журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

Банковская деятельность

БАНКОВСКИЙ СЕРВИС

КОРПОРАТИВНЫЙ БАНКИНГ

БАНКОВСКИЙ МАРКЕТИНГ

ПЛАТЕЖИ

Банковское оборудование

БАНКОВСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №11, 2007

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

Расплата

Американские банки подсчитывают убытки от безоглядного инвестирования в рискованные активы

Последствия кризиса в сегменте субстандартной (sub-prime) ипотеки в США оказались гораздо серьезнее, чем предполагали аналитики. Сейчас крупнейшие банки мира делают миллиардные списания безнадежных долгов, а около сотни небанковских кредитных компаний просто исчезли с рынка. Генеральный директор Citigroup Чарлз Принс и его коллега из Merrill Lynch Стэнли О'Нил были вынуждены уйти в отставку вслед за главой UBS Питером Вуффли, который был уволен в июле, а руководители большинства других банков попали под огонь беспощадной критики, что может привести к такому же исходу. Более того, эти проблемы затронули и европейский рынок, так что сейчас крупнейшие финансовые институты региона расплачиваются за свое стремление разделить легкие прибыли заокеанских коллег.

Подсчет потерь

Субстандартными ипотеками называют кредиты под залог недвижимости, выданные заемщикам с низкими кредитными рейтингами. Естественно, такие займы предоставляются под повышенные проценты и, как правило, с плавающей ставкой. В США такая схема кредитования, подкрепленная системой секьюритизации активов и другими финансовыми инструментами, приобрела большой размах, принося банкам крупные прибыли. За последние десять лет объем sub-prime-кредитов вырос вдесятеро. Соответственно, ширилось и жилищное строительство, поскольку легкий доступ к деньгам стимулировал потребителей к покупкам, которые они, по большому счету, не могли себе позволить.

Однако в конце прошлого года начала сказываться недооценка рисков, связанных с этой схемой, поскольку многие заемщики не смогли выплачивать свои долги, а их заложенная недвижимость была конфискована и выставлена на продажу. Это привело к прекращению подъема на рынке жилья, так как многочисленные предложения вызвали падение цен. С другой стороны, рост числа дефолтов обусловил ужесточение системы кредитования и, следовательно, снижение доступности заемных средств. Летом 2007 года эти тенденции привели к полномасштабному кризису, чего и следовало ожидать: «многоэтажные», с отсроченной выплатой процентов займы – это в перспективе невозвращенные займы. Таким образом, настало время расплаты за пренебрежение очевидными рисками: сколько бы финансовые институты ни твердили в свое время о подъеме в строительной отрасли, они должны были сознавать, что подобные кредиты чаще всего завершаются дефолтом.

Финансовые институты занялись списанием безнадежных долгов. В начале текущего года британский банк HSBC был вынужден выделить $10.6 млрд. на покрытие невозвращенных займов в своем американском подразделении Household (на 20% больше, чем ожидали аналитики). В середине марта вторая по величине компания на рынке sub-prime-кредитов New Century Financial объявила о банкротстве, поскольку не имеет достаточных средств, чтобы рассчитаться с собственными кредиторами. За ними последовали сообщения о кризисах в других финучреждениях. Обвал на всех биржевых рынках – от Нью-Йорка и Франкфурта до Токио – добавил масла в огонь. Заволновались банкиры, чиновники регулятивных органов и рядовые инвесторы, вложившие деньги в казалось бы надежные ценные бумаги, обнаружив, что инвестировали слишком много в активы на рынке недвижимости США. По рынкам поползли многочисленные слухи, а все это в комплексе поставило финансовый мир на грань катастрофы.

По оценкам аналитиков из инвестиционного банка Goldman Sachs, кризис на американском ипотечном рынке окажет значительное влияние на экономику США, поскольку «усиленные» инвесторы (осуществляющие свои операции за счет заемных средств) могут сократить объемы кредитования, примерно, на $2 трлн. Исходя из опыта прошлых дефолтов, главный экономист Goldman Ян Хатциус пришел к выводу, что в общей сложности убытки в ипотечном сегменте составят около $400 млрд. Эти убытки распределятся между банками, брокерами, хедж-фондами и предприятиями, спонсируемыми правительством. Понятно, что такие «усиленные» инвесторы отреагируют на убытки резким уменьшением кредитования, чтобы удержать от снижения показатель достаточности капитала. Например, если банк желает сохранить его величину равной 10, то каждый доллар убытков должен сопровождаться сокращением непогашенной части займов на $10. Следовательно, если на долю «усиленных» инвесторов придется $200 млрд. убытков из общих $400 млрд., им придется сократить кредитование на $2 трлн. Это будет сильнейшим шоком для экономики США. По мнению Хатциуса, его последствием может быть глубокий регресс, если все произойдет в течение одного года, или продолжительный период замедленного подъема в экономике, если спад произойдет за 2-4 года.

Долговая пирамида

Инвестиционные фонды и банки по всему миру несут убытки, поскольку они покупали облигации, или риски, связанные с облигациями, обеспеченными ипотечными займами: эти ценные бумаги часто комплектовались в такие финансовые инструменты как облигации, обеспеченные долговыми обязательствами (CDO). При этом, убытки часто удивляли рядовых инвесторов, а иногда и руководителей фондов и банков, не осведомленных о степени риска, сопряженного с такого рода инвестициями. Это часто связано со сложностью подобных структурированных продуктов, комплектуемых из активов, разбитых на очень мелкие части.

В принципе, такие продукты обещают гораздо более высокие прибыли, чем традиционные ценные бумаги с фиксированной доходностью или прочие финансовые инструменты, связанные с долговыми обязательствами. Поскольку низкие процентные ставки стимулировали расширение объемов кредитования заемщиков с низкими кредитными рейтингами, банки искали новые пути комплектации таких займов, чтобы их можно было эффективнее продавать. Основой компенсации риска служили ценные бумаги, т.е. облигации, обеспеченные пулами ипотек или иных активов, генерирующих доход (типа студенческих займов, платежей по кредитным карточкам, автомобильных кредитов и пр.).

Банки компоновали такие ценные бумаги в новые комбинации, затем опять дробили их и выпускали под их обеспечение новые бумаги. Так на рынке и появились облигации CDO. Эта идея получила дальнейшее развитие: формировались все новые комбинации, которые отодвигали продукт дальше и дальше от исходных активов. Новые продукты включали CDO, обеспеченные CDO (такое себе «CDO в квадрате»). Появились даже «CDO в кубе». По данным JP Morgan, сейчас в мире циркулируют облигации, обеспеченные долговыми обязательствами на сумму до $1.5 трлн. Еще $500-600 млрд. находятся в CDO структурированного финансирования, относящихся к продуктам, составленным из облигаций, обеспеченных субстандартными займами, немного более безопасными ипотеками и ценными бумагами, обеспеченными коммерческими кредитами.

Многие из этих продуктов оказались проблемными, поскольку были обеспечены именно субстандартными займами, что привело к опасным уровням риска в ценных бумагах (причем, не многие были способны его правильно оценить). Эти продукты можно сравнить со скрытым компьютерным вирусом, который то ли находится в системе, то ли нет. По словам Рода Дубицки, аналитика из Credit Suisse, «значительная часть рисков на рынке ценных бумаг, обеспеченных субстандартными займами, встроена и приумножена в результате запуска CDO». Теперь, когда начались дефолты, проявилась и слабость всей этой системы, включая рейтинги, не способные точно отразить риски, и ошибочные допущения относительно того, как диверсифицированные продукты с многослойным долговым обеспечением будут реагировать на кризис.

Это спровоцировало инвесторов на других рынках к продажам всего, что, по их мнению, могло быть рискованным, от акций до займов, а в некоторых случаях и к превращению капиталов в наличные деньги. Комбинация шока в сегменте sub-prime и непроверенных финансовых инноваций привела к кризису доверия. Появление более сложных структурированных продуктов совпало с другой тенденцией – взрывным расширением сегмента кредитных деривативов, которые позволяют финансовым институтам застраховаться от кредитного риска. По словам Дерека Смита из Deutsche Bank, сегмент кредитных деривативов – наиболее быстро расширяющееся подразделение в любом банке. Так, в Deutsche Bank оно увеличилось в 2007 году на 80%, а в целом по отрасли этот бизнес расширился на 40%.

Эта распространенность объясняется, в частности, тем, что свопы на дефолт по кредиту дают возможность сторонам обменяться кредитным риском эмитента. Например, если инвестор покупает своп на дефолт по кредиту, выданному какой-либо компании, он зарабатывает деньги, когда кредит становится «плохим», и получает право на весь долг, если эта компания превратится в банкрота.

Кредитные деривативы радикально изменили финансовую картину по двум причинам: они дают возможность банкам застраховать часть рисков, сопряженных с огромными займами, которые они предоставляют корпорациям, а инвесторам – «держать пари» против, т.е. «покупать риски» как страховку и для спекуляции. Для банков избавление от кредитных рисков, связанных с компаниями, правительствами или частными лицами, означает, что они могут не резервировать слишком большой капитал на потенциальные убытки. Это высвобождает его, дает возможность использовать для предоставления новых займов – домовладельцам, институциональным инвесторам, корпорациям или хедж-фондам.

Характерно, что кредитные деривативы точно и мгновенно отражают цены рисков в период кризисов. Приобретающие их инвесторы делают ставку на то, что рейтинги заложенных в их основу акций, облигаций или займов будут повышаться или падать, но не владеют этими активами. Поскольку для покупки дериватива требуется значительно меньший капитал, чем для приобретения займов или облигаций, на которых он основан, банки и трейдеры могут приобрести большее их количество. Все это может обернуться значительными прибылями или вылиться в крупные убытки. Некоторые институты не анализируют продукты на предмет их подверженности рискам, а просто продают всё. Например, в августе сингапурский фонд First State Investments избавился от своих холдингов во всех азиатских финансовых фирмах.

Рекордные убытки

Merrill Lynch

Как бы там ни было, но ипотечный кризис в США оказался гораздо глубже, чем это исходно представлялось. В конце октября американский банк Merrill Lynch объявил о крупнейших убытках за всю историю Уолл-Стрита: ему придется списать $8.4 млрд. безнадежных долгов. Таким образом, различие между двумя компаниями, из которых был создан этот банк, стало особенно явным: процветающее подразделение по управлению капиталами расширяет операции на 70% в год, а бизнес в сегменте облигаций стал крайне убыточным, до конца года его потери могут превысить $10 млрд. В сложившейся ситуации Стэнли О'Нил, возглавлявший банк с 2002 года, был вынужден подать в отставку, поскольку в конечном счете именно генеральный директор несет ответственность за внедрение сложных, рискованных долговых инструментов, стоимость которых рухнула одновременно с обвалом рынка субстандартной ипотеки. Конечно, директору, как и всему менеджменту, было известно о слишком глубоком вхождении банка в рискованный бизнес, который, правда, до недавнего времени был весьма доходным.

Фактически в 2006-2007 годах, когда практически все банки, предоставлявшие субстандартные ипотеки, отошли от обычных правил, Merrill Lynch стал крупнейшим на американском рынке эмитентом CDO. Его доходы взлетели до небес: во втором квартале 2006 года прирост прибыли по ценным бумагам с фиксированной доходностью составил 201%! По данным Thomson Financial, за эти два года Merrill Lynch был лидирующим андеррайтером 136 сделок по CDO на сумму в $93 млрд., при этом, комиссионные банка достигли $800 млн.

Теперь O'Нил заявил на пресс-конференции: «Мы ошибались. Некоторые ошибки были допущены в самом бизнесе, другие – в системе управления рисками». Однако, по мнению некоторых аналитиков, миллиардные прибыли должны были навести руководителей на мысль о необходимости улучшения контроля рисков, с которыми сопряжен подобный бизнес. Известно, что на рынках капитала ничего не дается даром, так что такие гигантские прибыли от торговли сложными продуктами должны были насторожить членов совета директоров. Понятно, что их прямой обязанностью было убедиться, что механизм контроля рисков действительно эффективен, и выяснить степень подверженности им банка при разных сценариях развития событий на финансовых рынках, включая крах на рынке ипотеки.

На сегодняшний день Merrill Lynch остался с миллиардами долларов в наименее привлекательных CDO, которые не были проданы инвесторам. У этих CDO кредитные рейтинги сравнительно высокие, поскольку считается, что дефолт может постигнуть их в последнюю очередь. Тем не менее, они торгуются редко, в небольших количествах, поэтому их трудно оценивать. Теперь Merrill Lynch списывает стоимость этих ценных бумаг на сумму $5.8 млрд. В отношении дальнейших списаний ясности пока нет. Но понятно, что в ближайшее время Merrill Lynch не сможет продать данные активы, тем более что, судя по всему, рейтинговые агентства снизят рейтинги оставшихся у банка CDO.

Стэнли О'Нила сменит Джон Тэйн, который ранее успешно навел порядок на Нью-Йоркской фондовой бирже, куда его переманили с должности вице-президента в Goldman Sachs. Теперь Тэйн станет председателем правления и генеральным директором Merrill Lynch. Его основная задача – восстановить репутацию банка, которого постигла одна из крупнейших катастроф во время нынешнего кризиса на финансовых рынках.

Правда, назначение его в Merrill Lynch вызвало удивление на Уолл-Стрите. Многие ожидали, что преемником О'Нила станет Лоуренс Финк, основатель инвестиционной компании BlackRock, 49% акций которой принадлежат Merrill Lynch. Однако совет директоров банка решил обратиться к Тэйну, учитывая не только его успехи в руководстве биржей, а и огромный опыт в сфере риск-менеджмента, наработанный им в Goldman Sachs. Между прочим, этот банк сумел в большой мере избежать проблем, из-за которых так пострадали его конкуренты, включая и Merrill Lynch.

Джон Тэйн считает, что кризис ипотечного рынка продлится еще 6-12 месяцев. «Мы пока не видим дна», – заявил он. Тем не менее, основные проблемы Merrill Lynch Тэйну знакомы, знает он и как их лучше всего преодолевать: для этого необходимо, в первую очередь, перестроить систему управления рисками и развивать инвестиционное подразделение банка. Однако управление огромным брокерским бизнесом Merrill Lynch (между прочим, крупнейшим в США) будет для Тэйна внове. Тем не менее, он успеет ознакомиться с этим сегментом, пока кризис на рынке субстандартных ипотек будет сотрясать Уолл-Стрит.

Новый промах Citi

В аналогичной ситуации оказался и банк Citigroup, собирающийся списать в четвертом квартале $11 млрд., т.е. вдвое больше, чем в третьем. В последние пять лет его руководитель Чарлз Принс видел свою основную задачу в восстановлении репутации банка, часто обвиняемого в нарушении этических норм во времена правления его предшественника, друга и начальника Сэнфорда Уэйла.

Уэйл посвятил свою жизнь созданию Citigroup и превращению его в крупнейший банк мира. Однако преследования регулятивных органов и коллективные иски акционеров Enron, WorldCom и других компаний отрасли телекоммуникаций, в неожиданных и громких банкротствах которых отчасти обвинили банковских аналитиков и инвестиционных банкиров, навредили репутации Citigroup. Уэйлу пришлось покинуть банк, а его преемником стал трезвый юрист Чарлз Принс, который сумел урегулировать иски, возбужденные против Citigroup, и заверить всех, что подобные промахи не повторятся никогда. Чтобы убедить регулятивные органы в соблюдении требований нового закона Sarbanes-Oxley, Принс резко ужесточил внутренний контроль в банке и организовал систематические тренинги для персонала в сфере деловой этики.

Однако и Принс не был застрахован от ошибок, правда, уже в другой сфере. Да, он погасил скандал, связанный с финансированием Enron и тем, что якобы независимые аналитики Citigroup раздували мыльный пузырь на рынке телекоммуникаций, недобросовестно рекламируя инвесторам компании, на которые им указывало руководство, помогая генерировать прибыли для инвестиционных банкиров. Затем был скандал вокруг частного банка в Японии, который вводил клиентов в заблуждение относительно рисков, связанных с инвестициями, помогая другим клиентам манипулировать курсами акций и скрывать торговые убытки. Теперь разгорелся очередной скандал – вокруг подразделения субстандартных ипотек в Далласе, где процветала явно неправильная бизнес-практика.

Фактически, передвигаясь от скандала к скандалу, Принс как будто не осознавал, что проблема Citigroup была вовсе не в том, что сотрудники банка не могли отличить плохое от хорошего. Главное заключалось в том, что банк и его высшее руководство никогда не были сильны в корректной оценке риска, будь то «срезание углов» в этической сфере, на чем их регулярно ловят, определенные виды займов, которые могут оказаться не возвращенными, либо то или иное развитие рыночных тенденций. Эта склонность к недооценке рисков проявилась еще в 80-х годах, когда еще у старого Citibank возникли огромные проблемы из-за избыточного кредитования в Латинской Америке. Она же в конце 80-х и начале 90-х годов обусловила проблемы, связанные со слишком глубоким вовлечением банка в кредитование под залог коммерческой недвижимости (за помощью в их решении Citigroup тогда пришлось обратиться к саудовскому принцу) и неправильным поведением во время бума на рынке телекоммуникаций в конце 90-х. Именно эта склонность оказалась причиной и нынешних проблем. По меткому выражению Роберта Каррауэя, возглавляющего программу MBA в школе бизнеса Darden (Университет Виргинии), «дело не в том, что они не понимают, что дела могут пойти плохо, дело в том, что они не сознают, насколько плохо они могут пойти».

По его мнению, многие люди, называющие себя экспертами, просто не замечают, когда отдельные события начинают складываться в цельную картину. Например, когда фондовые менеджеры на протяжении четырех-пяти лет обеспечивают сказочные прибыли, то неизменно приписывают это, скорее, собственной прекрасной квалификации, нежели слепой удаче. С другой стороны, когда начинаются проблемы, на Уолл-Стрите обычно недооценивают их и воспринимают как случайные события, а не как возникновение самоорганизующейся тенденции, когда все пугаются и кидаются продавать ценные бумаги или отказываются от кредитования.

В случае с Чарлзом Принсом не стоило и рассчитывать на то, что он станет хорошим менеджером всех рисков, сопряженных с новыми экзотическими финансовыми инструментами. Правда, можно было ожидать, что генеральный директор заметит, когда его банк начнет зарабатывать бешеные деньги за добавление небольшой стоимости к продукту и принятие на себя того, что рекламируется как низкие риски, и поймет, что такие доходы длятся недолго. Понятно и то, что во время проведения своих реформ Принс ни разу не побеспокоился по поводу изменения мотивационной структуры, которая всегда стимулировала принятие избыточных рисков. Как финансовых, так и этических.

Тогда считать мы стали…

Другие банки тоже вынуждены списывать крупные суммы, хотя и не столь значительные, как Merrill Lynch и Citigroup. Так, Bank of America объявил, что в четвертом квартале спишет $3 млрд. по облигациям, обеспеченным долговыми обязательствами, стоимость которых резко упала при кризисе на ипотечном рынке. Однако финансовый директор банка Джо Прайс заявил, что убытки поддаются управлению, хотя и указал, что при неблагоприятном изменении рыночных условий они могут возрасти. По его словам, у Bank of America вложено около $11.7 млрд. в CDO, обеспеченные субстандартными кредитами, но точный размер убытков можно будет указать только в начале января, когда будут обнародованы результаты четвертого квартала.

В свою очередь, Morgan Stanley объявил о грядущем списании $6 млрд., а гендиректор Goldman Sachs Group Ллойд Блэнкфин известил, что его банк уже списал $2.4 млрд. в третьем квартале и не ожидает новых потерь в четвертом. Банк Wachovia информировал, что его вложения в CDO составляют $1.1 млрд., JP Morgan заявил, что списал $2.5 млрд. в третьем квартале, но ожидает новых убытков по результатам четвертого. В итоге шесть крупнейших финансовых институтов Уолл-Стрита предполагают, что им придется списать в общей сложности до $23 млрд., а в целом по отрасли размер списаний еще в третьем квартале достиг $44 млрд.

В этой ситуации оживились состоятельные арабские инвесторы, которые собираются сделать крупные капиталовложения в обескровленную кризисом финансовую отрасль США. Во всяком случае, о наличии таких планов объявило правительственное агентство Дубая, купившее в 2007 году крупный пакет акций Deutsche Bank. Это агентство Dubai International Financial Centre (DIFC), специализирующееся на приобретении иностранных активов, решило, что сейчас «появились хорошие возможности для покупок в США». Руководитель DIFC Омар бин Сулейман заявил, что «инвестировать в банки есть смысл», если «цена будет разумной». При этом, с его точки зрения, «переполненные ликвидностью» арабские инвесторы могут заинтересоваться и вложением своих нефтедолларов в упавшие в цене долговые инструменты (либо непосредственно, либо через хедж-фонды), хотя большинство западных банкиров считает, что инвесторов из Персидского залива такие покупки вряд ли заинтересуют, поскольку они традиционно опасаются сложных финансовых инструментов. Тем не менее, некоторые банкиры надеются, что арабские деньги смогут обеспечить новый источник спроса на корпоративные займы, предоставляемые компаниям, погрязшим в долгах (процент по ним выше, чем обычно).

Правда, Омар бин Сулейман предупредил, что попыткам привлечения на американский рынок покупателей из Персидского залива может воспрепятствовать позиция США по отношению к государственным суверенным фондам, относительно которых возникли опасения в плане их прозрачности и беспокойство, что эти фонды могут превратить свою финансовую мощь в политический рычаг. По словам Омара бин Сулеймана, если такая позиция не изменится, арабские инвесторы отвернутся от западных рынков и будут ориентироваться на азиатские страны, со стороны которых подобного противодействия не ожидается.

Галина Резник,
по материалам
The Financial Times, The Wall Street Journal, Business Week, The Sunday Times, The New York Times, The Associated Press, Bloomberg, The International Herald Tribune, MarketWatch, Reuters, timesonline.co.uk

 
© агенство "Стандарт"