журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
СЛИЯНИЯ И ПОГЛОЩЕНИЯ

Банковские стратегии

ИНВЕСТИЦИОННЫЕ БАНКИ

Банковские кризисы

Новые рыночные страны

БАНКОВСКИЕ ОПЕРАЦИИ

БАНКОВСКИЕ СИСТЕМЫ

Информационные технологии

ЭЛЕКТРОННЫЕ БАНКИ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №4, 2001

Банковские кризисы

С банковским кризисом в Японии опять будут бороться постепенно

Правительство страны так и не решилось на принятие радикальной программы, в очередной раз ограничившись полумерами

Радикальная реформа банковского сектора, предложенная японским министром по делам финансового сектора Хакуо Янагисавой в конце февраля (см. БП № 3), показалась японским правящим кругам слишком радикальной. В преддверии июльских выборов в Верхнюю палату парламента правительство не пошло на решительную расчистку огромного массива безнадежных банковских кредитов, что в краткосрочном плане должно было повлечь рост числа банкротств компаний, увеличение и без того рекордной безработицы и углубление экономического спада. Вместо этого было решено продлить срок списания проблемных кредитов японских банков до 2006 года, а между делом выделить $88 млрд. на скупку у банков потерявших цену промышленных акций. По словам экспертов, в нынешней критической для японского банковского сектора ситуации такие меры ничем не хуже любых иных, но они вызовут, скорее, консервацию кризиса, чем приведут к его преодолению.

Бесконечный кризис

Японский банковский кризис начался еще в 1990 году, когда непомерно вздутые цены на недвижимость внезапно сколлапсировали, в одночасье снизив стоимость активов национальных банков и компаний почти на 1 квадриллион иен ($8 трлн.). По сравнению с этим крахом даже Великая Депрессия 1929 года и исчезновение сбережений советских граждан в 1990-1993 годах выглядят относительно мелкими неприятностями.

Большинство японских компаний, широко использующих дорогостоящую недвижимость в качестве обеспечения по кредитам, немедленно попали в тяжелое финансовое положение, а вместе с ними с аналогичными проблемами столкнулись и банки, которые не могли ни вернуть выданные кредиты, ни покрыть их стоимость продажей заложенного имущества. Впрочем, действовать по последнему варианту банки и не стремились. Экономика Японии тогда (а, в значительной мере, и сейчас) представляла собой тесное переплетение промышленных и финансовых компаний, связанных долгосрочными формальными и неформальными отношениями и системами перекрестного владения акциями. Как правило, ради сохранения отношений со своими старыми партнерами банки списывали их долги, расширяли объемы отчислений на возмещение потерь и… продолжали кредитование. Попытки государства поднять экономику с помощью налоговых льгот и "стимулирующих пакетов" результата не давали: ни у банков, ни у их заемщиков не было реальных стимулов для отказа от порочной практики.

Только в 1999 году правящие круги страны осознали, что проблема, очевидно, так и не исчезнет сама собой, в связи с чем было принято решение о либерализации и дерегуляции финансового сектора, а также допущении в него иностранного капитала. Весной 1999 года 15 из 16 крупнейших банков страны получили, как это тогда понималось, последний пакет финансовой помощи на общую сумму 7.45 трлн. иен ($66 млрд. по тогдашнему курсу) для стимулирования списания безнадежных кредитов. В отличие от предыдущих программ эти средства предоставлялись на возвратной основе. Взамен банки передали государству свои привилегированные акции, которые могли конвертироваться в голосующие (что приводило к фактической национализации), если бы банки оказались не в состоянии выплачивать по ним дивидендов.

В том же 1999 году была создана государственная Resolution Collection Corporation (RCC), которая, как ожидалось, должна была заняться скупкой у банков проблемных активов и их перепродажей национальным и иностранным инвесторам. Подобные организации показали высокую эффективность во время банковских кризисов в США (в середине 80-х годов), Финляндии и Швеции (в начале 90-х; разворачивались практически одновременно с японским, но были благополучно разрешены уже в середине 90-х годов).

Однако фатальный недостаток японских реформ заключался в их половинчатости. За неполных два года RCC по номинальной стоимости приобрела у банков проблемные кредиты на сумму около 17 трлн. иен (порядка $150 млрд.), но вместо того, чтобы заняться их реструктуризацией и перепродажей, корпорация начала реализовывать недвижимость, выступавшую в качестве залога. Мало того, что этот процесс был крайне медленным и малодоходным, так еще и привел к дальнейшему сбросу цен на и без того депрессивном японском рынке недвижимости.

Аналогично дерегуляция финансового сектора ничего не изменила в порочной практике кредитной поддержки проблемных компаний. Летом 2000 года, во время новой вспышки кредитного кризиса, японским банкам пришлось простить долги на сумму в триллионы иен (десятки миллиардов долларов). По данным Financial Service Agency, японского органа банковского надзора, в начале октября 2000 года из около 32 трлн. иен ($260 млрд.) невозвращенных кредитов японских банков около 3.6 трлн. иен перешли в эту категорию в течение последнего полугодия.

Таким образом, борьба с кризисом в таких условиях превращалась в подобие чистки авгиевых конюшен при сохранении всех лошадей в стойлах. Окончательно решить проблему можно было только радикальными методами, которые и предложил Хакуо Янагисава, творец дерегулятивной банковской реформы 1999 года.

Без фанатизма!

По плану Янагисавы, банкам давался срок в один год (до 31 марта 2002 года) на расчистку их балансов от просроченных кредитов. Банки могли продавать проблемные активы сторонним инвесторам, прощать долги в рамках программы финансовой реабилитации заемщика, полностью списывать сумму кредита, превышающую стоимость залога, либо урегулировать порядок реструктуризации или списания задолженности через суд. Кроме того, они получали право продавать или ликвидировать убыточные подразделения и дочерние компании, чтобы сосредоточиться на прибыльных видах деятельности. Вначале предполагалось, что банки вынуждены будут обойтись без государственной помощи, однако впоследствии позиции Янагисавы были смягчены, и финансовым институтам были обещаны разнообразные налоговые льготы, отсрочка выплат по возврату государственной помощи, полученной в 1998-1999 годах, а также продление срока деятельности RCC по выкупу долгов еще на год.

Конечно, эта программа не была идеальной и должна была привести к серьезным краткосрочным проблемам, так как ее реализация предполагала структурную перестройку многих крупных компаний-заемщиков, сопровождаемую увольнениями и ликвидацией убыточных подразделений. Однако она представляла реальный шанс покончить с многолетним кризисом. Министр финансов Японии Таро Асо в ходе визита в США премьер-министра (теперь уже бывшего) Иосиро Мори в конце марта на дипломатической встрече даже заявил, что правительство хочет решить проблему просроченных кредитов в течение шести месяцев.

После того как эти слова Асо попали в газеты, он долго извинялся и говорил, что его не так поняли.

Посовещавшись в течение нескольких недель, руководство правящей Либерально-демократической партии (ЛДП) решило, что реформы, предложенные Ямагисавой, слишком радикальны. По двум причинам.

Во-первых, ЛДП не хотела принимать болезненную и рискованную программу непосредственно перед назначенными на июль выборами в Верхнюю палату парламента. Престиж правящей партии и так находился на низком уровне; ушедший в начале апреля в отставку Мори побил все послевоенные рекорды непопулярности, поэтому ЛДП не могла позволить себе дальнейшего ухудшения экономической ситуации. Между тем, реализация планов Ямагисавы в полном варианте означала рост безработицы еще на 0.5 процентных пункта по сравнению с и без того рекордными 4.9% (в начале 2001 года), а также снижение темпов роста на 1.5 процентных пункта (для Японии последнее означало либо, в лучшем случае, стагнацию, либо полноценный экономический спад).

Во-вторых, широкомасштабная банковская реформа, сопровождаемая вынужденной реструктуризацией компаний-заемщиков и банкротством наименее стабильных из них, могла принести ЛДП и долгосрочные политические проблемы. По некоему совпадению, среди наиболее проблемных компаний, подверженных наибольшему риску закрытия, числились, главным образом, фирмы, традиционно оказывавшие финансовую поддержку ЛДП (особенно много их в наиболее проблемных отраслях японской экономики – строительстве и на рынке недвижимости). Собственно говоря, близость к правящим кругам и была одной из главных причин кризисного положения этих компаний, так как они не слишком утруждали себя принятием экономически обоснованных управленческих решений, однако правительство не могло бросить на произвол рыночных сил своих старых союзников.

По данным аналитиков американского инвестиционного банка Goldman Sachs, порядка 56% просроченных кредитов японских банков были выданы компаниям, представляющим строительную отрасль, рынок недвижимости, сектор финансовых услуг, розничную и оптовую торговлю, поставки продуктов питания и напитков. Государство и прежде всячески поддерживало эти отрасли, настоятельно не рекомендуя банкам отказывать им в дальнейшей финансовой поддержке, и не собиралось отказываться от прежней политики и впредь. Поэтому окончательный план, вышедший из недр японского Кабинета Министров в начале апреля, практически не содержал положений по решению долговой проблемы.

Акция с акциями

По большому счету, в своем плане правительство просто передало банкам пожелание разобраться (продать, списать или реструктуризировать) в течение ближайших двух лет с наиболее рискованными кредитами на общую сумму 13 трлн. иен ($104 млрд.). Еще три года дается на решение проблемы займов, которые "зависнут" во время двухлетнего периода реконструкции. Никаких подробностей в части механизма урегулирования вопросов с заемщиками, выделения государственных средств, критериев классификации наиболее рискованных кредитов этот план не содержал. По некоторым сведениям, появление более детальной программы ожидается в июне или июле.

Основная часть правительственного плана касалась другой проблемы ведущих японских банков – их огромных портфелей обесценившихся акций промышленных и финансовых компаний. Объем таких вложений, по состоянию на сегодняшний день, оценивается аналитиками Goldman Sachs в 43.5 трлн. иен ($360 млрд.), что более чем в 1.3 раза превышает совокупный капитал банковского сектора Японии, равный, примерно, 32.6 трлн. иен ($270 млрд.).

Японские банки начали формирование своих портфелей акций еще в 60-тые годы, когда в стране окончательно сложились крупные финансово-промышленные группы, контролирующие экономику страны. Банки приобретали акции своих партнеров и заемщиков, инвестировали в них средства во время подъема на фондовом рынке во второй половине 80-х годов. К настоящему времени доля акций в структуре банковских активов превысила 20%, что приводит только к дальнейшему ослаблению финансового положения банков.

Так как акции приобретались, в основном, в 60-тые годы, их балансовая стоимость была незначительной, что позволяло банкам начислять себе высокую нереализованную прибыль на разнице курсов. Однако в конце прошлого года курсы акций японских компаний резко пошли на спад. В последний день 2000/2001 финансового года, 31 марта, значение биржевого индекса Nikkei-225 составляло всего 12999.7 пункта – на 36% меньше по сравнению с показателем годичной давности. В последний раз на столь низком уровне в конце финансового года Nikkei-225 стоял в далеком 1985 году.

Но значение в 13000 пунктов представляло собой немалый прогресс по сравнению с началом марта, когда японский биржевой индекс снижался до менее 12000 пунктов – критического уровня, ниже которого для большинства банков нереализованные прибыли от владения акциями оборачивались нереализованными убытками. В этот раз банкиры отделались лишь серьезным испугом, однако в будущем портфели акций грозили принести им более серьезные неприятности. С этого года в японских банках принят новый механизм бухгалтерского учета, согласно которому акции по рыночной стоимости учитываются по состоянию на начало полугодия. Если 30 сентября 2001 года уровень Nikkei-225 окажется ниже 12999.7 пункта, банкам придется отразить в своей отчетности убыток. В то время, когда им приходится списывать большие объемы невозвращенных кредитов, дополнительное финансовое бремя может оказаться для них, если не смертельным, то, по крайней мере, очень тяжелым.

Чтобы ослабить воздействие этого фактора, правительство предложило создать фонд, который в течение трех лет приобретет у банков акции на сумму около 11 трлн. иен ($88 млрд.), доведя совокупный объем портфелей акций, находящихся во владении банков, до не более 100% их капитала. Как ожидается, треть средств фонду будет выделено из государственного бюджета, оставшиеся деньги предоставят сами финансовые институты и, если потребуется, Центральный банк Японии. Акции, которые фонд скупит у банков, будут подлежать консолидации, передаче под управление ряда взаимных фондов и постепенной перепродаже. Так как они будут появляться на биржевом рынке только отдельными небольшими партиями, это должно предотвратить дальнейшее падение их курсов.

По словам западных специалистов, в нормальных условиях такой план выглядел бы дико, но японская банковская система как раз работает в ненормальных условиях, так что его принятие выглядит не хуже любой иной меры, направленной на борьбу с кризисом. И в самом деле, акции вследствие постоянных колебаний своего курса – весьма мало подходящий для банка вид активов. Кроме того, благодаря реализации этого плана финансовые институты получат определенные дополнительные ресурсы, которые они могут направить на списание невозвращенных кредитов. Однако общим настроением наблюдателей было, скорее, разочарование.

Даже в этом японское правительство ограничилось полумерами. В заявлении о создании фонда не были конкретизированы ни сроки его основания, ни принципы работы, ни источники финансирования. Очевидно, правящие круги до наступления срока июльских выборов не намерены предпринимать вообще никаких резких действий, так как идея очередного пакета государственной финансовой помощи бедствующим банкам также не пользуется поддержкой среди избирателей. С одной стороны, на фоне одиннадцати лет проволочек очередная трехмесячная отсрочка кажется незначительной, но, с другой, японская политическая элита в очередной раз продемонстрировала свою полную неспособность к принятию болезненных, но необходимых мер. По сути, она смирилась с тем, что банковский кризис, без разрешения которого невозможно выведение экономики из депрессии, продлится еще пять лет.

Как отмечают иностранные специалисты, решение о выкупе "лишних" акций представляет собой типичную борьбу с отдельными проявлениями и симптомами болезни, вместо ее радикального и окончательного решения. Японские банки по-прежнему могут раздавать кредиты "старинным партнерам", через несколько месяцев покорно переводя их в разряд невозвращенных. Пока они не найдут в себе силы отказаться от порочной практики, все изменения в национальном банковском секторе будут носить косметический характер.

Банки новые,

а проблемы старые

Одним из таких изменений в последнее время стала банковская консолидация. Еще в сентябре 2000 года банки Industrial Bank of Japan, Dai-Ichi Kangyo и Fuji Bank образовали группу Mizuho с совокупными активами в 151 трлн. иен ($1.21 трлн., по нынешнему курсу) – самый большой в мире финансовый институт. С началом нового финансового года (1 апреля) к ней прибавились еще три новообразованные банковские группы: Sumitomo Mitsui в составе банков Sumitomo и Sakura с общими активами в 107 трлн. иен; UFJ Group, созданная благодаря слиянию Sanwa Bank, Tokai Bank и Toyo Trust (активы 90 млрд. иен); Mitsubishi Tokyo Financial (объем активов – 99 трлн. иен) – результат объединения бывшего крупнейшего банка Японии Bank of Tokyo Mitsubishi с Mitsubishi Trust & Banking.

Проблемы четырех гигантских банковских групп так же велики, как и их активы. Из общего массива безнадежных кредитов на их долю приходится около 13 трлн. иен, разделенных между ними, примерно, пропорционально их активам. Все группы имеют значительные вложения в акции, причем, группа Mizuho в случае падения биржевого индекса Topix до 1250 пунктов (сейчас он незначительно превышает 1300 пунктов) получает нереализованный убыток объемом порядка 500 млрд. иен (более $4 млрд.). Объединение бизнеса каждой из четырех новых групп должно занять около двух лет и в связи с огромными размерами банков представляет собой нелегкую задачу.

Тем не менее, ведущие группы в отличие от правительства Японии, по крайней мере, демонстрируют желание избавиться от массива безнадежных займов. Так, группа UFJ объявила, что по итогам 2000/2001 финансового года спишет проблемные активы на сумму 1.12 трлн. иен, а это превышает 45% от ее объема просроченных кредитов (2.41 трлн. иен). Mitsubishi Tokyo Financial решила увеличить объем отчислений от 411 млрд. до 741 млрд. иен, что, по итогам года, приведет к появлению чистых убытков в размере 137 млрд. иен, но позволит списать 23% проблемных активов. Группы Sumitomo Mitsui и Mizuho планируют списать, соответственно, 570 млрд. и 430 млрд. иен кредитов.

В целом специалисты отмечают, что консолидация банковского сектора Японии может привести к положительным изменениям в финансовой системе, однако сами по себе банки не решат всех проблем, стоящих перед страной. Для того чтобы выйти из затянувшегося на 10 лет кризиса, Японии все же следует решиться на серьезные реформы, в первую очередь, в сфере корпоративного управления. В конце концов результаты отсутствия реформ мы видим воочию.

Виталий Шимкович,
по материалам Financial Times, AP, Reuters, CNN, yahoo.dailynews.com

 
© агенство "Стандарт"