журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
Международные банки

Банковские стратегии

Банковская деятельность

БАНКОВСКИЙ СЕРВИС

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ

БАНКОВСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

Новые рыночные страны

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №10, 2006

Новые рыночные страны

Чехия ответит за грехи 2000 года

Международный суд потребовал от правительства Чехии выплаты @1.8 млрд. компенсации японской финансовой компании Nomura за реприватизацию банка IPB

Махинации чешского правительства с реприватизацией банка Investicni a Postovni banka (IPB) привели к судебным баталиям, продолжавшимся около шести лет. Наконец, международные суды разобрались в ситуации и начали выносить свои вердикты в пользу обиженного японского инвестора – компании Nomura Securities, которая в 90-х годах играла важную роль на чешском рынке. Похоже, что теперь Чехии придется выплатить Nomura компенсацию в сумме около @1.8 млрд. При этом, представители японской финансовой группы утверждают, что в данном случае для Nomura деньги – не главное, поскольку иски против чешских властей были возбуждены как PR-акция. Их основная цель – восстановить репутацию компании, изрядно подорванную действиями правительства, и добиться права вернуться на банковский рынок Чехии.

Такое вот чешское пиво

Банкротство IPB, третьего по величине банка Чехии, произошедшее в июне 2000 года, было самым дорогостоящим и сомнительным за всю историю банковской отрасли Центральной и Восточной Европы. Из-за неправомерных действий правительства в 2000 году Nomura утратила свои доминирующие позиции на чешском рынке инвестиционного банкинга, кроме того, ее обвинили в незаконных операциях во времена управления IPB, а против сотрудников Nomura даже были возбуждены уголовные дела. Более того, правительство и новый владелец чешского банка Ceskoslovenska Obchodni Banka (CSOB) обвиняют их в огромном ущербе, якобы причиненном IPB своей деятельностью: после насильственной передачи IPB под внешнее управление правительству пришлось выделить около @4 млрд. на восстановление его финансового состояния.

Однако теперь в связи с иском, который возбудила Nomura Securities как миноритарный акционер IPB, властям грозят дополнительные расходы. Японская компания обвиняет чешское правительство в нарушении положений двустороннего договора о взаимной защите инвестиций, заключенного между Чехией и Голландией, и в том, что в результате этого Nomura утратила свою долю в IPB. Дело в том, что инвестиции в чешский банк поступали не напрямую из Японии, а через Saluka Investments – зарегистрированную в Голландии дочернюю структуру Nomura. Поэтому дело находится в юрисдикции этих двух стран. Арбитражные суды, выбранные United Nations Commission on International Trade Law (Uncitral), разбирались в этих встречных исках в течение шести лет, теперь же как лондонский, так и швейцарский суды приняли решения в пользу Nomura. Встречные иски правительства против японского банка были отклонены, а в начале октября та же судьба постигла и возбужденное в пражском суде дело нынешнего владельца IPB, чешского банка CSOB, который пытался обвинить Nomura в незаконном захвате контроля над чешскими пивоваренными заводами Ceske pivo, из-за чего, собственно говоря, Nomura и заинтересовалась в свое время IPB, в историю с которым она была вовлечена почти случайно.

Бывший глава подразделения торговой деятельности Nomura в Европе Рэнделл Диллард появился на чешском рынке сразу после падения коммунистического режима в 1989 году. Сначала он действовал, главным образом, как советник правительства, но постепенно все больше начал заниматься скупкой акций за счет банка. К середине 90-х годов Nomura превратилась в главный инвестиционный банк Праги. Диллард неустанно заключал сделки, в какой-то момент его внимание привлек скрытый до поры до времени потенциал чешских пивоварен. Однако тогда же ими заинтересовался и IPB, и за контроль над пивоваренным заводом Radegast Дилларду пришлось выдержать ожесточенную схватку с Либором Прохазкой, заместителем генерального директора IPB. Впоследствии Диллард называл эту схватку грубой, но лично Прохазка завоевал его искреннее уважение. «Наши первые контакты были далеки от дружеских. Они представляли прочный торговый банк, и я восхищался ими. Именно так следует действовать на рынках ценных бумаг, где победители пленных не берут», – объяснил Диллард.

После битвы за Radegast Диллард и Прохазка стали работать вместе, а борьба завершилась тем, что пивоварня досталась Nomura, причем, эта компания приобрела также 10% акций самого IPB. В конце концов, дельцы договорились между собой, что Nomura следует выкупить и те 36% акций IPB, которые еще оставались в государственной собственности. Было решено, что это добавит японцам респектабельности, при этом, реальная власть Прохазки останется за сценой. В обмен на эту услугу Nomura дали возможность выкупить за 9.2 млрд. крон ($416 млн.) принадлежавший IPB пакет акций Plzensky Prazdroj – завода, выпускающего пильзенское пиво с самым знаменитым брендом на чешском рынке. Правда, требовалось еще убедить правительство в целесообразности подобных действий, но, в конце концов, чиновники осознали, что государство уже утратило контроль над IPB. Поскольку к этому времени финансовое состояние банка было удручающим, в марте 1998 года правительство согласилось продать свою долю за 2.9 млрд. крон – немного дешевле текущей стоимости акций. Тогда же, в марте, в один и тот же день были осуществлены обе операции. Затем Nomura провела слияние своих пивоварен и на следующий год продала их за $650 млн.

Впоследствии Nomura увеличила свое акционерное участие в IPB, доведя суммарные инвестиции в банк до 7.2 млрд. крон. Со временем правительство обвинило ее в нарушении обязательства внести в IPB 6 млрд. крон субординированного долга, но представители Nomura заявили, что последовавшее изменение рыночных условий исключило возможность выпуска долговых обязательств.

В то время Диллард был уверен, что IPB сильно недооценен и для Nomura есть смысл со временем утроить свои инвестиции, особенно если она сумеет удержаться в банке, пока Чешская Республика не вступит в ЕС, что и произошло в 2004 году. «Мы знали, что заходим в IPB в нужный момент, – заявлял он еще в 1999 году. – Мы были уверены, что покупать нужно именно сейчас, когда все пребывают в панике». По его словам, план Nomura заключался в том, чтобы придержать банк до вступления Чехии в Евросоюз. «Стоимость станет оптимальной в 2006 году, когда европейские банки будут рваться в страну, чтобы захватить там рыночную долю», – говорил тогда Диллард. Однако комиссия Nomura по оценке рисков не была преисполнена такой уверенности, поэтому Дилларду пришлось подстраховаться (на случай, если его инвестиции не оправдают надежд). Держателем акций IPB была Saluka Investments – специальная структура в Голландии. Nomura объявила, что данный пакет (46%) – это просто портфельные инвестиции, а сам Диллард стал только заместителем председателя наблюдательного совета. Кроме того, через оффшорные компании Nomura также получила опцион, в соответствии с которым имела право обменять свою долю в IPB на акции пивоваренных заводов. Когда IPB обанкротился, она использовал этот опцион и избавилась, таким образом, от обесцененных акций чешского банка. Суд пришел к выводу, что Nomura не была обязана раскрывать чешским властям свой опцион на продажу пакета.

Закат

В отношении вскрытых в IPB злоупотреблений ситуация была менее ясной. Прохазка и его партнер Иржи Тесар захватили контроль над IPB в результате скупки акций банка через свои дочерние структуры и ассоциированные с ними компании. После этого они занялись созданием финансовой и промышленной империи, используя наличность банка для приобретения контрольных пакетов акций компаний через дочерние фирмы и предоставление займов предпринимателям. «Банки дают возможность концентрировать собственность», – объяснил Прохазка корреспондентам в одном из своих редких интервью. Таким образом, к середине 90-х годов IPB превратился в доминирующую финансовую группу страны. Циничные обозреватели даже стали называть Чешскую Республику «территорией IPB». Характерно, что у IPB были весьма тесные связи с правящей Гражданско-Демократической Партией: главный советник премьер-министра даже входил в наблюдательный совет этого банка.

При этом, ситуация с невозвращенными кредитами была в этом банке весьма неважной; в конце концов обнаружилось, что 75% выданных займов безнадежны. Но менеджмент IPB резко реагировал на любые попытки критиковать его деятельность. Разобраться в бухгалтерии было крайне трудно: картина была расплывчатой из-за обширной сети дочерних компаний и ассоциированных структур. Поэтому Центральный банк не предпринимал никаких мер. Когда аудиторская фирма Coopers & Lybrand указала, что у IPB резервов на покрытие долгов на 20 млрд. крон меньше, чем следовало бы, банк просто заменил ее компанией Ernst & Young (позднее обвиненную чешским Кабинетом аудиторов в недобросовестном составлении отчета по IPB).

В Nomura сознавали, что IPB – рискованная инвестиция. На этот банк уже пошли нарекания, а к моменту приватизации аудиторы Ernst & Young указали на необходимость увеличения резервов на 16 млрд. крон. Тем не менее, Диллард считал, что проблемы можно урегулировать и что из четырех крупнейших банков страны именно у IPB наиболее значительный потенциал, который можно быстро реализовать, поскольку этот банк собирались приватизировать первым. «У IPB были проблемы, и мы сознавали их масштаб, но понимали и то, что их можно решить. Мы могли со временем удвоить стоимость основного капитала», – утверждал Диллард в 1999 году. В свою очередь, аналитики были приятно удивлены, что от правительства не требуют предоставления государственных гарантий. Диллард после краха IPB сожалел, что недооценил проблемы этого банка и что фирма PricewaterhouseCoopers, консультировавшая Nomura, не смогла получить полный доступ к финансовой документации IPB.

После покупки госпакета IPB специалисты Nomura помогли реорганизовать управление рисками в этом банке и внедрили там схему развития, включавшую списание 45 млрд. крон самых безнадежных долгов. Кроме того, Nomura помогла IPB расширить бизнес в розничной сфере, так что, когда число клиентов банка дошло до 2.9 млн., а доля рынка депозитов увеличилась до 22%, его единственным серьезным конкурентом остался только государственный сберегательный институт Ceska Sporitelna. Тем не менее, у Nomura недоставало опыта, чтобы радикально трансформировать розничную деятельность IPB. Впоследствии Диллард отметил: «Нам следовало раньше привлечь партнера из сферы коммерческого банкинга». Не было у Nomura и контроля над кредитными решениями IPB; его прочно держал в своих руках Прохазка. Только перед самым крахом Nomura обрела в банке реальную власть, вынудив Прохазку выйти из совета директоров. Тогда же Тесар оставил пост председателя наблюдательного совета, а освободившуюся должность занял Диллард. Много позднее Диллард объяснил свои действия в те времена так: «По мере нарастания проблем в IPB мы все более включались в его деятельность, пытались делать все, что могли, но без реального контроля над банком мы не могли сделать достаточно, чтобы спасти его в настолько недружественном окружении».

Кризис замаячил на горизонте весной 2000 года, когда Ernst & Young, аудитор IPB, и Центральный банк заглянули в бухгалтерские документы IPB. Центральный банк воспользовался возможностями, которые открылись в связи с утратой IPB политической поддержки после неблагоприятных для его покровителей выборов, чтобы начать задавать жесткие вопросы относительно внебалансовых схем. В свою очередь, фирма Ernst & Young, так и не завершившая аудит счетов за 1999 год, проинформировала Центральный банк о недостаточном резервировании средств: с точки зрения этих экспертов резервов должно было быть на 21 млрд. крон больше. В результате Центральный банк затеял расследование, которое выявило еще более удручающую картину: анализ половины займов показал, что недостаток резервов составляет 40 млрд. крон. В этой ситуации Центральный банк и правительство оказали давление на Nomura, требуя рекапитализации IPB. Однако Диллард парировал тем, что его компания была просто портфельным инвестором. Тем временем, один из миноритарных акционеров возбудил иск с целью блокирования увеличения уставного капитала. По словам Йозефа Тосовски, руководившего в те времена Центральным банком, акционеры либо не хотели, либо не могли помочь своему банку: «Были только переговоры, тормозившие процесс».

Национальный инвестор

Фактически крах IPB, произошедший через два года после прихода в него Nomura, стал частью системного банковского кризиса в стране как прямого следствия неторопливости правительства в плане приватизации отрасли. Из-за недостатка опыта, злоупотреблений и давления со стороны властей государственные банки предоставляли заемщикам миллиарды крон в виде кредитов, которые в связи с неэффективно функционирующей юридической системой не могли быть ни выплачены добровольно, ни стребованы. Когда разразился экономический кризис 1997-1999 годов и Центральный банк ужесточил стандарты относительно резервов, как IPB, так и государственные банки Ceska Sporitelna и Komercni Banka фактически стали несостоятельными. К концу 1999 года невозвращенные долги составляли треть всех выданных займов, их сумма соответствовала 26% от ВВП. Правительство социал-демократов, избранное в середине 1998 года, было вынуждено помочь государственным банкам в решении их проблем, после чего можно было бы приватизировать эти финансовые институты (за гораздо большие суммы, чем Nomura заплатил за IPB).

Однако программа государственной помощи не включала поддержку частного IPB, и впоследствии именно это решение арбитражный суд счел дискриминационным и не имеющим юридических оснований, тем более что операция по отделению IPB от Nomura была проведена небезупречно. Сначала правительство объявило, что между февралем и июнем менеджмент вывел из банка около 57 млрд. крон ($1.6 млрд.), вкладчики ринулись забирать свои деньги из IPB. В прессе ситуация освещалась тенденциозно, у населения складывалось впечатление, что сбережения оказались под угрозой. Поэтому корпоративные вкладчики за несколько дней изъяли из банка около 17 млрд. крон ($440 млн.), а частные клиенты – 8 млрд. крон ($160 млн.). Таким образом, в результате панического изъятия вкладов IPB за четыре дня лишился 25 млрд. крон в депозитах.

Впоследствии суд обвинил заместителя министра финансов в том, что паника была порождена его высказываниями о несостоятельности банка. «Создав очаг напряженности, правительство поднесло спичку к сухим дровам», – объяснил один из топ-менеджеров IPB. При этом, предоставив государственные гарантии конкурентам IPB, власти наотрез отказали в помощи этому банку. Тут же было принято постановление, в соответствии с которым у IPB появился новый собственник. Полиция закрыла двери банка в пятницу, 16 июня 2000 года, а уже к понедельнику появился новый владелец. Им стал CSOB, четвертый по величине банк Чехии (мажоритарный акционер – бельгийский KBC Bank), имевший надежные связи с Центральным банком. Вкладчикам сразу же были предоставлены государственные гарантии относительно их сбережений, хотя Nomura в этой помощи было отказано. В результате за один уикенд CSOB превратился в крупнейший банк страны, причем, сохраняет этот статус до сих пор.

Впоследствии суд вынес вердикт по поводу того, что действия правительства во времена кризиса были безосновательными и дискриминационными: правительство тихо передало CSOB активы IPB со всеми гарантиями за 4.3 млрд. крон, как было установлено последующими оценками. Это и понятно: для Центрального банка и министра финансов CSOB был наилучшим партнером и единственным институтом, способным провести поглощение IPB немедленно и предотвратить распространение паники. Впоследствии Тосовски утверждал, что в ситуации с IPB наличествовал системный риск, причем, «для налогоплательщиков не было менее дорогостоящей альтернативы». Он заявил: «Если вернуться назад, я бы ничего не стал менять». Правда, в то, что любое другое решение обошлось бы налогоплательщикам дороже, чем это, верится с трудом, поскольку CSOB использовал предоставленные гарантии, чтобы полностью переложить долги IPB на государство, что привело к конфликтам с правительством, которые продолжаются и до сих пор.

По словам представителей Nomura, помощь, оказанная соперникам IPB в конце 90-х годов, подорвала его конкурентоспособность и в итоге привела к краху. Дэн Джексон, руководитель Nomura International, заявил: «Путь, избранный правительством для вывода банков из системного кризиса, перекрыл IPB все шансы на выживание». Правительство, в свою очередь, обвинило во всех проблемах IPB его собственное руководство. По словам чиновников, финансовое состояние IPB было хуже, чем у остальных банков, причем, частично это было обусловлено тем, что он продолжал кредитование, когда другие банки уже прекратили давать займы. При этом, против менеджеров IPB, включая Прохазку и представителей Nomura, было возбуждено уголовное дело, главным образом, по фактам продажи пивоваренных заводов. Кроме того, Прохазку обвинили в фальсификации банковских данных, нарушении обязательств по остальным активам и злоупотреблении информацией. Эдуарда Ондерку, который остается главой пражского офиса Nomura, обвинили в злоупотреблении информацией. Некоторые из этих дел все еще рассматриваются в чешских судах.

По мнению юридических экспертов, многие из этих претензий не давали оснований для обвинительных заключений в других юрисдикциях. Тем не менее, новое правительство Чехии было враждебно настроено по отношению к IPB и Nomura из-за их тесных связей с правым крылом Гражданско-Демократической партии, кроме того, чиновники были не довольны прибылями, которые Nomura извлекла в результате продажи пивоваренных заводов. Ян Младек, занимавший в то время пост заместителя министра финансов, объяснил позицию правительства следующим образом: «Мы рассчитывали, что в порядке компенсации за эти прибыли они проведут реструктуризацию банка». После кризиса Диллард признал, что ошибся, игнорируя политическую составляющую и недооценив сдержанную враждебность Центрального банка по отношению к менеджменту IPB: «Вы в любом случае не будете популярны, если работали с прежним правительством. Нас сочли виновными в сговоре, и мы оказались просто иностранными козлами отпущения и самой очевидной мишенью для обвинений».

Юридический итог

Утрата политической поддержки нанесла Nomura серьезный удар и в другой сфере. Диллард весьма стремился стать иностранным инвестором чешской банковской отрасли, но (не без помощи правительства) предложенную им цену в ходе приватизации Ceska Sporitelna перебил австрийский Erste Bank, затем его постигла неудача и в конкурсе по Komercni Banka. Оба банка «шли с молотка» с серьезными государственными гарантиями, при этом, правительство выделило 400 млрд. крон, чтобы дать им возможность списать безнадежные долги. Во время их продажи Nomura отчаянно старалась провести слияние IPB с каждым из этих банков, но ее усилия были тщетными. Попытки Дилларда договориться с консорциумом в составе итальянского банка UniCredit и германской страховой компании Allianz оказались безуспешными: потенциальные покупатели, заглянув в финансовую документацию IPB, сразу перевели переговоры в вялотекущую форму, дожидаясь, чтобы Nomura заручилась государственной поддержкой. Конфронтация властей с Диллардом усиливалась: правительственные чиновники возмущались тем, что они воспринимали как попытку втянуть правительство в расходы, не теряя контроль над банком.

Младек попытался обсудить ситуацию с японской родительской компанией, но его вернули обратно к Дилларду. В последние дни существования IPB Диллард предложил вернуть принадлежащие Nomura акции правительству за @1, но настаивал на сохранении оффшорных структур и своем праве надзора за процессом реприватизации. Эти условия были не приемлемы для правительства, полностью утратившего доверие к Nomura. Ретроспективная оценка ситуации показывает, что Диллард вышел из игры слишком поздно. «Он должен был покинуть Nomura через год после кризиса и учредить собственный хедж-фонд в Лондоне», – заверяет Ян Клацек, номинальный глава банка, назначенный на этот пост Диллардом.

Понятно, что Nomura была возмущена действиями чешского правительства, лишившими ее 46% акций IPB без всякой компенсации (стоимость банка после краха оценивали отрицательной величиной – в минус 67.8 млрд. крон), и изгнанием с рынка страны. При этом, Nomura оценивает стоимость своего пакета накануне банкротства IPB в 25-43 млрд. крон. Правда, следовало учитывать и прибыль, которую японцы получили при обмене своей доли в IPB на акции пивоваренных заводов… Всем этим оперировали и скрупулезно взвешивали решение суды на протяжении нескольких лет. Наконец, в марте текущего года арбитражный суд в Лондоне постановил, что «Чешская Республика нарушила свои обязательства относиться к иностранным инвесторам честно и беспристрастно» и не пожелала защитить инвестиции японской компании Nomura в чешский финансовый институт IPB.

Постановление лондонского Международного арбитражного суда дает Nomura право требовать от чешского правительства компенсации за свои убытки, сопряженные с крахом IPB в 2000 году. В сентябре Швейцарский федеральный верховный суд поддержал решение лондонских коллег и постановил, что Чешская Республика должна выплатить Nomura 40 млрд. крон ($1.8 млрд.), поскольку правительство не приняло адекватных мер для защиты инвестиций японского банка в 1998-2000 годах. Правительство сочли виновным в отказе от поддержки IPB и подталкивании его к банкротству в 2000 году, перед тем как вывести его из-под контроля Nomura и передать CSOB всего несколькими днями позже.

Правда, эта сага завершится, похоже, мировым соглашением вне суда. Nomura стремится восстановить свою репутацию и вернуться на чешский рынок. В свою очередь, готово пойти на мировую и правительство. Кроме того, недавние выборы могут обеспечить заключение пакта между социал-демократами и гражданскими демократами, а в результате появится правительство, способное «закопать топор войны» и похоронить печальную историю с чешскими инвестициями Nomura.

Галина Резник,
по материалам The Banker, Radio Prague, Czech Business Weekly, The Prague Post,
Prague Daily Monitor, ce-review.org

 
© агенство "Стандарт"