журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
рубрики
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ

СТРАТЕГИИ

ОТРАСЛЬ

ИТОГИ

ПРОИЗВОДСТВО

ТЕХНОЛОГИИ

ЭКОЛОГИЯ

МЕТAЛЛЫ МИРA

ЦЕНОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Металл бюллетень. Украина" – №8, 2006

СТРАТЕГИИ

Казахстанская интрига

Российско-казахстанские узлы на рынках металлов
и минерального сырья

В металлургической промышленности Казахстана намечаются большие перемены: шесть главных горнорудных предприятий страны будут объединены в холдинговую компанию, с тем чтобы впоследствии осуществить IPO на лондонской бирже. Сейчас все эти ГОКи входят в Евразийскую промышленную ассоциацию (ЕПА), а часть акций в трех крупнейших из них принадлежит государству. В ходе реорганизации правительство обменяет эти пакеты на долю в новой компании, а далее оценит стоимость госпакета по результатам IPO и выставит его на приватизацию. При этом, характерно, что, хотя такая программа – чисто внутреннее дело Казахстана, ее реализация ощутимо затрагивает интересы российских металлургов.

nМестный колорит

Природа щедро одарила Казахстан минеральными ресурсами. Именно они составляют основное богатство страны. В середине 90-х годов главные ГОКи находились под контролем трех предпринимателей – их нынешних собственников Александра Машкевича, Алиджана Ибрагимова и Патоха Шодиева, которые учредили на их базе ЕПА и занялись реальным развитием отрасли. Однако, как и в России, приходу этих собственников предшествовала серьезная борьба, поскольку ценные активы сначала отвоевывались у всесильной в те времена группы Trans-World Group (TWG), крупнейшего металлотрейдера на постсоветском пространстве. Эта борьба без правил велась параллельно с «алюминиевыми баталиями» в России, правда, была отнюдь не такой кровопролитной, ведь в Казахстане она на выходила за уровень властных структур.

Процесс вытеснения TWG из Казахстана возглавил Александр Машкевич, уроженец города Фрунзе (теперь – Бишкек), кандидат педагогических наук, который во времена перестройки подался в кооператоры, сначала действуя в Бишкеке, затем переместившись в Алма-Ату. Машкевич к началу металлургической войны в Казахстане уже превратился в «опытного бизнесмена»: по данным газеты Business Press, начальный капитал он заработал еще в Киргизии, на сверхприбыльной торговле иссык-кульскими опиатами и ураном. Позднее от этого крайне опасного бизнеса он удалился и восстановил былую дружбу с казахстанским бизнесменом-«авторитетом» Бернштейном, который и ввел его в круг «избранных», в том числе, познакомив с братьями Шодиевыми, Черными и Рубенами – создателями TWG. С этого и начался новый этап карьеры Машкевича – в металлургии.

В августе 1994 года Александр Машкевич со своими постоянными партнерами Шодиевым и Ибрагимовым учредил компанию Kazakhstan Mineral Resources Corporation (KMRC), а затем KMRC и Landal C.A., дочернее предприятие TWG, зарегистрировали на Виргинских островах компании Ivedon International, Japan Chrome Corporation и Whiteswan Ltd. С этого момента и начали разворачиваться основные события. В конце 1994 года АКБ «Залог-банк», входящий в группу TWG, открыл «Евразийский банк» (61% акций его принадлежал АКБ «Залог-банк»), а Патох Шодиев стал внештатным советником премьер-министра Казахстана. Закрепившись на этом посту, он сумел войти в доверие к жене Назарбаева, затем и к нему самому, со временем, наконец, к остальным его родственникам, занимавшим престижные должности во властных структурах. В итоге фактически Машкевич превратился в кассира «семьи» Назарбаева и начал стремительную атаку на бизнесменов, оказавшихся не столь предприимчивыми и, к тому же, владевших привлекательными промышленными активами.

Все началось с хрома: первым попал под удар Виктор Тё – основатель и бессменный президент НАК «КРАМДС». По личному распоряжению Президента, Тё вывели с этого предприятия, в управлении которого находились АО «Феррохром» и Донской ГОК, а затем, в октябре 1995 года, на базе этих предприятий и Аксуского завода ферросплавов было создано ОАО «Казхром». Контрольный пакет (52% акций) этого предприятия сразу приобрела компания Машкевича Japan Chrome Corporation, а возглавил его бывший замминистра промышленности и торговли Дюсембай Дуйсенов. Правда, ненадолго: в 1996 году его «по просьбе» тогдашнего министра энергетики и угольной промышленности Виктора Храпунова сменил постоянный помощник министра Агзам Баяндаров, а уже в октябре 1997 года президентом «Казхрома» стал его нынешний глава – Сатыбалды Ибрагимов (брат Алиджана). С точки зрения Александра Машкевича, этот человек был вполне надежным: работая в 1960-1970 годах на «Карметкомбинате» он получил срок на семь лет «за хищение социалистической собственности», но так и не выдал одного из своих важных подельников.

Параллельно Машкевич и партнеры занялись алюминиевыми активами, так что в сентябре 1995 года под контролем их компании Whiteswan оказался Павлодарский алюминиевый завод, а в апреле 1996-го – Торгайское и Краснооктябрьское бокситовые управления и АО «Керегетас». Все происходило невероятно стремительно, и уже 9 марта 1996 года на базе этих предприятий постановлением правительства было создано ОАО «Алюминий Казахстана». Руководителем компании стал еще один приятель Машкевича по Киргизии – Алмаз Ибрагимов, которого еще в декабре 1994 года внедрили на ПАЗ в качестве генерального директора. Тогда же, в феврале 1996-го, под контроль фирмы Ivedon International перешло Соколовско-Сарбайское горнообогатительное производственное объединение, первым главой которого остался Михаил Баженов, активист всех предвыборных кампаний Президента Назарбаева.

Все расчетные и валютные счета данных компаний были сосредоточены в Евразийском банке, где председателем наблюдательного совета стал Александр Машкевич, который, кстати, от имени Ivedon International, Japan Chrome Corporation и Whiteswan Ltd подписывал все приватизационные договора с правительством Казахстана. Фактически Машкевич, Шодиев и однофамильцы Ибрагимовы стали полноценными владельцами всех этих предприятий.

Однако весной 1997 года обострились клановые стычки во властных кругах, тогда же начались и серьезные конфликты между TWG и KMRC: владельцы TWG забеспокоились, обнаружив, что Машкевич и К0 слишком уж хорошо вписались в «семью» Президента. Впрочем, в TWG слишком поздно учуяли опасность, так что Машкевич успел подготовиться к сражению. Он обнародовал принципы стратегии этой группы, входившей в горнорудные предприятия в роли корпоративного управляющего, но, как и в других странах СНГ, использовавшей эти права для внедрения системы специальных мер по передаче управляемых предприятий в финансовую кабалу ее банковским, трейдерским и снабженческим структурам. Машкевич и партнеры справедливо утверждали, что в процессе работы с казахстанскими компаниями TWG практически изымала их собственные оборотные средства, которые затем возвращала им, но уже в виде кредитов. В результате погашения этих кредитов и процентов по ним предприятия – при росте объемов производства – оказывались на грани банкротства. По словам Александра Машкевича, к середине ноября 1997 года эти предприятия практически остались без запасов сырья, материалов, наличия готовой продукции и денег, а TWG после этого просто отошла от реального управления.

Разъяснив свою позицию всем нужным людям, Машкевич и новый руководитель Госкомимущества Максутбек Раханов воспользовались старыми доверенностями и провели собрания акционеров на всех предприятиях группы. Согласно их решениям все менеджеры TWG были устранены. Разумеется, TWG обратилась в суд, однако после долгих тяжб Верховный Суд Казахстана вынес нужный партнерам вердикт: в конце января 1999 года TWG лишилась акций «Казхрома», ССГПО и «Алюминия Казахстана», а все кредитные соглашения и торговые договора, заключенные предприятиями с TWG, были признаны недействительными. Правда, пакеты акций Ivedon Internationa, Japan Chrome Corporation и Whiteswan были распределены между KMRC и TWG, но тем же весьма изящным судебным решением доля TWG была передана под управление самих предприятий. При этом, характерно, что действия Машкевича были согласованы и синхронизированы с действиями таких же «бизнесменов» в России (включая владельца «Русала» Олега Дерипаску), что наводит на мысль о существовании даже в те времена тесных связей между казахстанской и российской металлургическими бизнес-элитами.

После приватизации отобранных у TWG предприятий Машкевич, Ибрагимов и Шодиев организовали инвестиции в их развитие и учредили на их базе ЕПА – не компанию в общепринятом смысле, а нечто вроде общественной организации. Реальный же контроль над всеми ее активами осуществляет Eurasia Natural Resources Corp. Именно поэтому успешное размещение акций ЕПА на зарубежных фондовых биржах возможно только в случае консолидации ее разнопрофильных ГОКов в рамках единого холдинга. Миноритарные доли в некоторых компаниях ЕПА, которые войдут в состав холдинга, принадлежат правительству Казахстана, к тому же, эти государственные пакеты подлежат обмену на акции новой компании, которая, как планируется, осуществит IPO в Лондоне. Кроме того, 20% ее акций будут размещены на Казахстанской фондовой бирже KASE.

nКонсолидация

по-казахстански

Официальная версия относительно цели нынешних преобразований – вывод компаний горнометаллургической отрасли страны на мировой фондовый рынок. По словам премьер-министра Даниала Ахметова, у нового холдинга будет высокий уровень капитализации, при этом, ожидается, что диверсифицированный характер компании существенно повысит стоимость ее акций. В случае успешного размещения IPO у новой группы появятся дополнительные средства для инвестиций в развитие горнорудного производства и для диверсификации бизнеса в сферы следующих металлургических переделов. Эти планы полностью соответствуют политике правительства и намерениям Нурсултана Назарбаева относительно выхода местных бизнесменов на мировой уровень. В русле этой политики на зарубежные фондовые рынки в рамках единого проекта скоро будут выведены национальная нефтегазовая компания «КазМунайГаз» и холдинг по управлению госактивами «Самрук», а IPO горнорудного холдинга в Лондоне запланировано на осень 2007 года. В настоящее время ЕПА проводит поиск, аудит и оценку инвестиционных банков, которым стоит поручить андеррайтинг.

В принципе, затруднений с проведением IPO такой компании не предвидится. В холдинг войдут АО «Транснациональная компания «Казхром» (с ней недавно слился «Серовский завод ферросплавов» из России), Соколовско-Сарбайское горнопроизводственное объединение (ССГПО), Евроазиатская энергетическая корпорация, «Алюминий Казахстана», Павлодарский электролизный завод и Жайремский ГОК, которые обеспечивают основную часть добычи в стране хромитовых и бокситовых руд (100%), руд черных металлов (80%), а также угля (суммарно 20% добычи по стране). При этом, у ассоциации имеется вполне надежная сырьевая база с запасами по железной руде на 80-90 лет, добыче хромовых руд – на 80, бокситам и марганцевой руде – на 40-50.

«Казхром» специализируется на выпуске черных металлов, а также добыче и обогащении сырья для черной металлургии. Объемы производства в 2005 году составили 1,33 млн. т ферросплавов, 3,6 млн. т хромовой руды, 305,2 тыс. т марганцевого концентрата. В свою очередь, ССГПО (30,7 млн. т железной руды в год) выдало 4,8 млн. т железорудного концентрата, 7,5 млн. т окатышей и 405 тыс. т доломита, Евроазиатская энергетическая корпорация генерирует электроэнергию (10,2 млрд. кВт/ч в 2005 году) и добывает уголь (16,3 тыс. т), «Алюминий Казахстана» за прошлый год произвел 1,5 млн. т глинозема и 6,2 т галлия. Еще один привлекательный актив – Павлодарский электролизный завод – пока находится на стадии строительства, которое будет завершено в 2012 году; его мощности составят 250 тыс. т алюминия, причем, в проекте предусмотрено создание каптивного производства обожженных анодов (136 тыс. т в год). Наконец, Жайремский ГОК специализируется на производстве и экспорте марганцевых (421 тыс. т) и баритовых концентратов (356 тыс. т).

Однако, похоже, что консолидация горнорудных активов Казахстана не ограничится созданием холдинга в данном составе. Незадолго до обнародования этих планов председатель совета директоров медной корпорации «Казахмыс» Владимир Ким объявил о своем намерении приобрести 25% акций компании ENRC Kazakhstan Holding B.V., подразделения ENRC, которое, собственно, и контролирует предприятия Евразийской промышленной ассоциации. Наложение этих двух событий насторожило аналитиков: понятно, Ким либо действует в собственных интересах и покупает акции из тех соображений, что их курс будет быстро расти, либо же начинает консолидацию горнорудных активов в интересах государства. Второй из данных вариантов чреват крайне нежелательным сценарием развития событий для российских металлургических магнатов, для которых два самых привлекательных актива ЕПА – «Алюминий Казахстана» и ССГПО – представляют особый интерес.

nДрузья

тире соперники

Развал СССР разрушил сложившуюся в промышленности систему поставок: во многих случаях производители и потребители сырья оказались по разные стороны границ. В результате «Русал» был отрезан от павлодарского глинозема, впрочем, хотя позднее эти поставки и возобновились, время от времени возникали сомнения в их надежности. Оптимальным решением этой проблемы были бы долгосрочные соглашения и совместная реализация проектов.

В таком альянсе была заинтересована и казахстанская сторона, поскольку в 2003 году Александр Машкевич при увеличении своего пакета акций «Алюминия Казахстана» за счет приобретения госпакета (31,7%) на приватизационном тендере обязался в течение полутора-двух лет построить завод по выплавке алюминия мощностью около 1 млн. т, а это – весьма капиталоемкий проект. Поэтому в 2004 году Машкевич и Дерипаска подписали меморандум об учреждении на паритетных началах Евразийской алюминиевой компании (ЕАК) для строительства в Казахстане алюминиевого (мощность – 500 тыс. т в год) и глиноземного (соответственно – 1,5 млн. т в год) заводов. Казалось бы, договор устраивал обоих алюминиевых магнатов: «Алюминий Казахстана» создал бы национального производителя первичного металла с меньшими затратами, а «Русал» обеспечил бы свои предприятия дополнительными поставками глинозема. Однако сходство интересов оказалось иллюзорным.

Строительство обоих предприятий должно было начаться одновременно – в 2006 году, однако этого не произошло. В принципе, соглашение исходно страдало конфликтом интересов: ЕПА была заинтересована в том, чтобы в первую очередь строился алюминиевый завод, а «Русал», который, по оценкам аналитиков, обеспечивает себя собственным сырьем на 75%, настаивал на приоритетном сооружении глиноземного комбината. Кроме того, для Дерипаски это соглашение исходно содержало большую ложку дегтя: появление алюминиевого производства в Казахстане, который гораздо ближе к Китаю – одному из основных потребителей легкого металла, может создать для «Русала» серьезные проблемы с реализацией собственной продукции. При этом, понятно, что новый алюминиевый завод поглощал бы львиную долю дополнительного глинозема, поставляемого новым комбинатом. В связи с этим Дерипаска быстро утратил интерес к казахстанскому проекту.

В общем, к октябрю 2005 года, когда китайские закупки алюминия сократились на треть, минусы проекта перевесили плюсы, и учредители ЕАК объявили, что реализация $3-миллиардного проекта приостановлена на неопределенный срок. В результате «Русал» сосредоточил усилия на собственных проектах – увеличении добычи бокситов в Гвинее и Гайане и расширении производства глинозема на Ачинском и Николаевском глиноземных заводах. Возможно также, что основную роль в решении Дерипаски относительно казахстанской стройки сыграла покупка лицензии на разработку Североонежского месторождения бокситов, для переработки которого компания собирается строить в России глиноземный завод мощностью 1,4 млн. т в год. Естественно, интерес «Русала» к альянсу с «Алюминием Казахстана» упал еще больше, после того как группа подписала соглашение с «СУАЛом» о совместном участии в проекте «Коми-Алюминий», предусматривающем строительство глиноземного завода мощностью 1,4 млн. т (стоимость всего проекта оценивается в $1,2 млрд., что ощутимо меньше инвестиций в казахстанский проект). Правда, в «Русале» утверждают, что Казахстан для компании был и остается приоритетным направлением, сам проект с «Алюминием Казахстана» не отменен, а пока просто отложен. Официальный представитель российской компании заявил: «Мы не отказались от своих планов и рассматриваем другие варианты реализации проектов в этой стране». Правда, скорее всего, эти проекты Дерипаска и Машкевич будут выполнять врозь.

В конце концов, Машкевич просто обязан построить алюминиевый завод, в первую очередь, потому что этого требует правительство. Правда, для этого нужны очень крупные инвестиции, но здесь на помощь олигарху пришел сам Президент: в ходе апрельского визита Назарбаева в Москву Внешэкономбанк (ВЭБ) подписал соглашение о сотрудничестве с Евразийской промышленной ассоциацией. Этот договор предполагает «реализацию проектов строительства, модернизации и увеличения мощностей принадлежащих ЕПА предприятий». Конечно, официально было объявлено, что подписанное соглашение «будет способствовать расширению сотрудничества между Россией и Казахстаном», однако, скорее, это следует расценивать как выпад российских властей непосредственно против Олега Дерипаски, отнюдь не заинтересованного в появлении конкурента. В конце концов, если бы официальная версия соответствовала действительности, имело смысл подождать открытия созданного двумя странами Евразийского банка развития и именно ему поручить финансирование ЕПА… Как бы там ни было, но Дерипаска отреагировал просто: он обнародовал планы выхода на зарубежные рынки капитала и с этой целью начал подготовку «Русала» к IPO. Тем же сейчас занимается и Машкевич, поэтому российские эксперты полагают, что грядущая интеграция алюминиевой промышленности России и Казахстана будет «бархатной», т.е. в отличие от «алюминиевых баталий» 90-х годов пройдет сравнительно цивилизованно.

nКремлевская

подножка

В принципе, опыт такого «частно-государственного партнерства» и «бархатной» консолидации уже есть: Внешторгбанк активно поддерживает владельца «Уральской стали» Алишера Усманова в его усилиях по консолидации железорудной отрасли России, Украины и Казахстана. Правда, несмотря на эту поддержку Усманов пока сумел объединить под своим контролем только три крупнейших российских ГОКа. Украинские предприятия пока воздерживаются от вхождения в его широко разрекламированную «Евразийскую горнометаллургическую компанию» (ЕГМК), а Машкевич и правительство Казахстана, получившие такое же предложение в мае прошлого года, решили, судя по всему, пойти иным путем. Во всяком случае, об этом свидетельствует создание диверсифицированного горнорудного холдинга, что исключает сценарий вхождения ССГПО в империю Усманова.

По мнению российских аналитиков, действия властей и владельцев активов ЕПА означают, что они отказались от предложения Алишера Усманова участвовать в создании четвертой в мире горнорудной компании благодаря включению в нее казахстанского ССГПО. Таким образом, оказались преждевременными прошлогодние заявления Алишера Усманова и его партнера Василия Анисимова о согласии частных акционеров Соколовско-Сарбайского ГПО и правительства Казахстана на создание ЕГМК, в которой российская и казахстанская стороны получат по 50% акционерного капитала.

Стремление главы «Металлоинвеста» договориться о включении в его холдинг ССГПО вполне понятно: это предприятие считается одним из самых интересных активов ЕПА. В 2004 году его мощность вдвое превысила проектные показатели, а в 2006-м добыча сырой руды ожидается в объеме 40,2 млн. т, производство концентрата – 16,7 млн. т, окатышей – 8,7 млн. т. ССГПО после прошлогоднего конфликта с «Магниткой» уже восстановило прежние поставки сырья магнитогорскому комбинату, одновременно упрочив связи со своими стратегическими партнерами в Китае. В 2006 году отгрузка сырья в эту страну будет доведена до 5,2 млн. т (по итогам 2005 года – 2,3 млн. т), а в 2007-м и того больше – до 6 млн. т. Поэтому ССГПО прекрасно вписалось бы в пропагандируемую Усмановым горнорудную компанию с капитализацией в $10 млрд. и объемами добычи до 80 млн. т железной руды в год. С другой стороны, такая диверсификация, в большой мере, обезопасила бы Машкевича и его партнеров от политических рисков, сопряженных с деятельностью в Казахстане (правда, скорее всего, они-то для него не слишком велики).

Однако в этой идее есть и свои минусы: превращение в четвертую по величине компанию в мировой железорудной отрасли отнюдь не гарантирует преуспевания на чрезвычайно консолидированном мировом рынке. Конкурировать с такими гигантами как бразильская группа CVRD, выпускающая более 200 млн. т ЖРС в год, весьма непросто, причем, «большая тройка» стабильно наращивает объемы производства. По оценкам экспертов российской компании АВК, в структуре импорта Китая и Японии, крупнейших покупателей железной руды, преобладают Бразилия и Австралия. Доля этих стран в совокупности с Индией в китайском и японском импорте руды составляет около 90%. При этом, контракты крупнейших поставщиков с китайскими и японскими сталелитейными компаниями заключены на долгосрочной основе, что гарантирует монополистам солидные заказы и прибыли на длительный период, а другим железорудным компаниям – невозможность проникнуть на эти рынки.

Правда, по мнению аналитиков из AME Mineral Economics, в ближайшие два года спрос на железорудное сырье возрастет, примерно, на 17%, да и позднее будет сохраняться мировой дефицит. Более того, они уверены, что даже после насыщения рынка цена на ЖРС снизится не более чем на 10-15%. Эти тенденции благоприятствуют консолидации действующих производственных активов и запуску новых горнорудных проектов. Создание мощных международных корпораций, располагающих финансовыми и производственными ресурсами, дает возможность не только контролировать основные торговые потоки, но и привлекать инвестиции в расширение и модернизацию производственных мощностей. С 2000 года одна только CVRD вложила в такие проекты около $10 млрд. Очевидно, ни одна из казахстанских компаний не сможет организовать подобный объем инвестиций, да и холдингу Усманова, если он все-таки будет создан, подобный объем капиталовложений будет не по плечу. Поэтому, по прогнозу АВК, возможный прирост добычи сырья в случае создания ЕГМК будет не ощутим на мировом рынке по сравнению с ожидаемым к 2010 году увеличением мощностей «большой тройки» на 240 млн. т.

В такой ситуации объединенная компания не станет влиять на установление базовой цены, поскольку вероятность того, что в ближайшее время ЕГМК сумеет заключить долгосрочные контракты на значительные объемы руды, крайне мала. «Связи в мире установлены исторически, они продиктованы большими объемами поставок высококачественной руды», – утверждают аналитики. Фактически, даже если ЕГМК будет создана в предполагавшемся авторами этой идеи составе, она не станет глобальным игроком. В этом случае Усманов и Анисимов попросту монополизируют рынки железорудного сырья в России, Украине и Казахстане. Разумеется, эти предприниматели не настолько наивны, чтобы верить в собственную демагогию о конкурентоспособности ЕГМК на мировом рынке. Скорее, они ставят перед собой иные задачи: хотя монополия на ЖРС выгодна уже сама по себе, похоже, что их главная цель – создание горнометаллургического комплекса, в который вольются крупные сталелитейные компании. Тогда он автоматически стал бы самым мощным игроком российского рынка и действительно был бы конкурентоспособен за рубежом. Именно в порядке достижения этой цели и была предпринята прошлогодняя атака на Магнитогорский металлургический комбинат (ММК), оказавшийся самым уязвимым в отношении подобных атак.

nПустые хлопоты

«Магнитка» остро зависит от поставок ЖРС построенным в свое время для обеспечения этого комбината сырьем ССГПО. С одной стороны, технологии ММК адаптированы к использованию именно казахстанской руды, а, с другой, это предприятие в отличие от большинства его российских конкурентов до сих пор не обзавелось собственной сырьевой базой. Поэтому раньше именно «Магнитку» считали одним из основных претендентов на приобретение государственного пакета акций ССГПО, именно этой компании прошлогодний альянс ССГПО с ГОКами Усманова причинил самый ощутимый ущерб.

Когда в мае прошлого года ССГПО прекратило отгрузку сырья на «Магнитку» и то же сделали российские ГОКи Усманова, многие аналитики полагали, что владельцы комбината капитулируют и согласятся на слияние ММК с железорудным олигархом. Правда, по официальной версии, прекращение казахстанских поставок было связано с разногласиями в части цены на ЖРС: ММК потребовал от ССГПО снизить цену на окатыши на 35-40%. Однако казалось вполне очевидным, что просто владельцы Михайловского и Лебединского ГОКов договорились с ССГПО о совместных действиях, которые могли бы принудить «Магнитку» к слиянию. Казалось бы, исход этого нажима был ясен: ведь эти три предприятия поставляли ММК до 90% необходимой товарной руды. Однако Виктор Рашников, в те времена – генеральный директор ММК, а теперь – председатель его совета директоров, не согласился «выбросить белый флаг». Он договорился с собственными конкурентами, которые и помогли ему прорвать сырьевую блокаду: комбинату начали поставлять ЖРС «Карельский окатыш» (300 тыс. т окатышей в месяц) и Качканарский ГОК (около 100 тыс. т концентрата). Кроме того, в игру включился Полтавский ГОК… В общем, «Магнитку» стали подпитывать еще и украинскими окатышами (более 200 тыс. т).

Таким образом, атака Усманова провалилась. Однако при общей оценке всех итогов видно, что эти действия не причинили ему непосредственного ущерба: от интриги Усманова пострадали только ММК и казахстанская сторона. «Магнитка» вынуждена была временно сократить объемы производства, а ССГПО в период «военных действий» пришлось работать «на склад», поскольку предприятие сумело лишь частично перенаправить свои товарные потоки в Китай. По итогам 10 месяцев 2005 года, экспорт казахстанских окатышей упал на 24,9%, причем, ГПО пришлось продавать их по уже устоявшейся цене – $115 за т. Возможно, именно такой финал объединения усилий с Усмановым и привел Александра Машкевича к выводу о нецелесообразности такого альянса. Ему следовало учесть, что в силу исторических причин зависимость между «Магниткой» и ССГПО полностью взаимна, так что в случае провала интриги инициатор конфликта останется в стороне.

Таким образом, ССГПО не войдет в усмановскую ЕГМК, которая, правда, может быть создана и без казахстанских партнеров. В принципе, их можно заменить Южным, Ингулецким или другими украинскими ГОКами (например, недостроенным Криворожским комбинатом окисленных руд). Кроме того, если в ближайшее время Усманов не откажется от своего проекта, то у него остается возможность выкупить государственную часть акций ССГПО. Однако, скорее всего, из прошлогодней истории с «Магниткой» выводы сделали все потенциальные партнеры ЕГМК, оттого теперь создание такой структуры сопряжено с гораздо большими трудностями, чем исходно. С другой стороны, Алишер Усманов и Василий Анисимов, которые через свои предприятия, в частности – Михайловский и Лебединский горнообогатительные комбинаты, контролируют в России около 40% рынка железорудного сырья, могут и отказаться от самой затеи. В конце концов, на «Магнитке» свет клином не сошелся, в России есть и другие компании, партнерство с которыми даст возможность удовлетворить свои амбиции в отношении сталелитейного производства.

В настоящее время Алишер Усманов заинтересован в приобретении пакета акций «Мечела»: участники рынка предложили ему купить их. В принципе, он еще год назад убеждал, что «Мечелу» уже пора задумываться о консолидации с такими группами как «Металлоинвест» и Соколовско-Сарбайское ГПО: «У «Мечела» много угля. Почему бы к нему не добавить руду?». Однако пока переговоры об объединении с этой группой так и не начаты, хотя, в принципе, сейчас для этого самое подходящее время: после мартовского размещения GDR и конвертируемых облигаций «Мечела» основными акционерами компании стали Владимир Иорих (около 26% акций) и Игорь Зюзин (47,1%). При этом, Иорих еще в феврале объявил о намерении выйти из бизнеса, а для компании, по мнению аналитика из «Антона» Владимира Катунина, продажа оставшегося у Иориха пакета стратегическому инвестору была неплохим вариантом. С другой стороны, «Мечел» представляет интерес, в первую очередь, для тех компаний, у которых нет собственного угля, а в России это только Усманов и «Магнитка». Однако, скорее всего, Зюзин не пожелает сотрудничать с таким партнером, как Усманов. При этом, Зюзин, которому сейчас принадлежит 42,2% акций «Мечела», решил воспользоваться своим преимущественным правом выкупа и увеличить свою долю в компании до контрольного пакета, а это означает, что остаток доли Иориха будет меньше блокирующего пакета. Понятно, что Усманов вряд ли заинтересуется покупкой такого остатка.

Правда, складывается впечатление, что Усманов не теряет надежд в отношении ММК, именно с его закулисной деятельностью многие связывают последнюю серию скандалов вокруг этого комбината (включая митинги магнитогорских пенсионеров, требовавших вернуть, по их мнению, незаконно присвоенные Рашниковым государственные акции комбината), разгоревшихся в самый «подходящий» момент: предприятие решилось провести IPO. По мнению эксперта из компании «Финам» Натальи Кочешковой, негативные события вокруг компании легко могут снизить цену комбината и вынудить ММК отсрочить проведение IPO. Опыт подобных интриг в России имеется. Кочешкова приводит в пример историю с «ВСМПО-Ависма», которая тоже собиралась провести IPO, но иски бывших акционеров и наложение ареста на акции создали для компании проблемы с размещением ее ценных бумаг, и выход на международные биржи пришлось отложить. Таким образом, с ее точки зрения, «негативный информационный фон действительно может осложнить жизнь менеджмента и владельцев ММК накануне такого события».

Однако обстоятельства, при которых Виктор Рашников мог бы согласиться разделить свой комбинат с Усмановым, представить весьма трудно: он слишком закален в 14-летней борьбе за власть на предприятии, чтобы капитулировать перед таким же, как и он, бойцом, способным на игру без правил. Сейчас Рашников интенсивно изыскивает возможности для обеспечения «Магнитки» собственной рудой и зарубежного расширения предприятия. Правда, пока без особого успеха: в июне Верховный Суд Пакистана аннулировал сделку по приобретению 75% акций комбината Pakistan Steel консорциумом с участием ММК, саудовского промышленного холдинга Al-Tuwairqi Group и пакистанской инвесткомпании Arif Habib Securities. Решение было вынесено в пользу истца – оппозиционной партии «Джамхури Ваттан», по мнению которой правительство продает предприятие по заниженной цене.

Однако Рашников не из тех, кого подобная неудача могла бы сломить. Теперь он занялся очередным проектом – строительством нового завода в Индии, что, правда, обойдется «Магнитке» намного дороже, чем приобретение Pakistan Steel. К тому же, он уже договорился с Соколовско-Сарбайским ГПО о подписании десятилетнего контракта на поставку железной руды и собирается заключить долго- и среднесрочные контракты с поставщиками угля. Таким образом, похоже, что события в Казахстане срывают планы Усманова во всех направлениях: как в отношении Евразийской горнометаллургической компании, так и создания рудно-сталелитейного комплекса. Ведь без Соколовско-Сарбайского ГПО у него нет возможности повторить атаку на ММК, а другие крупные российские компании имеют собственные сырьевые базы.

Галина Резник,
по материалам изданий «Эксперт-Казахстан»,
«Коммерсантъ»,
«Инвестгазета»,
«Республика», «Ведомости», ИТАР-ТАСС,
«Интерфакс-Казахстан», «Курсив», «Профиль», Business Press, Aton, Kazakhstan Today, Infogeo.ru, fortune.ua, aksnews.ru, trategiya.ru, MetalTorg.Ru, wek.ru informacia.ru,

 
© агенство "Стандарт"