журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
Международные банки

Банковский кризис

Новые рыночные страны

Банковские стратегии

Банковская деятельность

Банковское оборудование

Сrm

Информационные технологии

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №6, 2003

Банковский кризис

Резонанс

Фактический переход под контроль государства пятого по величине японского банка Resona должен привести к новым изменениям в финансовой системе страны

Решение правительства Японии о проведении инъекции 1.96 трлн. иен ($16.6 млрд.) государственных средств в капитал проблемной банковской группы Resona (см. БП № 5) вызвало немало резонных вопросов. Следует ли это понимать как начало давно предсказываемого банковского кризиса? Или власти просто взяли банк, "который не жалко", и использовали его в качестве предупреждения другим ведущим финансовым институтам, требуя ускорения внутренних реформ? И что, в конце концов, они теперь намерены делать с пятым по величине банком страны? Пока на эти вопросы нет вразумительных ответов, хотя для принятия решения по Resona у правительства, бесспорно, был свой резон. Однако даже несмелые и половинчатые шаги в сторону "шоковой терапии" банковского сектора вызывают жесткую критику со стороны высокопоставленных резонеров. Так что понять японских реформаторов можно. И, все же, рано или поздно политикам придется на что-то решиться.

История с группой Resona ясно высветила то крайне противоречивое положение, в котором сейчас находятся японская финансовая система, правительство и общество. С одной стороны, всем известно, что дела в банковском секторе идут плохо. Проблему невозвращенных кредитов так пока и не удается решить, прибыльность работы банков низкая и не компенсирует нарастающие потери, капитальная база крупнейших финансовых институтов явно недостаточна и в ней слишком велика доля квазиактивов, которые можно считать капиталом лишь условно. Однако, с другой стороны, почти никто из политиков не хочет прямо взглянуть в глаза реальности: большинство официальных комментариев относительно Resona сводятся к тому, что ничего особенно страшного не случилось и все останется, в основном, по-прежнему.

И в первые недели после объявления о пополнении капитальной базы Resona 1.96 трлн. иен из государственного бюджета правительство и Financial Services Authority (FSA – главный орган банковского надзора в Японии) усиленно заверяли общественность в том, что это не более чем неприятный эпизод и поводов для серьезного беспокойства нет и в помине. Как заявил на следующий день после обнародования сенсационной информации один из высокопоставленных чиновников FSA, "это не национализация, а Resona – не обанкротившийся банк, он по-прежнему будет управляться менеджерами, представляющими частный сектор, которые и составят план его реабилитации".

Подобные сообщения весьма сильно разочаровали западных наблюдателей, ожидавших более радикальных мер. Их расчет был на то, что правительство, сменив руководство банка, проведет решительную санацию, спишет одни проблемные кредиты, реструктуризирует другие, а затем снова приватизирует обновленный институт, как уже было сделано с двумя лопнувшими банками долгосрочного кредитования, национализированными в 1998 году.

Однако помощь Resona, как утверждалось, как раз и не была национализацией! И вместо этого правительство и FSA, можно сказать, "умыли руки". В банк был назначен новый руководитель – 58-летний Эйджи Хосоя, вице-президент приватизированной в прошлом году железнодорожной компании East Japan Railway, которому были предоставлены средства – те самые 1.96 трлн. иен. После этого правительство, сконцентрировавшее у себя 72% голосовых прав Resona (в виде обычных и привилегированных голосующих акций), просто предоставило банк своей судьбе.

Ожидаемый план реструктуризации, появившийся в последних числах мая, не включал ничего радикального. В нем очень кратко и неконкретно намечались сокращение персонала, снижение затрат, списание невозвращенных кредитов и развитие новых направлений бизнеса, в качестве каковых указывались малые и средние предприятия. Как было сообщено, долю этих заемщиков в кредитном портфеле Resona предполагалось увеличить от нынешних 76 до 80%.

Все это абсолютно ничем не отличалось от аналогичных планов других крупных японских банков. Не было отражено и изменение отношения к неплатежеспособным заемщикам, которых в Японии называют компании-"зомби". Курсы акций ряда проблемных фирм, бывших клиентами Resona, снова пошли вверх. Если ранее их акционеры всерьез опасались, что их начнут банкротить, чтобы вернуть хотя бы часть зависших активов банка, но теперь эти страхи почти развеялись.

Вряд ли что-то серьезно угрожает и акционерам Resona, среди которых преобладают крупные компании страхования жизни. В 1998 году, когда государство пришло на помощь Nippon Bank и Long-Term Credit Bank, прежние акции были аннулированы, но в этот раз было решено отказаться от подобного шага. Как мрачно отметили западные наблюдатели, возможно, причина заключалась в тяжелейшем положении страховиков. Списание принадлежащих им акций Resona может пробить в их бюджетах слишком большие дыры.

Одним словом, ничего хорошего иностранные специалисты не ждут. По словам одного из них, предоставленные государством средства уйдут в ту же черную дыру, куда провалились и те 1.17 трлн. иен, которые в начале 1999 года получили от тогдашнего правительства банки Asahi и Daiwa – предшественники Resona. Как признают представители FSA, у них пока нет никаких планов на возвращение средств, вложенных в капитал банка. Между тем, даже если Resona снова сможет стать прибыльным и выполнит перспективный план по прибыли на ближайшие годы, банку понадобится 15 лет, чтобы расплатиться с государством.

Интересно, что все эти бурные события не оказали практически никакого влияния на бизнес самого банка. Реакция клиентов на переход банка под фактический государственный контроль была на удивление пассивной. Специалисты Resona опасались возможного массового изъятия депозитов и на всякий случай пополнили банкоматы наличностью. Однако ничего подобного не произошло. Как отметила Марико Санчанта, корреспондент Financial Times в Токио, "очевидно, японские вкладчики уже настолько привыкли к перманентному кризису в национальном финансовом секторе, что больше не обращают внимания на очередные порции тревожных новостей".

Заметнее была реакция японских деловых и политических кругов. Наибольший резонанс вызвало то, что фактическим "могильщиком" Resona выступили его аудиторы, отказавшись засчитать в качестве капитала налоговые кредиты, из-за чего показатель достаточности собственного капитала банка упал до менее 2% (при минимальной норме в 4% для финансовых институтов, не ведущих международных операций). Подобные квазиактивы составляют немалую часть капитала всех крупных банков Японии, в связи с чем у банкиров возникли вопросы типа "Кто следующий?" и "Не получится ли так, что решать, какому банку жить, а какому – нет, будут частные аудиторские компании, которые, таким образом, подменят собой государство?".

Как жаловался Ясухиса Кацута, бывший президент Resona, подобная "выходка" аудиторов стала неприятным сюрпризом, так как ранее никто не мешал банкам включать налоговые кредиты в состав капитальной базы. "Если бы мы знали, что нам не разрешат это делать, мы бы заранее приняли меры и привлекли дополнительные средства, – возмущенно заявлял Кацута. – Но нас никто не предупредил!". Действительно, в начале 2003 года банк Resona разместил на рынке привилегированные акции на сумму 120 млрд. иен (около $1.01 млрд.) специально для пополнения своей капитальной базы. Теоретически он мог бы попытаться привлечь и большую сумму.

Сами налоговые кредиты (deferred tax assets), позаимствованные японцами у США, действительно использовались американскими банками для пополнения капитальной базы. Эти активы возникали, когда банк списывал с баланса невозвращенные кредиты, тем самым получая согласно законодательству "вычеты" из налога на прибыль. Эти самые "вычеты" из еще не уплаченных налогов на пока не полученные прибыли будущих периодов и включались в капитал банка, а при наступлении времени уплаты налога должны были превращаться в реальные деньги. В США объем таких "виртуальных" активов не должен превышать 10% от суммы капитала первого порядка, но в Японии подобных лимитов не существовало. Местные банки, испытывая большие трудности с пополнением капитальной базы и большую нужду в средствах на эти цели, очень охотно использовали налоговые кредиты, но даже на фоне остальных руководство Resona явно заигралось. По данным Thomson Datastream, по состоянию на 30 сентября 2002 года, объем подобных квазиактивов в Resona достигал 70% от капитала первого порядка!

Как впоследствии выяснилось, при проведении ежегодной аудиторской проверки у руководства Resona возник серьезный конфликт с аудиторами. Компания Asahi & Co., традиционно обеспечивавшая эту операцию для банка Asahi, в конце апреля прервала контакты с Resona после самоубийства одного из аудиторов, по слухам, особенно сильно "не сошедшегося во мнениях по поводу налоговых кредитов с топ-менеджерами банка": как сообщали представители Asahi & Co., банкиры хотели, чтобы им были засчитаны налоговые кредиты на пять лет вперед на общую сумму 700 млрд. иен. Однако аудиторы посчитали маловероятным, что банк, до этого три года подряд терпевший крупные убытки, сможет получить хоть какую-то прибыль, с которой можно будет заплатить налог, а с него получить отчисления. По их мнению, всю сумму было необходимо списать с капитала.

Вторая аудиторская компания, Shin Nihon, чьим клиентом ранее был банк Daiwa, вынесла менее жесткий вердикт, все-таки засчитав налоговые кредиты за три года, но и этого хватило, чтобы показатель достаточности собственного капитала банка упал до менее 3%. Этому не смог помешать даже Кацута несмотря на его широчайшие связи в политических кругах. В итоге судьба Resona была решена.

Правительство, в принципе, пообещало остальным банкам, что история с Resona так и останется всего лишь эпизодом и не превратится в прецедент. Тем не менее, ведущие японские финансовые институты, от греха подальше, объявили о сокращении доли налоговых кредитов в своем капитале. Так, банк Mizuho уменьшил объем этих виртуальных активов на 800 млрд. иен ($7 млрд.), а банки SMFG и UFJ решили отказаться от зачета 400 млрд. иен каждый. В конце сентября 2002 года общий объем засчитанных налоговых кредитов составлял у данных банков от 1.5 трлн. до 1.9 трлн. иен (45-55% от капитала первого порядка). Как немного цинично заметил Жан-Франсуа Минье, управляющий директор инвестиционного банка Dresdner Kleinwort Wasserstein, Resona просто могли "наказать" в назидание остальным, благо этот банк и в самом деле завяз сильнее других, а его исключительно национальный масштаб операций не обещал никаких международных осложнений.

Зато осложнения возникли в самой Японии. Даже половинчатое решение по поводу Resona вызвало яростную критику действий правительства и FSA со стороны ряда влиятельных деятелей правящей Либерально-Демократической Партии. Политиков больше всего беспокоит перспектива национализации проблемных банков и компаний, многие из которых тесно связаны с ЛДП. По их мнению, проблему надо решать, снижая налоги и предоставляя полумертвым компаниям дополнительную государственную поддержку. Правда, стоит отметить, что Япония уже широко использовала эту политику в первой половине 90-х годов с известными – отрицательными – результатами. Тем не менее, давление на реформаторов очень велико. Хейзо Такенака, министр экономики и глава FSA, во время поездки в США в конце мая намекнул, что уже в сентябре может вернуться обратно в Токийский университет, откуда он в свое время пришел в правительство.

Однако консерваторы, препятствующие реформам в банковском секторе, вряд ли смогут предложить что-либо взамен, кроме сохранения статус-кво, что в нынешних обстоятельствах выглядит медленным сползанием в пропасть. Японские банки катастрофически не способны обеспечивать прибыльность. По итогам 2002/2003 финансового года (апрель/март), с плюсом оказался только один из крупных финансовых институтов – Shinsei Bank, принадлежащий американской финансовой компании Ripplewood. Он получил 53 млрд. иен ($449 млн.) прибыли. В то же время, четыре ведущих банка страны отрапортовали об убытках на общую сумму 3.6 трлн. иен ($30.8 млрд.). Правда, текущий финансовый год все они планируют завершить с прибылью, но это никого ничуть не убеждает. С 1993 года ни один крупный японский банк ни разу не выполнил подобных обещаний.

И, хотя одна из причин возникших трудностей заключается в высоких затратах японских банков (например, заработная плата сотрудников там существенно выше, чем в других секторах экономики), основные проблемы возникают из-за узости источников дохода. Основную прибыль японские банки получают за счет кредитования, но его объемы сужаются уже 65 месяцев подряд. В то же время, в корпоративном секторе отчетливо заметна тенденция снижения доходности операций. Если в 1995 году только 6.9% займов предоставлялись под проценты, которые были ниже ставок по краткосрочным кредитам для первоклассных заемщиков, то в 2002 году на таких льготных условиях привлекался каждый четвертый кредит. В качестве компенсации банки поднимают ставки для клиентов из малого и среднего бизнеса, но, при этом, буквально, "раздевают" тех предпринимателей, которые еще могут платить, и сами провоцируют возникновение финансовых проблем у менее крепких должников (а их в Японии сейчас большинство).

Путей выхода из этого замкнутого круга пока не видно, если не считать проводимую сейчас политику подталкивания банков к внутреннему реформированию за счет ужесточения требований к ним. Правда, в последнее время растет опасность того, что эти требования могут оказаться слишком жесткими.

Виталий Шимкович, по материалам Financial Times, New York Times, Japan Times, BBC News

 
© агенство "Стандарт"