстро вылилось в избыток предложения на жилищном рынке. Соответственно, цены пошли на спад. Котировки ценных бумаг резко пошли вниз, и у банков образовались многомиллиардные потери. Ситуация становилась опасной, так что Federal Reserve предприняла беспрецедентные меры, чтобы поддержать финансовые институты. Однако их убытки нарастали. В марте 2008 года Federal Reserve предотвратила банкротство Bear Stearns, приняв на себя долги банка на сумму $30 млрд. и организовав его продажу JP Morgan Chase по цене, меньшей стоимости небоскреба Bear Stearns на Манхэттене.

Затем события ускорились. В августе обвалились котировки полугосударственных ипотечных агентств Fannie Mae и Freddie Mac, составляющих важнейшую часть финансовой системы США, и 7 сентября Министерство финансов объявило об их национализации. А уже 12 сентября правительству пришлось задуматься о проблемах Lehman Brothers. После недолгих дискуссий этому банку было отказано в помощи, и он обанкротился. Еще один инвестиционный банк Merrill Lynch, которому, как казалось раньше, опасность не грозила, решил избежать судьбы Lehman и договорился о поглощении его Bank of America. Следующим оказался страховой гигант American International Group (AIG). Federal Reserve, заручившись поддержкой Министерства финансов, предоставила AIG кредит на $85 млрд. в обмен на 79.9% ее акций. Таким образом, AIG фактически была национализирована.

Главная проблема заключалась в том, что это оказался не обычный банковский кризис, как в Японии в 90-х, а кризис рынков капитала, захвативший небанковские финансовые институты, которые занимались секьюритизацией ипотек и продажей этих ценных бумаг. И, хотя в отличие от банковских,кризисы на рынках капитала не представляют немедленной угрозы, они весьма опасны тем, что финансовым регуляторам бывает трудно определить масштабы проблем. Сложные финансовые продукты продаются без достаточного раскрытия. В таких случаях вмешательство правительства просто необходимо. И в начале октября Конгресс США утвердил план спасения финансовой системы (TARP) и выделил из бюджета $700 млрд. на его реализацию.

Однако это произошло не сразу: исходно законодатели отклонили законопроект Минфина, и этот факт оказался роковым. Возник «кризис доверия»: все участники рынков усомнились в способности государства справиться с ситуацией. А ведь правительства и центробанки – это высшие гаранты стабильности и, как таковые, должны использовать все ресурсы, которые имеются в их распоряжении. В этой ситуации выкуп «токсичных» активов, вливание капитала в крупные банки и даже прямая покупка долговых ценных бумаг (как планирует, например, Federal Reserve) не решат проблему недостатка веры в то, что деньги, помещенные в банк или вложенные в фонд, работающий на рынках капитала, будут в безопасности. Этот недостаток доверия вынуждает даже самые прочные банки запасать ликвидность и сокращать кредитование. И, пока эта проблема не будет решена, каждое действие, например, – выкуп долговых бумаг у определенных компаний, будет сопровождаться неожиданными последствиями в виде уменьшения ликвидности в другой сфере. Причем, когда доверие и прозрачность имеют решающее значение, непродуманная политика приводит к вопросу: почему некоторым институтам правительство помогает, а другим – нет?

Поэтому-то проблемы и приобрели мировой масштаб. Банкротство Lehman в очередной раз обрушило финансовые рынки, кризис распространился на ЕС. Причем, почти одновременный крах нескольких крупных банков в конце сентября застал европейских лидеров врасплох. Каждая страна бросилась на выручку своим проблемным финансовым институтам, но кризис распространялся со скоростью лесного пожара, поэтому точечная помощь банкам уже не могла изменить ситуацию в целом. Как и в США, межбанковское кредитование в Европе практически прекратилось, поскольку никто не знал, какова ситуация у конкурентов, смогут ли они вернуть долги либо неожиданно обанкротятся. Кризис доверия полностью заморозил кредитные рынки. Отсутствие доверия в банковской и платежной системах может привести к обвалу валют, как это произошло во время Азиатского кризиса 1997 года.

Ситуация усугубляется тем, что финансовый кризис спровоцировал рецессию мировой экономики. Крупные государства, наконец, скоординировали свои действия. Но, возможно, это произошло слишком поздно. Ведь даже до нынешнего кризиса многие опасались, что мировая финансовая система стала чрезвычайно сложной, что бюджетный дефицит и дефицит текущего счета в США начнут лавинообразно нарастать и доллар обвалится, что лопнет пузырь китайской экономики. И хуже всего то, что финансовый кризис создал потенциал для одновременной реализации всех трех этих сценариев. Поэтому сейчас правительства по всему миру расходуют сотни миллиардов долларов на защиту своих финансовых систем и поддержку экономик. Теперь и США, и страны ЕС решительно вливают бюджетные деньги в финансовые институты. Многие правительства повысили пределы гарантий по депозитам, а некоторые даже национализировали банки. Первой на это решилась Великобритания, где экономическая рецессия проявилась еще в середине текущего года.

Борьба с кризисом

в Британии

Исходно британские власти не собирались приобретать более 20% акций какого-либо из финансовых институтов. В начале октября правительство выделило 500 млрд. ф. ст. для помощи крупнейшим банкам страны – 200 млрд. ф. ст. в виде краткосрочных займов от Bank of England и правительственные гарантии на займы в сумме 250 млрд. ф. ст. Еще 50 млрд. ф. ст. предназначалось на покупку акций. Однако банки настолько не доверяли друг другу, что этого оказалось недостаточно для оживления межбанковского рынка. При этом, хотя Bank of England снизил свои ставки на 0.5%, межбанковские процентные ставки резко возросли. Инвесторы тоже не верили в устойчивость банков и панически избавлялись от их акций. Котировки продолжали свободное падение, а правительство могло только с ужасом наблюдать за обвалом фондового рынка. В конце первой недели октября индекс FTSE 100 обрушился до самого низкого в истории уровня.

Премьер-министр Гордон Браун срочно провел серию совещаний, чтобы выяснить истинное финансовое состояние банков. Информация о масштабах проблем RBS была шокирующей. У HBOS ситуация оказалась еще хуже, и стало понятно: идея его поглощения Lloyds TSB совершенно несостоятельна. Тогда министры решили, что, если банки не придут к ним за помощью, их следует к этому принудить. Браун объявил банкирам, что RBS получит 15-17 млрд. ф. ст. бюджетных денег, а HBOS будет национализирован. У банкиров не осталось иного выхода, как принять предложенные правительством инвестиции в обмен на акции, которые будут выпущены специально для этих целей. В результате государство стало мажоритарным акционером HBOS и RBS, которые передадут Уайтхоллу контроль в совете директоров. Таким образом, они стали государственными финансовыми институтами. Кроме того, правительство решило приобрести часть акций Lloyds TSB и Barclays. Полностью или частично были национализированы и другие крупные банки страны.

Сейчас никто не может предсказать, сколько времени потребуется для восстановления жизнеспособности британской банковской системы и когда правительство сможет продать акции банков, вернув им статус частных компаний. Но безотносительно к тому, когда именно это произойдет, правила игры необратимо изменились. Прецедент государственного вмешательства создан. Банки же теперь хорошо научены горьким опытом Кризиса-2008, и о легкодоступных кредитах, которые были широко распространены в последние десять лет, британцам придется забыть навсегда. Правительство же, решив первоочередные проблемы банковской отрасли, занялось спасением экономики.

В начале ноября Bank of England в очередной раз уменьшил процентные ставки (от 4.5 до 3%), а его руководитель Мервин Кинг сообщил, что Bank of England готов, при необходимости, и дальше их снижать. По его словам, прогнозируемая на 2010 год инфляция составляет всего 1%, поэтому снижение ставок не причинит ощутимого вреда, тогда как сейчас необходимы срочные меры: «Имеет место крупнейший банковский кризис после Первой мировой войны в комбинации с резким спадом деловой активности и потребительского доверия, причем, все это сопровождается обвалом цен». По оценкам Центробанка, в Великобритании рецессия началась в середине 2008 года и ожидается, что в 2009-м спад ВВП составит около 3.1%, но ситуация может измениться, если правительство продолжит финансовое стимулирование экономики. Теперь рыночные обозреватели ожидают дальнейшего снижения ставок – до 2%, самого низкого уровня с момента учреждения Bank of England в 1694 году.

Заместитель управляющего Bank of England Чарльз Бин считает, что спад британской экономики будет аналогичен тому, который наблюдался в конце 90-х в Швеции, Финляндии и Норвегии – глубоким, но недолгим. Он отметил, что своевременная рекапитализация британской банковской отрасли поможет ограничить глубину рецессии в отличие от Японии, где правительство пыталось скрывать проблемы, вместо того чтобы их решать. При этом, снижение курса фунта на 20% будет способствовать экспорту, что произведет дополнительный эффект. Однако Кинг считает, что сам факт кредитного кризиса означает, что монетарная политика оказалась недостаточно эффективной, поэтому экономика нуждается в финансовых стимулах. Со своей стороны, премьер-министр Гордон Браун заявил в Палате общин, что «особые обстоятельства требуют специфических мер», а для ограничения спада необходимо обеспечить финансовые стимулы во всем мире. Тем не менее, Кинг указал, что эти стимулы должны быть временными, их следует соотносить с принципами долгосрочной финансовой дисциплины. Кроме того, он предупредил, что ставки по долгосрочным кредитам будут повышены, что сведет на нет некоторые из положительных эффектов.

Китайский вариант

кризиса

Аналогичные меры согласованно предпринимают правительства других стран зоны евро, а развивающиеся страны Азии кризис пока затронул не слишком сильно. Тем не менее, Китай решил играть на опережение. В начале ноября было объявлено о выделении $586 млрд., которые будут направлены на реализацию инфраструктурных проектов. Собственно, многие эксперты полагают, что четвертая по величине экономика мира отделается легким испугом и после небольших проблем в текущем году восстановится уже в 2009-м. Правда, экспортная ориентация страны создает серьезные проблемы в условиях глобальной рецессии. В этом же направлении подействовало и прошлогоднее ужесточение условий кредитования, что позволило правительству ограничить инфляцию и не дать разрастись мыльному пузырю на рынке недвижимости. Фактически, основная проблема Китая заключается в том, что эти удары по внешнему и внутреннему спросу случились одновременно. Это разрушило веру в то, что у Китая есть иммунитет против мирового кредитного кризиса, связанный с контролем над капиталом, неконвертируемой валютой и недоразвитыми финансовыми рынками.

В условиях накопившихся непроданных запасов продукции и уменьшения потоков наличности китайские компании резко сократили инвестиции. Банки тоже ощутили опасность и потребовали возврата кредитов от небольших фирм, которые составляют опору китайской экономики. Они даже стали отзывать средства из действующих в стране иностранных финансовых институтов. У импортеров и экспортеров возникли трудности с получением аккредитивов, а это затормозило торговлю. В октябре промышленное производство упало до рекордно низкого уровня, производители стали и алюминия уменьшили выпуск продукции, а объем экспортных заказов снизился на 17.5%. Многие заводы в окрестностях Пекина, закрытые на время Олимпиады, так и не возобновили свою деятельность. На 22% уменьшились продажи крупнейшего девелопера China Vanke, авиаперевозчики тоже жалуются на застой. Пятизвездочный отель в Пекине отложил открытие до середины 2009 года. «Прямо или не прямо, но все это представляет серьезную угрозу для китайской экономики», – считает Нейл Дже, старший инвестиционный банкир Credit Suisse.

Тем не менее, государственные инвестиции должны изменить эту ситуацию. С другой стороны, по данным Дона Тао, экономиста Credit Suisse, за все тридцать лет, прошедшие с начала рыночных реформ, Китай ни разу не смог преуспеть в подъеме экономики только за счет инвестиций в инфраструктуру. Бывший премьер-министр Чжу Жунцзи решился на массированное дефицитное расходование после азиатского кризиса, но действительно мощный подъем начался только после присоединения страны к ВТО в 2001 году и радикальной реформы на рынке жилья. Поэтому Дон Тао считает, что пока не появится новый источник роста, одним из которых может стать недавняя земельная реформа, Китай не сумеет вернуться к двузначным показателям роста ВВП, которые наблюдались в последние пять лет. По его мнению, стимулирующий пакет может стабилизировать экономику и принести облегчение в краткосрочном плане, но мощный подъем возобновится только после появления новых факторов роста.

Как и другие страны, Китай собирается уменьшить процентные ставки, которые снижал уже трижды с середины сентября и снять ограничение на кредитование. По прогнозу управляющего Центробанка Чжу Сяочуаня, в 2009 году прирост ВВП составит 8-9%. Тем не менее, многие считают, что времена, когда экономика автоматически выполняла пожелания правительства, остались в прошлом. Банки, хотя они и государственные, все больше занимаются коммерческой деятельностью и могут воспротивиться требованию снизить кредитные ограничения аналогично тому, как несколько раньше государственные нефтяные компании отказались увеличить производство бензина, поскольку установленные правительством цены обусловливали убытки. В результате этого распоряжения на заправках образовались очереди. Бен Симпфендорфер, экономист филиала Royal Bank of Scotland в Гонконге, заявил: «Рыночные силы подорвали способность правительства управлять экономикой». Однако Тим Сондон и Пракаш Сакпал из сингапурского отделения ING не согласны с этим. По их словам, в последний раз Пекин увеличил квоты на кредитование во время эпидемии SARS. «Мы не считаем, что ситуация в Китае изменилась настолько сильно, что такая политика на этот раз не будет работать», – указали эти эксперты в своем отчете.

Нового Азиатского кризиса

не будет

В Юго-Восточной Азии ситуация тоже практически спокойная. В отличие от финансового кризиса десятилетней давности, последствия которого в регионе устранены не до конца, сейчас все сравнительно стабильно. На 6% сократилось движение по платным скоростным автострадам в Бангкоке, у индонезийских фермеров, собирающих плоды масличных пальм, возникли трудности с поиском покупателей, а во Вьетнаме после нескольких лет быстрого подъема на 30% упали цены на жилые дома. Правда, фондовые рынки обвалились практически синхронно с биржами Нью-Йорка, Лондона и Токио. Однако вне торговых площадок нет заметной паники. Марк Тэн, экономист Goldman Sachs в Гонконге, объясняет эти различия тем, что в прошлый раз кризис возник в самой Азии, а теперь он проникает из США и Европы – крупнейших покупателей продукции региона. Тем не менее, нельзя сказать, что нынешний кризис не опасен. «Хотя исходное снижение скорости роста будет гораздо меньшим, чем во время азиатского кризиса, восстановление региона замедлится из-за ослабления экспортного спроса», – считает Тэн.

Один из аналитиков привел образное сравнение: «В отличие от мгновенного развития азиатского кризиса, сейчас проблемы западных финансовых рынков добираются в регион как новости из отдаленных мест, охваченных эпидемией. Крестьяне размышляют, когда именно эпидемия доберется до их домов и насколько тяжелой она окажется». Азиатские экономисты полагают, что это произойдет в будущем году. Поскольку заказы на экспорт уменьшились, фабрики сократят выпуск продукции, из-за чего двигатель экономического подъема может остановиться. Из прошлого кризиса страны Юго-Восточной Азии выбирались именно благодаря экспорту, поскольку они производят продукцию с низкой себестоимостью, которая оказалась еще более низкой из-за девальвированных валют. Обычно США охотно поглощают дешевую азиатскую электронику, одежду и игрушки. Однако теперь перегруженные долгами американские потребители не имеют возможности загружать заказами местные фабрики. Наоборот, они стали экономными и бережливыми, и именно это создает проблемы для Юго-Восточной Азии.

Подъем экономик в Таиланде и Вьетнаме остро зависит от экспорта. Для Малайзии и Сингапура заморские рынки еще важнее. Бывший экономический советник правительства Таиланда Пансак Виньяратн говорит: «Мы поднимались за счет экспорта более 30 лет и не пытались связать рост с инвестициями внутри страны». Тем не менее, все будет, скорее всего, не слишком серьезно. По словам азиатских экономистов, рабочих, конечно, будут увольнять, но это будет просто спад, а не крах. В 1997 году внезапность кризиса обвалила рынок недвижимости, а застройщики стали продавать на улицах пирожки. В 1998 году ВВП Таиланда уменьшился на 10%. Нынешний же кризис будет гораздо менее тяжелым. Сейчас у правительств стран региона больше объем денежных резервов и сравнительно небольшой бюджетный дефицит. Поэтому они уже объявили о планах инвестиций в поддержку экономики. Индонезия обратилась за помощью к МВФ и теперь имеет большую свободу маневра. При этом, ее государственный долг значительно уменьшился: от более 100% ВВП восемь лет назад до 36%.

А в своей начальной стадии кредитный кризис даже принес выгоду Юго-Восточной Азии. Обвал цен на нефть порадовал, в частности, Индонезию, поскольку в этой стране субсидии на топливо поглощали ранее значительную часть бюджета. Выиграли и бедные слои населения, поскольку вслед за нефтью обвалились цены на рис. Управляющий директор Phatra Securities в Бангкоке прогнозирует, что инфляция, которая сейчас составляет 6%, в будущем году уменьшится вдвое. По его мнению, от этого бедняки и рабочие определенно выиграют.

Что будет после?

В западных странах ситуация отчаянная, но финансисты индустриальных стран уже задумались о будущем. По мнению Мервина Кинга, возглавляющего Bank of England, для предупреждения подобных кризисов в будущем необходимо разработать новое международное соглашение по регулированию мировой финансовой системы. С его точки зрения, новые правила должны обязывать страны, обладающие избытком капитала, такие как Китай, принимать меры для исправления финансовых дисбалансов. Именно на эту проблему указал экономист Джон Мэйнард Кейнс, когда в июле 1944 года в Бреттон-Вудсе была утверждена система международных финансовых правил. Понятно, что эта система, де-факто прекратившая свое существование в начале 70-х, уже не соответствует нынешним реалиям. Необходимость в новых правилах уже назрела. Правда, финансисты и политики разных стран пока не сошлись во мнениях относительно того, какими именно эти правила должны быть.

Международная Бреттон-Вудская монетарная система была внедрена для ускоренного восстановления послевоенной экономики. Хотя на тот момент война еще не закончилась, 730 делегатов из 44 стран-союзников собрались на конференции в Бреттон-Вудсе, чтобы договориться о правилах регулирования финансовых и торговых отношений между крупнейшими экономиками мира. Такие правила были необходимы для предотвращения кризисов, аналогичных Великой депрессии. Государствам нужно было договориться о финансировании послевоенной реконструкции, стабилизации валютных курсов, стимулировании торговли и предотвращении воздействия на эту систему кризисов платежных балансов. Разумеется, США использовали свой свежеиспеченный статус сверхдержавы для продвижения собственных интересов, в частности – свободной торговли, и не были склонны к компромиссам.

Однако все союзники остро нуждались в американской помощи для восстановления разрушенных войной экономик, поэтому стороны пришли к консенсусу. Бреттон-Вудское соглашение предусматривало, что все страны должны сохранять валютный курс, при котором стоимость их валюты может колебаться только внутри узкого интервала вокруг фиксированного значения, основанного на золотом стандарте. Стоимость золота выражалась в долларах США. Для управления международной монетарной системой были созданы две организации: Международный валютный фонд и Международный банк реконструкции и развития, который теперь превратился в главное агентство Группы мирового банка.

Бреттон-Вудская система была далека от совершенства, тем не менее, она успешно работала до конца 60-х, когда у США возникли серьезные проблемы. Затраты на войну во Вьетнаме обусловили резкий рост инфляции, увеличивались внешнеторговый дефицит и дефицит бюджета. Золотые резервы страны резко сократились, а правительство просто печатало деньги. Доверие к доллару было утрачено, и 15 августа 1971 года президент Никсон отвязал стоимость доллара от золотого стандарта. Это решение было названо «шок Никсона», поскольку он принял его без согласования с другими участниками Бреттон-Вудского договора. С этого момента и началась эпоха плавающих валютных курсов.

Теперь же, когда возникла надобность в определении новых правил регулирования международных рынков, о Бреттон-Вудском соглашении вспомнили. Его опыт показал, что расширение международной торговли помогает предотвращать войны и глобальные экономические депрессии. Понятно, что система, созданная 64 года назад, не пригодна для использования в современных условиях. Чрезвычайно сложная банковская практика, которая и привела к нынешнему глобальному кризису, не вписывается в рамки этого соглашения. Кроме того, ни МВФ, ни Мировой банк, ни какой-либо другой институт не способны регулировать финансовую систему таким образом, чтобы предотвращать принятие избыточных рисков. Безнадежно устарела и созданная позднее «большая восьмерка» индустриальных государств, поскольку в нее не входят гигантские развивающиеся экономики – Бразилия, Индия и Китай. А интенсификация политики «разорения соседа» (политика, направленная на улучшение положения национальной экономики за счет других стран), в частности, резкое повышение предела государственных гарантий по депозитам в Германии, Греции и Ирландии, показала, что даже в Европе скоординированная экономическая политика – просто миф.

Таким образом, сейчас системы управления мировой экономикой фактически не существует, хотя многие эксперты и политики сознают ее необходимость. Так, Гордон Браун еще в январе 2007 года заговорил о «настоятельной необходимости модернизации и реформирования мировой системы регулирования». В связи с глобальным масштабом кризиса, в октябре этот вопрос обсуждали главы центробанков на конференции МВФ – Мировой банк в Вашингтоне. Речь шла об учреждении новой структуры для создания новых правил управления уровнем риска, который разрешено принимать на себя финансовым институтам. Причем, эта структура должна быть глобальной. В принципе, у крупных экономик есть регулятивные органы, созданные для контроля над финансовыми институтами, например, – Financial Services Authority (FSA) в Великобритании и Securities and Exchange Commission (SEC) в США. Однако, даже если эти органы хорошо выполняют свои функции, мнения разных стран относительно того, какой именно уровень риска можно считать приемлемым, резко расходятся.

Многие эксперты считают, что нынешний кризис и кредитное сжатие можно было предотвратить, если бы крупнейшие экономики мира согласились реализовать договор Basel II, обнародованный в 2004 году. По сути, этот договор, разработанный Базельской комиссией по банковскому надзору (Basle Committee on Banking Supervision), созданной десятью крупнейшими странами, имел целью исключить для банков возможность перегружать себя избытком выданных кредитов по сравнению с имеющимся у них капиталом. Если бы Basel II был внедрен тогда же, когда написан, это могло предотвратить крах Northern Rock (этот банк выдал кредитов на сумму, в семь раз большую, чем объем его депозитов) и банкротства таких институтов как Lehman Brothers. Однако, руководствуясь узконациональными интересами, лидеры крупных экономик так и не реализовали этот договор до начала 2008 года, а 95 стран могли только пообещать, что присоединятся к нему в 2015-м.

Другой пример – американский закон Glass-Steagall Act, принятый в 1933 году, отделявший розничный банкинг от инвестиционного. Во времена Великой депрессии этот закон не давал банкам возможности спекулировать на деньги вкладчиков. Его отменил Билл Клинтон в 1999 году и не исключено, что тем самым он заложил основы нынешнего кризиса. Однако, если бы существовала мировая регулятивная структура, то такая отмена была бы, вероятно, запрещена.

Понятно, что уже поздно сожалеть об упущенных возможностях Basel II и возобновлять действие Glass-Steagall. Но созданная именно сейчас новая глобальная регулятивная структура могла бы помочь в решении другого вопроса, вызывающего беспокойство у регуляторов многих стран: нужно ли использовать в бухгалтерском учете переоценку по рынку. Система ежедневной корректировки балансовой стоимости активов к текущей стоимости на открытом рынке обеспечила бы прозрачность финансовой отчетности банков. Если в какой-то день эта откорректированная стоимость упадет, банки должны будут увеличить капитал, чтобы восстановить баланс, даже если они не планируют продавать эти активы в ближайшие 5-10 лет. Правда, многие банкиры считают это правило несправедливым, поскольку некоторые активы со временем восстановятся в цене, а такая их уценка стала одной из причин нынешнего кризиса доверия. Например, Симон Уорд, экономист New Star Asset Management, заявил: «Подобные правила заставляют инвесторов видеть призраки в финансовой отчетности банков. Если бы мы отменили это требование год назад, нынешнего кризиса можно было бы избежать». В октябре США приняли решение отменить это требование, что вызвало возмущение у британцев, поскольку дает преимущество американским компаниям (FSA не собирается его отменять). Все эти и многие другие вопросы обсуждались в ноябре на саммитах разного уровня, в которых принимали участие представители «большой двадцатки».

Заседание

«Большой двадцатки»

В первой декаде ноября министры финансов двадцати крупнейших экономик собрались в Бразилии, чтобы договориться о совместных действиях по ограничению кризиса. Представители МВФ указали, что многие правительства уже снизили процентные ставки и ослабили резервные требования, но эти меры произведут лишь ограниченный эффект на восстановление доверия, поэтому необходимо увеличить финансовые вложения. По мнению экспертов МВФ, это весьма рискованный способ, но в настоящее время преимущества значительно превышают риск. Еще одну идею предложил Доминик Штросс-Кан, управляющий директор МВФ: по его мнению, США и другие богатые страны должны увеличить размеры помощи развивающимся государствам, экономики которых пострадали от кризиса, пришедшего к ним из Америки. Штросс-Кан отметил, что весь экономический подъем, который прогнозируют эксперты на 2009 год, обеспечат именно развивающиеся рынки, и именно их надо поддержать в первую очередь. Представители Индии охотно приняли эту идею и развили ее, указав, что США должны заплатить больше других. Возглавлявший американскую делегацию замминистра финансов США Дэвид Мак-Кормик признал их правоту: «Мы сознаем, что именно проблемы в США внесли большой вклад в то, что сейчас творится на мировых рынках, и понимаем свою ответственность».

Финансисты сошлись во мнении, что правительства должны действовать быстрее и быть готовыми к очередному снижению процентных ставок или к увеличению вложений в поддержку мировых рынков. Замминистра финансов Великобритании Стефен Тиммс заявил: «Наступило необычное время, и нам необходимы новые подходы. Это глобальный кризис, и бороться с ним нужно, объединив усилия разных стран. Высшим приоритетом должны стать срочные меры по стабилизации финансового сектора». Поэтому на двухдневной конференции в Сан-Паулу были выработаны основные принципы глобальных реформ, которые предстояло обсудить главам государств на саммите в Вашингтоне. Финансовые лидеры «двадцатки» согласились, в частности, что необходимо ужесточить регулирование финансового рынка, скоординировать действия правительств и предоставить развивающимся экономикам возможности большего влияния на решение о способах борьбы с кризисом.

Через несколько дней после этого состоялся антикризисный саммит лидеров двадцати стран (на самом деле, двадцать одной; расширение произошло за счет Испании) в Вашингтоне. Характерно, что «двадцатка» впервые собралась в настолько представительном формате. Кстати, Нью-Йорк как место этой исторической встречи отвергли, чтобы не привлекать внимания мировой общественности к Уолл-Стриту. Характерно, что для лидеров Китая и Бразилии были приготовлены места слева и справа от Джорджа Буша. Видимо, это – разумное решение в ситуации, когда экономика США переживает глубочайший спад, в зоне евро начинается рецессия, а страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай) вносят основной вклад в рост мировой экономики.

На этой встрече успешно дебютировал российский Президент Дмитрий Медведев. Он предложил создать комиссию независимых финансовых экспертов, которые будут работать над мерами по преодолению кризиса. В отношении принципов построения новой финансовой системы он заявил: «Это должна быть более открытая, менее рискованная финансовая система, согласованная со всеми участниками. Она должна быть значительно больше ориентирована на равенство возможностей участников, которое способно предотвращать периодически возникающие риски, обусловленные циклическим характером рыночной экономики. Эта система обеспечит создание современных корпоративных стандартов, основанных на нормальных данных рейтинговых агентств. Такая система не допустит возникновения спекулятивных пузырей».

Главы двадцати государств договорились о принципах реформирования мировой финансовой системы и утвердили план совместных действий, направленных на повышение прозрачности и подотчетности, ужесточение регулирования, обеспечение честной работы на финансовых рынках и укрепление международного сотрудничества. Кроме того, они решили в течение года не вводить никаких торговых барьеров, инвестиционных или экспортных ограничений. Более конкретные решения будут приняты на следующем саммите двадцатки, который состоится весной 2009 года. Возможно, совместные действия в настолько представительном формате действительно ускорят выход из кризиса. Но никакие реформы не отменят циклический характер рыночной экономики.

Галина Резник,
по материалам The New York Times, The Washington Post, BBC, Bloomberg, Reuters, nni.nikkei.co.jp

 
© агенство "Стандарт"