журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

БАНКОВСКИЕ СИСТЕМЫ

БАНКОВСКИЙ КРИЗИС

БАНКОВСКИЙ СЕРВИС

БАНКОВСКИЕ ПРОДУКТЫ

БАНКОВСКИЙ МАРКЕТИНГ

Банковская деятельность

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ

БАНКОВСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №5, 2008

БАНКОВСКИЙ КРИЗИС

Шведский антикризисный рецепт

Уроки шведского финансового кризиса начала 90-х годов и методы его преодоления

Кредитные кризисы в разных странах мира имеют свойство следовать почти одному и тому же сценарию: легкий доступ к кредитным деньгам раздувает спекулятивный пузырь, который, в конечном счете, лопается и приводит к падению цен на недвижимость и резкому увеличению неплатежей по кредитам. В начале 90-х годов многие развитые страны столкнулись с серьезными финансовыми кризисами. Так, Швеция в 1991 году пережила одно из самых серьезных финансовых потрясений в истории мировой экономики за последние 60 лет. Уроки этого кризиса могут оказаться полезными сегодня.

Бум в мировой экономике в конце 80-х годов, частично вызванный либерализацией финансовых рынков, спровоцировал появление экономических систем с завышенной оценочной стоимостью, в которых ожидание роста постоянно увеличивалось, взвинчивая цены на активы и расширяя стремительными темпами кредитный рынок. Но в 1989 году пузырь лопнул, и с 1990 года мировая экономика переживала рецессию.

Оказавшись в сложной ситуации, характеризуемой спадом в экономике, обвалом цен на недвижимость и либерализованными фондовыми рынками, подверженными влиянию спекулянтов, финансовые системы ряда европейских и азиатских стран столкнулись с серьезными трудностями. Одной из таких стран была Швеция, но в отличие, к примеру, от Японии, где кризисные явления приняли хронический характер, своевременные действия шведских властей позволили свести к минимуму ущерб для экономики и подготовить страну к будущему росту, продолжавшемуся более десяти лет. И, хотя скандинавская страна с девятимиллионным населением выглядит лилипутом по сравнению со США, американское руководство, как впрочем, и государственные деятели других стран, могут сделать полезные выводы, изучив шведский опыт преодоления кризисной ситуации.

Шведский кризис

После отмены государственного контроля банковской сферы в 1985 году шведская экономика пережила бурный рост в конце 80-х. Это совпало с ожиданиями высоких темпов инфляции, изменениями в налоговой системе, способствовавшими развитию кредитного рынка, и сохранением валютного контроля, ограничивающего инвестиции в иностранные активы. При отсутствии жесткой экономической политики государства более свободный кредитный рынок привел к быстрому росту банковских кредитных портфелей. Всего за пять лет соотношение банковского долга частного сектора и ВВП страны увеличилось от 85 до 135%. Подъем в сфере кредитования совпал с ростом цен на акции и недвижимость. В течение второй половины 80-х годов стоимость совокупных активов шведских финансовых институтов в общей сложности возросла на более чем 125%. К 1990 году цены на недвижимость и биржевой курс акций увеличились более чем в 2 раза по сравнению с 1985-м. Оптимизму компаний, работающих на местном рынке, казалось, не было предела, а банки начали выдавать кредиты практически всем желающим. Новые бары и рестораны, появлявшиеся, как грибы после дождя, на оживленных улицах и в глухих переулках Стокгольма, были переполнены посетителями.

Первым признаком кризиса в шведской экономике стало внезапное снижение цен на недвижимость в 1989 году. В течение следующих пяти лет они упали на 75%, а три четверти из почти 40 компаний, занимавшихся недвижимостью и зарегистрированных на Стокгольмской фондовой бирже, обанкротились. Рыночная капитализация компаний, представленных на фондовой бирже, сократилась вдвое в течение трех лет. С 1991-го по 1993 год цены на офисную недвижимость отступили на 20-25%. Постепенно шведская экономика становилась все уязвимее. В 1990 году кризисная ситуация перешла в решающую стадию.

Конкурентоспособность национальных предприятий была ослаблена относительно высокой инфляцией в конце 80-х годов и завышенным курсом шведской кроны. Шведский экспорт уменьшился, а целесообразность фиксированного валютного курса начала подвергаться сомнению. Стоимость активов падала, деловая активность также начала слабеть. Экономика страны получила тяжелейший удар: в период с 1990-го по 1993 год ВВП страны сократился на 6%. Безработица стремительно выросла от 3 до 12%, а дефицит государственного сектора резко ухудшился и достиг 12% от ВВП. Череда банкротств в Швеции угрожала захлестнуть всю финансовую систему и нанести сокрушительный удар по банковскому сектору. Глава Центрального банка Швеции Бенгт Денис в кратчайший срок в 1992 году поднял процентные ставки по займам для банков до 500%, чтобы остановить спекуляции с валютой. «Все было настолько уныло и безнадежно, что люди просто боялись читать газеты», – вспоминает Ларс Тунелл, тогдашний заместитель генерального директора Nordbanken, банка № 2 в Швеции, а сейчас возглавляющий Международную финансовую корпорацию IFC в Вашингтоне, входящую в структуру Мирового банка.

Первыми компаниями, на себе ощутившими уменьшение стоимости активов и недвижимости, стали финансовые корпорации. В сентябре 1990 года одна из крупнейших финансовых компаний Швеции Nyckeln столкнулась с массовым изъятием своими клиентами банковских вкладов. Более того, из-за слабого спроса на недвижимость и невозврата кредитов она разорилась, объявив, что суммарные убытки по кредитам приблизились к 250 млн. шведских крон. Это стало началом для широкомасштабного финансового кризиса. Финансовые компании, специализировавшиеся на ипотечном кредитовании, испытывали острые проблемы с ликвидностью. Многие обанкротились: около 200 из 300 учреждений исчезли со шведского рынка. Финансовые компании конкурировали с банками на рынке недвижимости, но, в свою очередь, также выступали клиентами банков. Таким образом, кризис, вначале ударивший по финансовым корпорациям и брокерам на рынке недвижимости, затронул и банки. Сначала финансовые институты пошли ва-банк и в надежде вернуть свои инвестиции и поддержать своих клиентов предоставили бедствующим финансовым компаниям крупные займы. Но цены на недвижимость падали слишком долго, а в 1992 году и вовсе вошли в крутое пике.

Три крупных шведских банка – Nordbanken, Fоrsta Sparbanken и Gota Bank – в итоге были вынуждены заявить о своем банкротстве. Курс акций двух крупнейших банков – SE-banken и Handelsbanken – упал на 80%, а все остальные понесли значительные убытки по кредитам. Более того, в целом в секторе общая стоимость безнадежных кредитов значительно превышала собственный капитал банков. Трудности отдельных финансовых институтов превратились в серьезную проблему для целого сектора; к декабрю 1992 года все ведущие финансовые институты Швеции впервые за 60 лет оказались перед угрозой банкротства.

Правительство отреагировало созданием государственного фонда структурной перестройки с активами в размере $14 млрд. и национализацией банка Nordbanken, больше всего пострадавшего от разразившегося кризиса. Просроченная задолженность Nordbanken была передана в распоряжение новой госкомпании Securum, которую возглавил Тунелл. В собственность этой компании, аккумулировавшей большую часть проблемных активов, перешли 2000 зданий, права на которые принадлежали бедствующим банкам, она управляла индустриальными структурами, среди которых был и гигант химической промышленности Nobel Industries, а ее штат состовлял 30 тыс. «Шведы были умны и сообразительны, они действовали быстро и четко, знали, как организовать спасение», – отмечает Джон Макей, замдекана Йельской юридической школы (автор книги о шведском подходе к кризису).

Некоторые обозреватели и участники рынка делали весьма язвительные замечания по поводу вмешательства правительства, но это давало выигрыш во времени. Быстрые ответные меры предотвратили массовую распродажу просроченных кредитов по бросовым ценам и, возможно, помешали наступлению краха в остальной части банковской системы. Как только кризис миновал и ситуация стабилизировалась, Securum и ее сестринская компания Retriva постепенно распродали свои активы. Nordbanken был повторно зарегистрирован на фондовой бирже в 1995 году и после ряда слияний сегодня стал частью Nordea, крупнейшего банка Скандинавии. И, хотя Швеция вложила в преодоление банковского кризиса около 4% от своего ВВП, большая часть денег затем вернулась в госбюджет посредством продажи активов.

Данный кризис преподал шведским руководителям хороший, но жесткий урок. После кризиса в стране в значительной степени удалось наладить контроль всех расходов, что часто приводило к бюджетному профициту. Центральный банк страны не давал разгуляться инфляции.

Оглядываясь назад, Тунелл считает, что, находясь в кризисном состоянии, крайне важно, чтобы руководители начали принимать меры до того, как ситуация выйдет из-под контроля. «Люди никогда не верят в то, что дела обстоят настолько плохо, насколько это есть на самом деле», – подчеркивает он. По его мнению, иногда правительству необходимо честно признать, что у них нет иной альтернативы и дойстойного решения, кроме как вмешаться в бизнес.

Кризисные ситуации обычно делят на две категории: предотвращение кризиса и антикризисное управление. Для того чтобы понять, как управлять кризисом, полезно знать, какие факторы привели к данной проблеме. Что же спровоцировало кризис в Швеции?

Истоки кризиса

Наверное, следует начать с макроэкономических предпосылок кризиса в Швеции. Экономические проблемы страны в начале 90-х годов следует рассматривать в историческом контексте. По нескольким причинам экономический рост в Швеции был относительно слабым, приблизительно, с 1970 года. После краха Бреттон-Вудской валютной системы создание надежной и стабильной макроэкономической среды оказалось трудной задачей. Система формирования заработной платы функционировала плохо, налогово-бюджетная политика была крайне слабой, так что все это постепенно способствовало возникновению структурных проблем.

Одним из важных факторов был фиксированный валютный курс, вызвавший в Швеции рост объема иностранных займов, прежде всего, в частном секторе. Кроме того, это мешало эффективному противодействию постепенному перегреву экономики с помощью принятия адекватных монеритарных мер.

После дерегуляции внутреннего финансового рынка в Швеции пять лет наблюдалось быстрое развитие кредитного сектора. Рост в сфере кредитования совпал с существенным расширением объемов заемных средств, потраченных на спекуляции как в области недвижимости, так и на фондовом рынке. Воодушевленные экономическим подъемом и слишком оптимистично настроенные инвесторы опрометчиво направляли большие объемы средств в достаточно сомнительные проекты.

Следует отметить, что на обострение кризиса в Швеции также повлияли относительно глубокий международный экономический спад и более высокие процентные ставки в Европе. Вдобавок к этому финансовое положение страны было довольно уязвимым: в начале 90-х годов государственный долг страны составлял около 40% от ВВП. Размер шведских внешних займов был также высоким – около 30% от ВВП. Эти показатели отражали дефицит госбюджета и чрезвычайно низкий уровень роста частных сбережений, который через несколько лет стал фактически отрицательным. Такие слабые стороны сделали Швецию очень уязвимой.

Слабые места, безусловно, существовали и в финансовой системе страны, которая не была подготовлена к работе в более свободных условиях с ослабленным государственным регулированием и более конкурентной средой. Ранее у банков было не так уж много стимулов для развития сложной культуры кредитования, подразумевающей тщательную и комплексную оценку дебиторов, проектов и имущественного залога (у шведских банкиров наблюдалась излишне оптимистичная уверенность в залоге и других гарантиях, а не в непосредственном контроле кредитных рисков). После дерегулирования банковской сферы топ-менеджеры финансовых институтов узрели в этом прекрасную возможность расширить рыночную долю и увеличить свои доходы. Причем, они брали на себя новые риски, но из-за отсутствия необходимого опыта не видели главной опасности.

Одной из крупных ошибок в принятии решений о предоставлении кредита в Швеции было то, что банки сплошь и рядом выдавали их клиентам, о которых не имели достаточной информации. Еще один крупный просчет заключался в высокой концентрации кредитных рисков банков, предоставлявших займы на крупные суммы не только индивидуальным компаниям, но и целым экономическим секторам, прежде всего, в сфере недвижимости, которая в итоге принесла около 60% от всех убытков по невозвращенным кредитам.

Не менее слабым местом была и неспособность банков, как, между прочим, и властей, вовремя заметить увеличение непрямых рисков концентрации. Например, среди заемщиков был огромный спрос на кредиты в иностранной валюте. Процентные ставки по этим займам были ниже, чем по кредитам, предоставляемым в шведских кронах, а, поскольку курс кроны был установлен в пределах довольно узких границ валютного коридора, то все предполагали, что валютных рисков не существуют.

Банки брали кредиты в иностранной валюте за границей, в свою очередь, давая инвалютные займы клиентам и избегая открытых валютных рисков. Однако после того как курс кроны начал падать и пришлось отказаться от фиксированного обменного курса, это вдвойне ударило по банкам. Иностранные контрагенты, чувствуя ослабленные позиции шведских банков, сократили кредитование или вообще перестали предоставлять им средства. Это, в свою очередь, вынудило финучреждения предложить своим клиентам два безальтернативных варианта: либо досрочно погасить кредит, выданный в иностранной валюте, либо конвертировать его в кроны. Такая политика банков привела к резкому увеличенению убытков по кредитам, потому что за короткое время заемщики были просто не в состоянии выплачивать увеличившуюся сумму в кронах, необходимую для погашения кредитов в иностранной валюте, которые стали намного дороже из-за обесценивания кроны.

Ни один наблюдательный орган, включая и банковские органы надзора, не сумел адаптироваться к сложившейся ситуации. Центральный банк продолжал осуществлять традиционный формальный надзор, проверяя отчетность и выдавая лицензии, вместо того чтобы контролировать реальные риски банков. Более того, органы власти не видели никакой угрозы в этих рисках (шведские эксперты сегодня считают, что и Центральный банк, и Министерство финансов в равной степени виновны в этом), так как Швеция не переживала финансовых кризисов с далеких

30-х годов. Не обладая соответствующим опытом поведения в кризисных ситуациях, власти не почувствовали, что 80-тые годы могли проложить дорогу новому финансовому кризису. В конце концов, то десятилетие характеризовалось длительным экономическим ростом, увеличивающимися банковскими прибылями и чрезвычайно низкими убытками по займам.

Кризис-менеджмент

Общеизвестно, что то, что вызывает кризис, часто далеко от первопричины. Событие или случай, провоцирующие спад, иногда довольно драматичны, например, убийство политического деятеля, как это произошло в Мексике, или внезапная потеря доверия к финансовой системе страны (скажем, из-за представления правительством неутешительно слабого финансового бюджета). В шведском случае первым шагом к кризису стали, казалось бы, верные действия правительства по наведению порядка в монетарной сфере.

До начала 90-х годов правительство воздержалось от принятия мер по сдерживанию высоких цен и инфляции. При подобных обстоятельствах в 70-80-х годах Швеция несколько раз проводила девальвацию кроны. Потом ведущие политики пришли к соглашению, что необходимо придерживаться фиксированного валютного курса, для того чтобы снизить инфляцию. В этом отношении политика была действительно успешной и эффективной, инфляция упала от 8-10 до 2-3% меньше чем за два года. Правда, одним из последствий такой политики стал значительный рост реальных процентных ставок. Структурные реформы также были реализованы в налоговой системе, ЖКХ и других отраслях. Одной из целей этих реформ было стимулирование населения к сбережению средств и уменьшение субсидий и льгот. Несмотря на то что эти реформы давно уже напрашивались, время для их реализации было выбрано неудачно с макроэкономической точки зрения.

В этом контексте уместно упомянуть о важности последовательности изменений в политике государства. В шведском случае некоторые реформы и изменения, такие как дерегуляция финансовой системы, были реализованы в течение 80-х годов и поддерживали спрос, когда он уже был достаточно высоким. Позже, когда темпы экономического роста начали падать, были введены налоговые изменения, стимулировавшие увеличение денежных накоплений у населения. Еще одной ошибкой стало то, что оборот внешнего капитала не был освобожден от госконтроля, хотя местный кредитный рынок был дерегулирован.

Задача, стоящая перед руководством страны, состояла теперь в том, чтобы восстановить доверие к экономике Швеции и доказать ее надежность. А это в данном случае требовало исходя из слабого финансового положения принятия очень сильных финансовых мер (расходы на преодоление кризиса составили около 8% от ВВП). Но это также предусматривало и реализацию соответствующей и последовательной кредитно-денежной политики.

В целом, шведская антикризисная программа, реализованная в 1993-1997 годах, заключалась в следующем:

1. Правительство, впоследствии поддержанное парламентом, выдало неограниченную гарантию, обеспечившую защиту от убытков всем вкладчикам и другим контрагентам по отношению к шведским кредитным учреждениям, кроме акционеров. Это было главным фактором для восстановления веры в шведские банки со стороны как внутренних, так и иностранных вкладчиков. Результаты не заставили себя долго ждать (например, в виде возобновления межбанковских кредитных линий с иностранными банками). Также следует отметить, что шведы оставались спокойными и не совершали массового изъятия вкладов из банков.

2. Осуществление политики поддержки банков было предоставлено новому государственному органу Bank Support Authority, подчинявшемуся правительству. Во избежание злоупотреблений служебным положением было принято решение о том, чтобы под-держкой банковской сферы не занимались ни Министерство финансов, ни Центральный банк. Важно отметить, что в Швеции удалось достичь четкого разграничения ролей между политиками и полномочными органами власти, так же как и между различными органами управления. Врочем, это не мешало тесному сотрудничеству Министерства финансов, Financial Supervisory Authority и Центробанка.

3. Общая структура предпринимаемых мер была нацелена на поддержку банковской системы. Была разработана система критериев для определения, какие банки следует реструктуризировать, а какие ликвидировать. Впоследствии она была представлена широкой общественности. Также были продуманы меры для минимизации расходов правительства и моральных рисков. Поэтому акционерам банков не предоставлялись гарантии государства, они потеряли бы свои средства в той же мере, что и правительство, которое было бы вынуждено обеспечить поддержку банкам. Такие решения стимулировали акционеров банков просить государственной поддержки лишь в самом крайнем случае, когда это действительно было необходимо, что дало правительству возможность умерить свою поддержку банкам и сократить время, необходимое для ее получения.

Шведы использовали очень простой, но понятный метод определения банков, которым нужно оказать помошь, чтобы они пережили кризис, и которые необходио ликвидировать или объединить с другими институтами. Сначала банкам частично списывали их безнадежные кредиты. Затем тестировали работу банка в микро- и макроэкономической модели. Если модель показывала, что банк снова будет в достаточной мере прибыльным в среднесрочной перспективе, то принималось решение оказать ему поддержку, чтобы он пережил финансовые трудности. Но, если модель выявляла, что банк никогда уже не станет доходным и не будет приносить экономической выгоды шведскому обществу, то его ликвидировали или объединяли с другим финучреждением. Знания соответствующих процедур нарабатывались постепенно и не в последнюю очередь с помощью профессионалов, обладавших необходимым опытом решения банковских проблем в других странах.

4. При проведении оценки банковских активов применялись строгие правила, не делавшие исключений и поблажек ни для кого. Правительство считало их необходимыми для восстановления веры в банковский сектор, но такая политика была не без определенных рисков. Все банковские активы должны были быть привязаны к текущим ценам на рынке, даже если таким рынком был сектор недвижимости, крайне ослабленный в то время. Это привело к более высоким убыткам банков, чем если бы использовались более гибкие правила оценки. Государственный орган по поддержке банков принял на работу экспертов по оценке активов различных типов, чтобы убедиться в том, что банки не переоценили или недооценили свои активы с целью обоснования требований к правительству в части увеличения финансовой поддержки. Кроме того, правила о том, какие кредиты следует признавать безнадежными и сколько их можно списать, были ужесточены, банкам было оставлено не так уж много свободного пространства для лавирования. Сегодня шведские эксперты считают, что в целом уровень оценки активов был реалистичным.

5. Шведское правительство не принимало никаких специальных мер для спасения или восстановления нефинансовых учреждений, не давало указаний банкам о том, как нужно использовать государственную поддержку, которую они получали. Вся помощь осуществлялась через банки и принадлежащие государству компании по управлению активами, давая им возможность договариваться о самых оптимальных для них и их нефинансовых клиентов условиях.

6. Широкое использование корпораций по управлению проблемными активами в Швеции стало хорошо известным фактом и за пределами страны. Такие компании ранее создавались в других странах, так что это не считалось чем-то новым. Особенностью же шведской ситуации был акцент на разделении проблемного банка на «хороший» банк и на «плохую» его часть, а также на передаче безнадежных активов государственным корпорациям (так называемым “плохим” банкам) по тщательно определенной рыночной стоимости. После передачи активов компании по их управлению начинали перегруппировывать их и совершенствовать таким образом, чтобы они стали привлекательными для потенциальных покупателей. И, как только предлагалась разумная цена за какой-либо актив, его продавали.

С одной стороны, иногда такой процесс занимал довольно много времени, но следует признать, что результаты были, наверное, намного лучше, чем если бы правительство Швеции устроило быструю, но дешевую распродажу активов. По мнению многих специалистов, использование компаний по управлению активами очень важно при наличии безнадежных активов в проблемных банках. К сожалению, обычно персонал банков не выступает в качестве эксперта в области обработки таких активов (скорее всего, им не удастся получить оптимальные рыночные цены при их продаже). Кроме того, банковскому менеджменту следует решать и другие проблемы, а также разрабатывать новую стратегию для банка. А у банковского персонала, как правило, нет времени, для того чтобы принимать много сложных решений, необходимых для управления плохими активами.

7. Bank Support Authority должен был выбрать одну из двух альтернативных стратегий. Первый метод заключался в том, чтобы банки максимально долго, насколько это позволял закон, не предавали огласке свои убытки, используя при этом свой текущий доход для постепенного частичного списания проблемных активов. Одно из преимуществ данного метода в том, что он помогает банкам избежать массовой распродажи своих активов по ценам, которые ниже рыночных в долгосрочной перспективе. Серьезным же недостатком такого подхода было то, что он предполагает, что проблемы банка могут быть решены относительно быстро; в противном случае они усложняются, что приводит к появлению еще более серьезных трудностей. Решение проблем кредитных учреждения в США в 80-х годах может быть наглядным примером реализации такого метода.

Другой подход предлагает предавать огласке все ожидаемые убытки и списание активов на ранней стадии. Это вносит ясность в масштабность проблем и уровень необходимой поддержки. При условии, что властям и банкам удастся убедить всех в том, что они не умолчали и не скрыли никаких дополнительных проблем, эта процедура также способствует укреплению доверия к банковской сфере. Правда, с другой стороны, эта концепция неотвратимо влечет за собой гиперболизированное ощущение серьезности проблем. Это может привести, например, к тому, что заемщики, испытывающие временные трудности, будут вынуждены принять более жесткие условия, что, в свою очередь, может привести к приостановлению платежей.

Шведские власти выбрали второй метод, призвав банки раскрыть ожидаемые убытки от предоставленных кредитов и определить реальную ценность недвижимости и других активов. Этот метод соответствовал и другим основным принципам, направленным на поддержку банков, таких как необходимость в восстановлении доверия к банковскому сектору.

8. Так как острый кризис был вызван трудностями в получении средств на международных финансовых рынках, огромные усилия были предприняты для того, чтобы создать прозрачную и ясную картину действий органов власти и самих банков, чтобы вернуть доверие кредиторов. Это касалось как масштаба банковских проблем, так и информации о банковских гарантиях. С этой целью по всему миру были запущены различные информационные проекты. В Швеции также были предприняты значительные усилия для узаконивания проводимых мер и расходов на них.

К лету 1993 года шведская экономика вышла из спада, а проблемы в банковском секторе были решены. Этому в значительной степени способстовала правильная финансовая и валютная политика страны наравне с обдуманной и осторожной стратегией решения банковских проблем.

Финансовый баланс частного сектора существенно изменился, постепенно улучшаясь, начиная с дефицита почти в 8% от ВВП в 1990 году до профицита в более чем 11% в 1993-м. В значительной степени это было достигнуто благодаря изменениям, направленным на решение проблем с платеже- и кредитоспособностью. Автоматические стабилизаторы в правительственном бюджете, в свою очередь, вероятно, помогли приостановить сокращение ВВП. Это означало, что предпринимательская прибыль и семейный доход после выплаты налогов были довольно хорошо защищены. Но это также повлекло за собой существенное увеличение дефицита бюджета, что создало новые проблемы. Динамика государственного долга стала неприемлемой, а надежность экономической политики была ослаблена.

На ранних стадиях кризиса валютная политика страны была призвана поддерживать фиксированный валютный курс. Такая линия поведения имела большую поддержку среди широкой общественности и политиков. Цель состояла в том, чтобы установить низкоинфляционную политику раз и навсегда. Но несмотря на большие усилия – как политические, так и экономические – от фиксированного валютного курса все же пришлось отказаться. В результате его заменили гибким, причем, с явным прицелом на борьбу с инфляцией. Данный переход привел к значительному обесцениванию шведской валюты, но и шведские процентные ставки также снизились до достаточно низкого уровня. Это также помогло стабилизировать и экономику, и банковскую систему. Более низкие рыночные ставки ослабили падение цен на активы, облегчая бремя обслуживания задолженности частного сектора и смягчая отрицательное воздействие на финансовую систему.

Следует отметить, что государственная гарантия по вкладам составляла более 84 млрд. шведских крон, но кризис миновал на удивление быстро, поэтому не было необходимости использовать весь этот фонд. Банковский сектор вновь стал прибыльным в 1994 году. К 1996 году гарантия была отменена, а к 1997-му стало возможным прекращение деятельности Bank Support Authority.

Выводы

Как только правительство Швеции отказалось от фиксированного валютного курса, национальная экономика пережила подъем благодаря росту экспорта. Но прошло довольно много времени, прежде чем вернулось доверие к экономике страны (как минимум, – два года). Следует отметить, что это произошло, несмотря на то что рост начался летом 1993 года. Объяснение этому заключается, главным образом, в ситуации вокруг бюджета страны. Спад в финансовом секторе и связанные с ним проблемы сыграли значительную роль в увеличении дефицита бюджета, достигшего 6% от ВВП. Кроме того, крона долгое время была крайне слабой из-за выплаты зарубежных кредитов.

Впрочем, с 1993 года финансовые проблемы особо не влияли на экономическое развитие. Как только были приняты важные решения по финансовому сектору, прошло не так уж и много времени, как финансовый аспект кризиса исчез из заголовков газет, а банки оправились от кризиса уже в конце 1993 года (спустя всего год после наступления пика). Очевидно, что это само по себе уже было большим достижением, поэтому следует вкратце рассмотреть наиболее важные уроки, которые можно извлечь из шведского опыта.

1. Предотвращение условий для финансового кризиса.

Основной вывод из опыта шведского финансового кризиса можно сделать следующий: власти страны должны принимать все возможные меры, для того чтобы не было условий для возникновения финансового кризиса.

Во-первых, по существу, это вопрос проведения заслуживающей доверия экономической политики, направленной на стабильность цен, для создания предпосылок для адекватного реагирования кредитно-денежной политики на чрезмерное увеличение цены активов и объемов выданных кредитов, которые могут повысить инфляцию и привести к созданию спекулятивной среды, которая, в конечном счете, приведет к финансовому кризису.

Во-вторых, оглядываясь назад, следует отметить, что, если бы власти и банки систематически отслеживали и наблюдали за различными признаками, обычно проявляющимися на фоне финансового кризиса, то тогда можно было бы обнаружить еще только зарождающиеся проблемы на самой ранней стадии. И, возможно, властям удалось бы сдержать и остановить финансовый кризис в короткие сроки или даже предотвратить его с помощью разумной финансовой и кредитно-денежной политики. Ведь несмотря на очевидные признаки зарождающегося кризиса немногие, если таковые были вообще, предупреждали во время общественных дискуссий о том, что могло произойти. Шведский эксперт Мартин Фельдштайн предлагает интересное объяснение ситуации во введении к своей книге «The Risk of Economic Crisis» (1991 год): «В то время промышленно развитые страны не сталкивались с финансовым кризисом с 30-х годов, вследствие чего экономисты отводили относительно мало времени анализу данного предмета, проявляя большую заинтересованность в понимании нормального состояния экономики. Вывод, сделанный шведским Центробанком, сводился к тому, что следует систематически следить за различными показателями для обнаружения любых признаков потенциальных финансовых проблем и системных рисков».

В-третьих, в шведском случае наблюдательные органы не были готовы к изменившейся обстановке после дерегулирования кредитного рынка. Это означало, что в течение 80-х годов банки имели возможность предоставлять займы на сомнительных, а иногда даже необоснованных основаниях без вмешательства со стороны контролирующих органов. Кроме того, во многих случаях кредиты были плохо документированы. Соотвественно, в условиях нерегулируемого рынка органы надзора должны проводить более серьезную и тщательную работу.

2. При наступлении финансового кризиса.

Во-первых, в условиях финансового кризиса первыми важными шагами следует считать поддержку ликвидности, недопущение коллапса самой банковской системы, а также сохранение доверия к финасовому сектору или его восстановление в кратчайшие сроки.

В Швеции удалось это сделать достаточно быстро. Если доверие возвращается в относительно короткие сроки, то экономика практически сразу же ощущает существенное и реальное положительное воздействие. С другой стороны, отсутствие как внутреннего, так и внешнего доверия могло сдерживать экономическое развитие страны в течение длительного периода. Учитывая опыт других стран, можно отметить, что, чем дольше период недоверия, тем более крутые и энергичные меры необходимо будет предпринять для его восстановления.

Среди действий, направленных на его восстановление, следует отметить четкое и прозрачное освещение проблем и принимаемых мер для их решения. Это подразумевает и то, что данные меры в действительности принимаются ответственными государственными органами без каких бы то ни было отклонений в определении времени и реализации задуманного. Следует четко понимать: даже малейшее подозрение, что какие-то отдельные индустрии или другие заинтересованные группы могут получать неоправданно благоприятные условия работы, очень быстро разрушило бы любое доверие.

Во-вторых, прозрачное и своевременное рассмотрение проблем банковского сектора было также очень важно. Условия для рекапитализации должны быть такими, чтобы можно было избежать моральных рисков. Серьезный кризис лишает клиентов и инвесторов доверия к финансовому сектору. В Швеции было решено предать огласке информацию об объеме убытков и размере безнадежных кредитов, а их оценка была прозрачной и разумной. Если изначально скрыты размеры убытков или слишком оптимистичны сделанные оценки, то есть риск вновь очутиться перед необходимостью обращения к международному инвестиционному сообществу или налогоплательщикам для получения дополнительной финансовой поддержки. А это, по мнению экспертов, может весьма негативно повлиять на доверие и соответствие букве закона. Также необходимо установить прозрачные и справедливые «правила игры» для оказания государственной поддержки финансовому сектору, свести к минимуму и стараться избегать ссор и пререканий. Ответственность за прозрачность падает, прежде всего, на две стороны – органы власти и банки. Власти должны быть прозрачными в выбранной концепции решения кризиса, а банки обязаны открыто сообщать о своих убытках и любых других негативных последствиях, о своем финансовом положении и необходимости внешней помощи. Различные проекты, направленные на распространение правдивой информации о возникшей тяжелой ситуации, без сомнения, также дали положительный эффект.

В-третьих, кому-то необходимо понести убытки. Важно понять, что, как только кризис наступил, убытки не могут быть скрыты, их нужно так или иначе покрывать. В этом отношении шведские учреждения работали слаженно. Политика партий была четко отделена от реалий бизнеса. Политические деятели провели хорошую работу, забыв о былых обидах и создав справедливую общую схему решения кризиса. С политической точки зрения, было важно, чтобы некомпетентным владельцам банков не удалось уйти от ответственности. В целом, власти были вынуждены существенно сократить жизненный уровень шведов, по крайней мере, временно. Поэтому они не могли дать банкирам возможность выйти без потерь в таких обстоятельствах.

В-четвертых, макроэкономическая политика для управления кризисом может варьироваться. В шведском случае было очевидно, что нет достаточного простора для финансового стимулирования экономики. Исходя из значительно более низкого государственного долга в некоторых азиатских странах могло быть больше простора для стимулирования, но здесь следует принимать во внимание и потенциальный эффект финансовых убытков для бюджета страны. У денежно-кредитной политики сложная двойная роль: она призвана найти баланс между стимулированием экономики для облегчения трудностей банков и их заемщиков, но, в то же время, и должна обеспечить приток капитала, необходимый для восстановления исчерпанных запасов иностранной валюты.

В-пятых, автоматические стабилизаторы в бюджете страны и стимулирование монетарной сферы могут помочь смягчить и уменьшить депрессивные тенденции в экономике, правда, они могут повлечь за собой определенные риски. Экономическая политика должна свести положительный баланс таким образом, чтобы инфляционные ожидания не повышались, валютный курс не начал падать, а процентные ставки не росли, потому что такие измения могут принести больше вреда, чем пользы. В этом отношении у небольшой открытой экономики меньше свободы действия, чем у большой.

В-шестых, важно не допустить массового банкротства банков, а добиться макроэкономической стабилизации. Это две взаимозависимые задачи. Крах значительной части банковской системы усугубил бы макроэкономические слабости экономики, а неспособность стабилизировать экономику существенно усилила бы банковский кризис.

В-седьмых, и, возможно, это наиболее важный фактор, в Швеции был достигнут политический консенсус. Правительство искало и получило поддержку от главной оппозиционной партии. Этой партии также было разрешено назначать членов правления в органе по поддержке банков Bank Support Authority. Таким образом, оппозиция была всегда в курсе текущей ситуации и могла принимать важные решения. Это было важно для соблюдения политических принципов и законности внутри страны и для получения доверия со стороны международного сообщества – инвесторы могли быть уверены в том, что система, которую создало шведское руководство, и выбранный им курс, будут поддержаны и продолжены даже в случае каких-либо изменений в правительстве.

* * *

Несмотря на все попытки финансистов и государственных органов не допустить кризиса в будущем, такие срывы неизбежны и будут повторяться снова и снова. Поэтому шведский опыт наравне с финанисовыми кризисами в других странах и способами их решения обогащает специалистов полезной информацией, что, безусловно, поможет избежать повторения тех же ошибок и быстрее найти подходящее решение. Излишне подчеркивать, что не существует идеальных решений. Каждая кризисная ситуация уникальна по-своему и имеет собственные особенности, как структурные, так и политические. Тем не менее, следует изучить «шведскую модель» ликвидации банковского кризиса, так как она считается одной из самых успешных.

Александр Скороходов,
по материалам Business Week,
Governance: An International Journal of Policy, Administration, and Institutions

 
© агенство "Стандарт"