журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

Международные банки

Новые рыночные страны

БАНКОВСКИЕ СТРАТЕГИИ

БАНКОВСКИЙ СЕРВИС

БАНКОВСКИЙ МАРКЕТИНГ

Банковская деятельность

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ

БАНКОВСКИЙ МЕНЕДЖМЕНТ

ДИСТРИБУЦИОННЫЕ КАНАЛЫ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №6, 2008

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

Это не должно повториться!

Правительства и центральные банки западных стран ищут возможности для предотвращения финансовых кризисов в будущем

Финансовый кризис, начавшись с дефолтов по ипотечным кредитам в США, охватил практически весь мир. Его масштабы представляются странными, если учесть, что сегмент субстандартных ипотек занимает лишь незначительную часть американского рынка кредитования. Тем не менее, доверие инвесторов, которое имеет огромное значение для жизнеспособности отдельных институтов и стабильного функционирования рынков в США и Европе, оказалось крайне хрупким. Поэтому денежные и фондовые рынки серьезно пострадали, тем самым препятствуя эффективному воздействию монетарной политики на экономику. Сейчас центральные банки и правительства многих стран принимают решительные меры для ограничения рисков, угрожающих глобальной экономике, а аналитики изучают причины, обусловившие настолько масштабные последствия.

Путь к кризису

По мнению Тимоти Гейзнера, президента и генерального директора Federal Reserve Bank of New York, одной из причин такой хрупкости доверия инвесторов были масштабы глобального финансового бума перед кризисом: чем выше подъем, тем больше риск потенциального ущерба после его завершения. В данном случае бум был вызван и поддерживался комбинацией факторов, включающей резкий рост сбережений, расширение возможностей реальных инвестиций, продолжительный период низких реальных процентных ставок во всем мире и свободу перемещения капитала по странам. Все это происходило на фоне ощущения, что реальный и инфляционный риски снизились. Такое восприятие было связано с явным смягчением роста объемов производства и инфляции за предшествовавшие два десятилетия. В результате поднимались цены на активы, сужался кредитный спред и уменьшалась надбавка за риск, что, в свою очередь, стимулировало использование кредитов во всей финансовой системе.

Такая динамика питала и пополнялась волной финансовых инноваций. По мере того как в мире накапливался объем финансовых ресурсов, которые инвесторы стремились вкладывать в высокодоходные активы, появлялись и продукты для удовлетворения этого спроса. Финансовые инновации упрощали этим деньгам путь в обход регулятивных препятствий, обеспечивая преимущества более благоприятного налогового режима и бухгалтерской трактовки. В частности, финансовая система США создала множество обеспеченных ипотеками ценных бумаг сравнительно низкого качества. Многие из них кооперировались в пулы с другими ценными бумагами. Эти сложные структурированные продукты продавались финансовым институтам всего мира. Значительная часть таких продуктов приобреталась за заемные средства, причем, такие покупки часто финансировались со значительным риском потери ликвидности. Кроме того, в течение всего этого периода общий уровень надбавки за риск на финансовых рынках был чрезвычайно низким.

Вторая причина такого обширного кризиса заключается в том, что в ходе подъема структура финансовой системы западных стран радикально изменилась. Резко расширилась доля активов, находящихся вне традиционной банковской системы. Эта небанковская финансовая система приобрела огромные масштабы, особенно на денежном и фондовом рынках. В начале 2007 года общий объем активов в обеспеченных активами коммерческих бумагах, в структурированных инвестиционных инструментах, в привилегированных ценных бумагах с аукционной ставкой, в облигациях с тендерным опционом и в простых векселях с плавающей ставкой исчислялся почти $2.2 трлн. Активы, предоставляемые на одну ночь в сделках РЕПО, выросли к этому моменту до $2.5 трлн., а в хедж-фондах – до $1.8 трлн. При этом, общий оборот пяти крупнейших на тот момент инвестиционных банков составлял $4 трлн. (для сравнения: общие активы пяти крупнейших банковских холдинговых компаний в США тогда превышали $6 трлн., а суммарные активы всей банковской системы составляли до $10 трлн.).

Эта параллельная система финансировала некоторые из данных активов на весьма краткосрочной основе, на рынках двусторонних или трехсторонних сделок РЕПО. По мере роста активности на рынках РЕПО финансируемые таким образом активы становились все разнообразнее, помимо наиболее ликвидных ценных бумаг, финансирование стало охватывать и менее ликвидные. Тем не менее, считалось, что эти активы легко можно продать по справедливой стоимости. Частично это мнение сложилось потому, что активы с аналогичными кредитными рейтингами обычно торговались в предыдущие периоды финансового стресса. Кроме того, предполагалось, что их ликвидность не изменится, поскольку длительное время была стабильной.

Рост объемов долгосрочных рискованных и сравнительно неликвидных активов, финансируемых за счет очень краткосрочных заимствований, сделал многие инструменты и институты в этой параллельной финансовой системе уязвимыми. При этом, у них не было защиты, например, такой как страхование депозитов, используемой в банковской системе для снижения подобных рисков. Как только инвесторы этих организаций (в основном, консервативно управляемые взаимные фонды и фонды краткосрочных инвестиций) отозвали или приготовились отозвать свои деньги с этих рынков, система сразу стала уязвимой по отношению к самоусиливающемуся циклу вынужденной ликвидации активов. Это привело к росту волатильности и снижению цен на многие типы активов, что повлекло за собой ужесточение маржинальных требований (минимальные или начальные требования внесения гарантийных депозитов по срочным контрактам на биржах или по счетам клиентов у фондовых брокеров) либо отзыв финансирования одновременно несколькими клиентами. В результате возникали стимулы к дальнейшему дегирингу (замещению заемного капитала фирмы ее собственным ресурсом, т.е. уменьшению доли заемного капитала в общем размере активов). Резервы капитала истощались, поскольку активы продавались на депрессивных рынках, причем, проблема обострялась еще более вследствие плохого их качества (особенно, активов, обеспеченных ипотеками). В итоге сравнительно небольшой объем рискованных активов мог подорвать доверие инвесторов и других участников рынка к гораздо более широкому кругу активов и рынков.

В сложившейся ситуации банки не смогли полностью побороть и нивелировать эффект «бегства» инвесторов из небанковской системы. Частично их неспособность решить проблему была обусловлена тем, что финансовые институты спонсировали многие из этих внебалансовых структур. Чтобы поддержать ликвидность многих финансирующих организаций, у которых возникли проблемы, банки были вынуждены списать много крупных условных обязательств. Однако они сохранили значительную подверженность риску падения цен на недвижимость и потерь вследствие более широкого экономического кризиса, поэтому многие финансовые институты серьезно пострадали от резкого увеличения затрат по заимствованиям. Ситуация усугублялась быстрым развалом рынков секьюритизации и структурированного финансирования. Банки лишились возможности выводить из своего баланса более рискованные активы, в то же время, ввиду неопределенности перспектив им приходилось финансировать или готовиться к финансированию серии условных обязательств.

Сочетание этих факторов привело к тому, что финансовая система стала уязвимой по отношению к самоусиливающимся циклам затрат по кредитам и росту цен на активы. Правда, финансовая система была способна противостоять умеренному стрессу, но стала уязвимее по отношению к более экстремальным ситуациям. Причем, изменение ее структуры затрудняло управление кризисом при помощи традиционного набора инструментов, имеющихся у центробанков и правительств.

Требуется помощь

В условиях разразившегося кризиса высшим приоритетом для центробанков и правительств стала помощь экономике и финансовой системе в его преодолении. Серия различных мер смягчила негативные эффекты, обострившиеся в середине марта 2008 года. Часть этого умеренного улучшения была результатом ряда политических шагов, сделанных американской Federal Reserve и другими центробанками. Другая же часть обеспечивалась существенной корректировкой, предпринятой финансовыми институтами для снижения риска, увеличения капитала и повышения ликвидности.

Все эти действия банков и официальных органов помогли умерить риск, предупредив более глубокий спад экономической активности и возникновение системного финансового кризиса. Однако экономики США и других западных стран все еще находятся в процессе приспособления к последствиям быстрого роста стоимости активов и неустойчиво низких премий за риск, так как этот процесс требует времени. Сейчас Federal Reserve Bank of New York сотрудничает с другими центробанками, чтобы облегчить это приспособление как в американской экономике, так и во всем мире, а также сделать финансовую систему более гибкой и улучшить ее способность противостоять будущим кризисам.

Предпринимаются действия по упрочению финансового состояния крупных инвестиционных и коммерческих банков, а также значительному улучшению раскрываемости финансовых результатов. Кроме того, всячески поддерживаются попытки многих финансовых институтов привлечь новый акционерный капитал. Ожидается, что все это поможет смягчить риск более глубокого кредитного сжатия (политики государства по ограничению кредитования в экономике в порядке борьбы с инфляцией). И, хотя Federal Reserve старается смягчить давление ликвидности на рынки благодаря внедрению новой сети кредитных инструментов, Federal Reserve Bank of New York сотрудничает с SEC и другими органами, с тем чтобы стимулировать крупнейшие институты к усилению своих позиций в части ликвидности и принятию новых стратегий финансирования.

Закон о Федеральной резервной системе предоставил Federal Reserve большую власть в сфере кредитования в периоды кризисов, которая использовалась новыми способами, но без отступлений от классических традиций центробанков и «последних кредиторов». В частности, были расширены пределы приемлемого обеспечения, пролонгированы сроки кредитования и предоставлена гарантия ликвидности первичным дилерам. Действия Federal Reserve были четкими и направленными на улучшение функционирования всего рынка за счет обеспечения поддержки ликвидности.

Кроме того, Federal Reserve инициирует важные шаги для укрепления финансовой инфраструктуры: стимулируется значительное расширение ресурсов, резервируемых на случай дефолта крупного рыночного игрока, через систему частного сектора и совместные мероприятия по финансированию, торговле, клирингу и урегулированию финансовых трансакций, которые формируют “централизованную инфраструктуру” финансовой системы. Со своей стороны, Federal Reserve Bank of New York начал исследование возможностей уменьшения степени уязвимости рынков кредитования под обеспечение, включая рынки РЕПО. В частности, речь идет о сокращении масштабов финансирования потенциально неликвидных активов с очень короткими сроками погашения кредитов.

Кроме того, в начале мая 17 фирм, контролирующих более 90% торговли кредитными деривативами, встретились в Federal Reserve Bank of New York с представителями американских и международных супервизоров с целью подготовки плана перемен, необходимых инфраструктуре рынка деривативов. В частности, ими обсуждалось учреждение центральной клиринговой палаты для обмена кредитными дефолтными свопами. Кроме того, была намечена программа снижения уровня невыполненных контрактов через двусторонний и многосторонний взаимозачет. Решался также вопрос введения протокола управления дефолтными свопами в действующие и будущие контракты по кредитным деривативам. Наконец, были сформулированы конкретные задачи в части значительного повышения уровня автоматизации торговли. Ожидается, что эти инфраструктурные изменения улучшат способность системы справляться с последствиями краха крупного института. Разумеется, осуществление подобных перемен потребует определенного времени, но значительный прогресс в этом направлении ожидается уже в течение ближайшего полугодия.

Все эти инициативы лишь начало планируемых широкомасштабных реформ регулятивной системы в США и во всем мире. По мнению Тимоти Гейзнера, глубина и тяжесть нынешнего кризиса требуют радикальной переоценки механизмов регулирования рынков для обеспечения подходящего баланса между эффективностью и стабильностью. Тем не менее, необходима и некоторая осторожность, ибо неправильное регулирование может усугубить кризис. Причем, важно отличать проблемы, с которыми рынки способны справиться самостоятельно, от тех, в устранении которых им требуется помощь государств. Необходимо также сосредоточиться на определении способов, при помощи которых регулирование может смягчить риск морального ущерба, возникающий из-за действий центробанков и правительств, предпринимаемых для предотвращения системного финансового кризиса.

Регулятивная политика

Регулятивная политика представляет собой систему противовесов (инициатив и ограничений), спроектированных для воздействия на уровень и концентрацию рисков во всей финансовой системе. Ее цель заключается в улучшении способности системы противостоять кризисам и снижении общей уязвимости по отношению к «бегству» инвесторов и маржинальным спиралям, наблюдаемым в нынешнем кризисе. Это весьма непростая задача, ведь необходимо, помимо надзора за важнейшими институтами, осуществлять более широкий контроль над рыночной практикой и инфраструктурой рынка. В частности, следует сузить возможности доступа к продаже ипотек слабо контролируемым институтам с маленьким капиталом. Необходимо также продумать систему стимулов для финучреждений, занимающихся структурированием и продажей обеспеченных активами ценных бумаг и обеспеченных долговыми обязательствами облигаций (CDO). Кроме того, следует уделять больше внимания надзору за изменениями кредитных сроков вне банковской системы.

Практика управления рисками и надзор должны быть сориентированы на упрочение предохранителей (форма контроля, предупреждающая неожиданное и чрезмерное движение цен акций на бирже: временная приостановка торговли, установление пределов изменения цен в течение дня с целью остановки неконтролируемоо падения рынка) в рамках институтов и инфраструктуры против резко негативных явлений в макроэкономике и финансах. Исходя из этих соображений в США после завершения кризиса и процесса стабилизации будут введены более строгие нормы в отношении капитала, ликвидности и управления рисками для крупнейших институтов, которые играют главную роль в функционировании рынка. По причинам, выходящим за пределы последствий избыточных покупок за заемные средства, это важно для судьбы любого конкретного финансового института. Процесс дегиринга крупного и сравнительно устойчивого института может нанести существенный ущерб другим финансовым институтам и функционированию рынка в целом.

Стимулирование банков к созданию более мощных резервов капитала и ликвидности в периоды спокойствия может стать лучшим способом снижения амплитуды финансовых потрясений на восходящей ветви цикла и ограничения ущерба в периоды спада. Более мощные исходные резервы снижают необходимость в хеджировании риска во время кризиса, уменьшая более широкий риск самоусиления и зацикливания маржинальной спирали, как это произошло в ходе нынешнего кризиса. К тому же, необходимо решить непростую задачу по определению, где именно ввести ограничения на принятие рисков. Цель должна перевешивать выгоды и риск морального ущерба, связанного с доступом к ликвидности центробанков во времена кризиса. При этом, введение ограничений на этот доступ привело бы только к перемещению большего объема капитала в нерегулируемую зону финансовой системы.

Кроме того, сейчас управление рисками и надзор слишком сконцентрированы на специфическом риске, которому подвержены отдельные фирмы. Однако эти органы уделяют слишком мало внимания системным проблемам, способным влиять на ликвидность рынка в целом. Фактически сейчас традиционная система управления рисками сориентирована, главным образом, на угрозы для фирмы, обусловленные ее собственными ошибками, она уделяет слишком мало внимания рыночным рискам в комплексе. Понятно, что обычно любая фирма вполне способна защитить себя от собственных промахов, не усиливая давления на рынки. Однако она не принимает в расчет риск движения к безопасности – широкомасштабного, охватывающего рынок целиком, рывка к выходу, когда финансовая система как целое начинает дегиринг и пытается коллективно сместиться к более ликвидным и менее рисковым активам в виде государственных облигаций.

Наконец, хотя надзор должен фокусироваться, в первую очередь, на стабильности основных финансовых институтов, он не может игнорировать масштабы гиринга (интенсивности использования заемного капитала) и риска, существующего вне регулируемых институтов. Вряд ли желательно или целесообразно распространять требования в отношении капитала на такие институты как хедж-фонды или фирмы, занятые операциями с частными акциями (отрасль инвестиционного бизнеса, связанная с приобретением пакетов акций акционерных компаний, не котируемых на фондовой бирже; обычно речь идет о хозяйственной деятельности взаимных фондов, инвестирующих средства своих вкладчиков преимущественно в не обращающиеся на вторичном фондовом рынке акции – в отличие от простого приобретения пакетов акций индивидуальными инвесторами). Однако надзирающие органы должны следить, чтобы управление кредитным риском в регулируемых институтах учитывало определенный уровень их подверженности рискам, связанным с нерегулируемыми фирмами. Предусмотрительное управление рисками партнера, в свою очередь, будет ограничивать риск общего повышения гиринга вне регулируемых институтов, что может угрожать стабильности финансовой системы.

Надзор в обычные времена должен быть недвусмысленно ориентирован на введение более высоких уровней маржи и обеспечение деривативов и обеспеченных заимствований, чтобы лучше покрывать риск рыночной неликвидности. В этом аспекте важны также большая стандартизация продуктов и улучшение раскрытия, а также изменение бухгалтерских правил, определяющих, какие из рисков следует включать в балансовый отчет. Кроме того, центробанки, правительства и надзирающие органы должны более внимательно присматриваться к взаимодействию между бухгалтерией, налогообложением, раскрытием информации и потребностями в капитале, а также фиксировать их влияние на гиринг и риск во всей финансовой системе.

Регулятивная структура

Структура регулятивной системы в США тоже нуждается в серьезных реформах. Сейчас она представляет собой бессистемную смесь расплывчатой бухгалтерии, регулятивной конкуренции и весьма сложного набора правил. Это порождает неэффективные инициативы и оставляет широчайшие возможности для арбитража и уклонения, а также создает риск больших пробелов в информированности контрольных органов и способствует появлению обширных “серых зон” вне традиционной регулятивной сферы. Однако в порядке борьбы с кризисом открывается возможность осуществить фундаментальные перемены, создать более простую и консолидированную систему с более ясными принципами ответственности за внедрение превентивных защитных мер. Проект Federal Reserve предусматривает быструю консолидацию и перегруппировку ответственностей при четком определении круга задач каждой структуры, что должно обеспечить лучший баланс между эффективностью и стабильностью, рыночной дисциплиной и регулированием.

Наиболее фундаментальная реформа, относящаяся ко всем институтам, которые играют центральную роль на денежных и фондовых рынках, включая финансовые институты с глобальным масштабом операций и инвестиционные банки, заключается в подчинении их деятельности единому своду правил. Ожидается, что это приведет к более мощной форме консолидированного надзора с подходящими требованиями в отношении капитала и ликвидности. В дополнение к этому необходимо установить более жесткие рамки для органов, надзирающих за важнейшими частями платежной системы, не только в сфере централизованных платежей, систем клиринга и расчетов, а и в части инфраструктуры, поддерживающей децентрализованные рынки продаваемых без посредства биржи ценных бумаг. В этих рамках Federal Reserve отводится главная роль при тесном сотрудничестве с надзорными органами в США и других стран. В настоящее время Federal Reserve несет большую ответственность, не соответствующую ее функциям. Последствия ее действий, предпринятых в процессе данного кризиса, указывают на необходимость ликвидации данного упущения.

В принципе, ни одна финансовая система не может полностью избежать кризисов, какими бы ни были структура регулятивной системы и правила игры. Политика «последнего кредитора» в критической ситуации (право Federal Reserve выступать в роли кредитора для какого-либо депозитного учреждения в кризисной ситуации) и режим стимулирования мирного выхода из проблем крупных небанковских финансовых институтов имеют огромное значение для ограничения масштабов финансового кризиса. Для борьбы с кризисом Federal Reserve разработала и задействовала ряд инновационных механизмов, которые дают возможность вливать ликвидность в рынки. Они сыграли важную роль в снижении напряжения, поэтому их планируется сохранить вплоть до существенного улучшения ситуации на денежных и кредитных рынках. Кроме того, Federal Reserve сейчас определяет набор механизмов вливания ликвидности, полезных в будущем, выясняет, какие условия доступа и требования в отношении надзора будут нужны для смягчения риска морального ущерба. Кстати, некоторые из механизмов, введенных в действие в процессе кризиса, будут сохранены и после его завершения, чтобы улучшить систему защиты от рыночной неликвидности.

Самой Federal Reserve System необходимо добиться большей гибкости для реагирования на острый недостаток ликвидности на рынках без снижения своей способности управлять процентной ставкой по краткосрочным кредитам в Федеральном комитете по операциям на открытом рынке. Решение Конгресса предоставить Fed возможность платить проценты по резервам (начиная с 2011 года) будет весьма полезным в этом отношении.

В свою очередь, крупным центробанкам следует внедрить постоянную сеть взаимного кредитования и гармонизировать бухгалтерские стандарты, что упростит быструю трансграничную мобилизацию ликвидности в случае кризиса. Federal Reserve уже внедрила ряд элементов такой системы, в условиях нынешнего кризиса эти соглашения работают сравнительно хорошо. Предполагается сохранить их и усовершенствовать. Правда, реализация широкомасштабных реформ будет, скорее всего, отложена до выборов в Конгресс, которые состоятся в 2009 году.

Европа есть Европа,

США есть США

Однако некоторые международные инициативы Federal Reserve не нашли понимания у зарубежных центробанков. Так, Малкольм Найт, гендиректор Bank of International Settlements в Базеле, заявил, что сейчас финансовая система все более подвержена риску волатильности обменных курсов, поскольку инвесторы и центробанки вынуждены бороться с инфляцией. “Сейчас не ясно, собирается ли весь мир продолжать финансировать дефицит бюджета США по текущим уровням обменных курсов”, – заявляет он. С этим комментарием согласны многие инвесторы и политики, поскольку прогноз по курсу доллара относительно евро и прочих валют остается неопределенным. Правда, в начале июня председатель Federal Reserve Бен Бернанке нарушил традиционное для его организации молчание относительно планируемого курса доллара и объявил, что США не заинтересованы в его дальнейшем ослаблении. Однако характерно, что теперь, когда во всем мире нарастает инфляция, европейские центробанки не собираются в точности копировать действия Federal Reserve в отношении процентных ставок.

Фактически теперь страны Европы и Азии предпринимают реальные меры по ослаблению взаимозависимости с экономикой США. Разумеется, о полном разделении речь не идет, но в монетарной политике процесс уже пошел. Раньше европейские руководители центробанков обычно повторяли действия Federal Reserve, часто с отсрочкой, никогда – точно, но всегда – в том же направлении. Так, когда Federal Reserve во времена рецессии 2001 года довела процентную ставку до 1%, европейцы тоже сократили ее до 2%. Однако во времена нынешнего кризиса европейская политика изменилась: когда Federal Reserve провела последовательное снижение ставки на 325 базисных пунктов, европейские центробанки сначала отказались следовать по этому пути, а теперь и вовсе решили пойти в противоположном направлении. Жан-Клод Трише, президент Европейского центрального банка (ECB), заявил о намерении повысить ставку на 25 базисных пунктов в июле. При этом, похоже, что ближе к концу года последует еще одна прибавка.

В принципе, это вполне логичная реакция. Ее причина вовсе не в росте цен на нефть и пищевые продукты, чему монетарная политика ничего не может противопоставить, а в нарастании инфляционных ожиданий. При существующих тенденциях ECB почти наверняка не сумеет достичь своей цели по инфляции (не более 2%) в течение, примерно, двух лет. Двигаясь в направлении, противоположном Federal Reserve, ECB осуществляет гораздо более рациональную внутреннюю политику при существующем валютном режиме. Возможность решать проблему именно таким образом составляет, вероятно, одно из важнейших экономических преимуществ евро.

Правда, такие действия ограничивают свободу маневра Federal Reserve, что было немыслимо еще несколько лет назад. Если бы европейцы опять последовали за США, Federal Reserve имела бы возможность продолжить снижение ставок. Доллар не упал бы так сильно, а Бену Бернанке не надо было бы прибегать к словесной риторике, чтобы поддержать его курс. С другой стороны, политическая цель Federal Reserve – это избежать рецессии и минимизировать ущерб для финансовой системы. Жан-Клод Трише указал, что стабильность цен, которая тоже является официальной задачей Federal Reserve, похоже, достигается «посредством ханжеских спичей, а не политическими действиями».

«В сфере глобальной монетарной политики мы сейчас переходим от униполярного к биполярному миру», – говорит Трише. По его словам, в прошлом глобальную монетарную политику формировала фактически в одиночку Federal Reserve через международную валюту – доллар. За счет долгих периодов свободы в монетарной политике, включая продолжительные периоды отрицательных реальных процентных ставок, Federal Reserve внесла серьезный вклад в глобальную инфляцию. Как часть глобальной тенденции растет и европейская инфляция. Если же ECB будет следовать своим новым курсом, то появится реальная возможность отделения еврозоны и, возможно, других регионов мира, от развивающихся в США тенденций. Теоретически независимый центробанк при плавающем валютном режиме может достичь той инфляционной цели, которой пожелает, независимо от происходящего в других местах. Практически же центробанки вынуждены идти на компромиссы. Так, ECB не стал бы повышать процентную ставку, если бы обменный курс составлял @1 = $1.70 или если бы экономика летела в «черную дыру». Объявленное повышение на 25 базисных пунктов тоже своего рода компромисс. Само по себе, это не приведет инфляцию в еврозоне к поставленной цели в ближайшие пару лет. По мнению Трише, ECB двинулся в этом направлении слишком нерешительно и слишком поздно, но, все-таки, он избрал правильное направление.

Теперь, когда монетарная политика двух крупнейших в мире экономик избирает противоположные направления, возникают интересные вопросы. Один из них касается того, останется ли доллар мировой валютой. По этому поводу мнения экономистов расходятся. Различные показатели инфляции могут спровоцировать такой сдвиг. Поскольку инфляция в США растет, все больше стран будут отказываться от привязки своих валют к доллару, чтобы избежать импорта инфляции. Если эта тенденция обретет устойчивость, США рискуют потерять свою важнейшую привилегию – возможность жить не по средствам благодаря господствующему положению своей валюты.

Галина Резник,
по материалам Financial Times, New York Times, Remarks at The Economic Club of New York

 
© агенство "Стандарт"