журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
Банковский кризис

СОБЫТИЯ

Банковское регулирование

Новые рыночные страны

Новые рыночные страны

Банковские стратегии

Потребительское кредитование

Банковские отделения

Информационные технологии

Банковская деятельность

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №5, 2003

СОБЫТИЯ

За что судят американских банкиров

Наказывают не за то, что попался, а за то, что скрывался

Серия расследований нелицеприятных аспектов деятельности крупнейших финансовых институтов США во времена бума в секторе телекоммуникаций завершилась в конце прошлого года, но и 2003 год не принес банкам долгожданного облегчения. Теперь федеральные и регулятивные органы занялись изучением поведения конкретных участников событий в ходе завершенного расследования. И в центре нового грандиозного скандала оказался Фрэнк Квоттрон, считавшийся одним из лучших специалистов США в области ценных бумаг технологических компаний. Этому еще недавно весьма респектабельному банкиру из инвестиционного банка Credit Suisse First Boston предъявлено обвинение в создании препятствий правосудию. В соответствии с уголовным кодексом США Квоттрону грозит тюремное заключение сроком до 25 лет.

Переход на личности

Весной 2001 года бум в секторе телекоммуникаций завершился грандиозным крахом. Компании, которые до этого стремительно шли на подъем, неожиданно объявили о банкротстве, а убытки мелких инвесторов, вложивших деньги в их акции, в общей сложности составили почти $2 трлн. Все это повлекло за собой широкомасштабное расследование, в ходе которого обнаружилось, что такие крупные компании как Enron и WorldCom занимались разного рода финансовыми махинациями и фальсифицировали свои бухгалтерские отчеты. Чтобы маскировать огромные долги "прибылями от продаж", они использовали мошеннические схемы, задействуя как реально существующие, так и фиктивные оффшорные компании (БП № 8 за 2002 год).

Было очевидно, что телекоммуникационные компании не имели возможности самостоятельно осуществлять мошенничества подобных масштабов, поэтому Конгресс США, федеральные власти и органы биржевого саморегулирования занялись расследованием роли, которую во времена бума играли финансовые институты Уолл-Стрита. Она оказалась весьма неприглядной, в частности, выяснилось, что крупнейшие инвестиционные банки США, например, Citigroup и JP Morgan Chase, помогали Enron и другим сегодняшним банкротам маскировать миллиарды долларов в долгах таким образом, что по бухгалтерским отчетам эти займы проходили как доходы от торговых сделок.

Параллельно обнаружилось, что конфликт интересов банковских аналитиков и инвестиционных банкиров разросся до грандиозных масштабов: чтобы обеспечить своим институтам выгодные контракты на деятельность в инвестиционной сфере, практически все аналитические подразделения банков публиковали безосновательно завышенные рейтинги реальных и потенциальных клиентов – компаний сектора телекоммуникаций. Этот факт тоже сыграл важную роль в последовавших событиях, поскольку рейтинги фактически были единственной информацией, доступной индивидуальным инвесторам.

Кроме того, с той же целью – получение выгодных контрактов – банки, которым поручали андеррайтинг ценных бумаг, широко использовали практику "прокрутки" акций первоначальных публичных предложений (IPO): перспективные акции фирм, открываемых в те времена, как грибы после дождя, переводились на счета привилегированных клиентов (менеджеров телекоммуникационных компаний), а, когда эти ценные бумаги поднимались в цене предполагаемым образом, их перепродавали индивидуальным инвесторам, не имевшим подобного преференциального доступа.

В течение многих месяцев расследования и связанные с ними скандалы дезорганизовывали деятельность американского банковского сектора. В конце концов финансовые институты сумели договориться о прекращении этой серии расследований: десять крупнейших инвестиционных банков Уолл-Стрита, в том числе CSFB, Citigroup и Merrill Lynch, согласились заплатить штрафы, объем которых в общей сложности равен $1.4 млрд., и провести широкомасштабную реформу в отрасли (БП № 1). В соглашении, заключенном в конце прошлого года и подписанном в апреле текущего, оговорено, что банки "не опровергают, но и не признают" выдвинутые против них обвинения. Тем не менее, оказалось, что этим дело не завершилось: теперь федеральные власти и регулятивные органы перешли к исследованию "роли личности в истории".

По фактам, обнаруженным в ходе расследования конфликта интересов между банковскими аналитиками и инвестиционными банкирами, были предприняты различные меры в зависимости от степени доказанности обвинений. Сэнфорд Уэйл, основатель и руководитель Citigroup, поплатился изрядной долей своей репутации, но отделался чисто моральным ущербом: отныне ему категорически запрещены прямые контакты с аналитиками собственного банка.

Уэйла сочли виновным в том, что в 1999 году он предложил Джеку Грубману, аналитику Salomon Smith Barney (инвестиционное подразделение Citigroup), "свежим взглядом оценить" компанию AT&T, которой этот ведущий специалист Уолл-Стрита долго присваивал низкие рейтинги. Сам Грубман, публиковавший, как выяснилось, чрезвычайно удобные для корпоративных клиентов сводки, заплатит штраф в сумме $15-20 млн.; кроме того, ему пожизненно запрещено работать в сфере ценных бумаг. Различные санкции такого рода применены и ко многим другим участникам событий 3-7-летней давности.

Кроме того, Нью-Йоркская фондовая биржа продолжает расследовать заявления о том, что биржевые брокеры, осуществляющие операции за собственный счет, получали высокие прибыли за счет мелких инвесторов, а Генеральный прокурор штата Нью-Йорк Элиот Спитцер и федеральные регулятивные органы планируют возбудить серию исков против конкретных аналитиков и банкиров. В частности, американская комиссия по ценным бумагам и фондовым биржам (SEC) уведомила уволенного из Lehman Brothers аналитика Холли Бекер, что планирует предъявить ей обвинение в инсайдерской торговле, а ассоциация дилеров рынка акций (NASD), которая уже выступила с исками против шести фирм по поводу порочной практики, использованной ими при размещении акций IPO, предупредила бывшего аналитика Merrill Lynch Генри Блоджета, что против него будет выдвинут гражданский иск.

Однако наиболее серьезные проблемы возникли у инвестиционного банкира Фрэнка Квоттрона. Ему предъявлено крайне серьезное обвинение в создании помех осуществлению правосудия, что в США считается тяжким преступлением. Банкира обвиняют в том, что через два дня после того, как его уведомили повесткой о вызове в Большое жюри, Квоттрон разослал по электронной почте нескольким сотням сотрудников CSFB распоряжение с рекомендацией "ликвидировать ненужные файлы". Хотя через несколько дней юрисконсульты CSFB отменили это распоряжение, сотни компьютерных файлов и "многие документы CSFB" были уничтожены. В связи с серьезнейшим в США обвинением в преднамеренном уничтожении улик этим делом занялось ФБР. Если Квоттрон будет признан виновным, ему грозит срок пребывания за решеткой до 25 лет при штрафе в сумме $750 тыс., хотя федеральные инструкции обычно рекомендуют для таких случаев срок тюремного заключения от 10 до 16 месяцев. В настоящее время он выпущен под залог, но ему запрещен выезд из страны.

Карьера банкира

С точки зрения финансистов Уолл-Стрита, власти просто избрали 47-летнего Фрэнка Квоттрона "козлом отпущения" за всех инвестиционных банкиров – так же, как Джек Грубман оказался ответственным за все грехи банковских аналитиков, а фирма Arthur Andersen – за сонм бухгалтерских нарушений Enron и других банкротов.

Надо признать, что выбор сделан удачно: Фрэнк Квоттрон сыграл центральную роль в технологическом буме 90-х годов, и его деятельность представляет собой квинтэссенцию всех прегрешений, в которых обвиняются американские банки. За свою 23-летнюю карьеру Квоттрон проявил себя как один из наиболее активных и агрессивных менеджеров; в частности, он осуществлял руководство первоначальными публичными размещениями акций таких "тяжеловесов" как Cisco, Amazon.com и Netscape. В CSFB он безраздельно руководил технологическим департаментом и держал под своим контролем весь процесс осуществления IPO – заключение сделки, размещение акций среди клиентов и проведение биржевого анализа.

Для Уолл-Стрита это было весьма необычно, тем более что Квоттрон в свое время уже пытался организовать такую деятельность в банке Morgan Stanley в начале 90-х годов, но в те времена его попытки не были успешными. Тем не менее, в результате активности Квоттрона и его команды доходы этого банка увеличились так резко, что он потребовал, чтобы ему выделили часть прибылей фирмы. Однако на этой почве у него пошли трения с начальством, возможно, и нынешние события представляют собой просто прогрессирующее развитие этих давних проблем. У Квоттрона возник конфликт с Джоном Мэком, который в те времена был президентом Morgan Stanley: именно Мэк отказал в автономии подразделению Квоттрона и доле в прибылях для его технологической группы.

Конфликты с Мэком завершились тем, что в 1996 году Квоттрон вместе со своей командой перешел в Deutsche Bank, откуда его в июле 1998-го и переманил Credit Suisse. С этого момента и до конца 2000 года технологическая группа Квоттрона была главным андеррайтером 79 IPO на общую сумму $8.7 млрд., что составило три четверти от объема такого рода сделок, заключенных банком за этот период. В сектор высоких технологий поступали миллиардные потоки инвестиций, и, по мере того как Квоттрон превращал CSFB в одного из ведущих андеррайтеров Уолл-Стрита, его доходы росли. На пике рыночного бума он зарабатывал около $100 млн. в год, ему причиталась часть прибылей от деятельности CSFB в технологической отрасли.

Далее начинается уголовный период в карьере банкира, хотя в те времена он сам об этом не подозревал. В конце 2000 года у CSFB появились проблемы: SEC и федеральное Большое жюри Манхэттена затеяли расследование системы, используемой банком при размещении акций IPO. Однако добыть доказательства каких-либо незаконных действий следователям не удалось, так что в январе 2002 года дело было закрыто. Банк согласился уплатить $100 млн., чтобы заключить соглашение с регулятивными органами по поводу обвинений в том, что он получал незаконные проплаты в обмен на проведение технологических IPO. По условиям соглашения, Credit Suisse First Boston не признавал, но и не опровергал обвинений. Никаких исков против банка не было возбуждено, но и никаких претензий к Квоттрону у властей в то время не имелось.

Однако к этому моменту положение Квоттрона в банке стало довольно шатким – в середине 2001 года генеральным директором CSFB стал Джон Мэк – его давний недруг еще по Morgan Stanley. Узнав о его предстоящем приходе в Credit Suisse, Квоттрон сначала собирался разорвать свой контракт с банком, однако позднее остался работать там на том же положении удельного князя с собственной вотчиной, хотя доходы от деятельности его подразделения изрядно сократились в условиях рыночного спада. К всеобщему удивлению, Мэк, который уволил сотни других высокооплачиваемых сотрудников, сохранил Квоттрона и его группу, хотя как в Morgan Stanley, так и в Credit Suisse он всегда выступал против "звездной" системы организации инвестиционной деятельности.

Как показали последующие события, у Мэка могли быть свои причины для сохранения в банке этого "ценного сотрудника". Непосредственно после завершения расследования в CSFB у следователей "неизвестным" образом оказалась записка Квоттрона, отправленная им по электронной почте в декабре 2000 года. Это было распоряжение его подчиненным об уничтожении некоторых файлов. Факт, что эта записка не фигурировала в материалах завершившегося следствия, наводит на мысль, что банкира "подставили" собственные руководители. Это предположение становится еще более вероятным, если учесть, что, когда единственного послания оказалось недостаточно, чтобы выстроить против Квоттрона обвинение в уничтожении улик, официальные представители CSFB передали следователям дополнительную информацию. Возможно, эти действия Мэка были оговорены в тайной части соглашения о прекращении расследования в CSFB: банк остался в стороне, а власти получили возможность устроить громкий уголовный процесс над подходящим во всех аспектах обвиняемым.

От многия знания…

Обвинение против банкира основано на двух сериях отправлений по электронной почте в декабре 2000 года. Первый обмен записками власти обнародовали в конце января, сразу после закрытия дела против CSFB. Сначала было опубликовано письмо, написанное 4 декабря 2000 года Ричардом Чаром, сотрудником юридического отдела банка. Чар сообщал Квоттрону, что "в связи со спадом в секторе высоких технологий следует ожидать лавины исков со стороны акционеров телекоммуникационных компаний, поэтому сотрудникам банка не стоит хранить в своих директориях постороннюю информацию, маркетинговые материалы или счета, которые могли бы дать основания для подобных исков". Кроме того, было указано, что "в настоящий момент – это чисто внутреннее административное дело фирмы, а в январе оно может превратиться в противозаконное уничтожение улик". Следующим вечером Квоттрон распространил это послание Чара среди своих сотрудников, добавив от себя: "Как важный свидетель в судебном процессе по ценным бумагам… я настоятельно советую последовать этим рекомендациям".

На первый взгляд, такое распоряжение могло показаться простым напоминанием сотрудникам о традиционной политике банка – периодически удалять определенные документы из директорий с деловой документацией. Однако по американским законам, если ведется следствие, фирма обязана приостановить уничтожение любых документов, которые могли бы иметь отношение к делу: следует прекратить даже рутинную "чистку" деловой документации. Тем не менее, чтобы возбудить иск против Квоттрона, следователям требовалось доказать, что, отправляя это распоряжение, он был осведомлен о том, чего вполне мог не знать Чар: уже несколько месяцев три различных органа проводят расследования деятельности Credit Suisse. Собственно, будет Квоттрон признан виновным или нет, зависит только от одного – знал он или не знал. Правда, опубликованная серия посланий вовсе не доказывала осведомленности банкира о том, что в банке идет расследование.

Разумеется, Квоттрон не признал этих обвинений. Он заявил, что его действия вовсе не имели целью уничтожение улик. Его аргументы были многоаспектными: во-первых, послание было необдуманно написано в спешке, в конце напряженного рабочего дня; во-вторых, если фирма оказывается под следствием, то прекращать обычную практику уничтожения документов – функция ее юридического подразделения, которое так и поступило через несколько дней (но не ранее…); в-третьих, любые расследования практики размещения IPO не могли затронуть его команду инвестиционных банкиров, которая просто проводила работу с компаниями по организации сделок. По словам Квоттрона, в расследование этих аспектов деятельности Credit Suisse могли быть вовлечены только брокеры, принимавшие решения, кому именно из инвесторов следует предоставить доступ к акциям "горячих" IPO.

В конце февраля 2003 года стало очевидным, что позиция банкира практически неуязвима. Было установлено, что при обмене электронными посланиями CSFB еще не отдал распоряжений ни Квоттрону, ни кому-либо другому из технологической группы с требованием сохранить все документы в связи с предстоящим расследованием. Известно также, что в 2000 году разные официальные лица CSFB, по крайней мере, трижды заклинали технологическую группу уничтожить все документы, кроме необходимого для работы с договорами минимума. Фактически дело зашло в тупик.

Однако тут на помощь следствию открыто пришли менеджеры CSFB. Гэри Линч, бывший сотрудник регулятивных органов, приглашенный Мэком для надзора за законностью в банке, "случайно обнаружил" второй обмен посланиями, теперь уже между Квоттроном и Дэвидом Бродски (тогда – главным юрисконсультом банка), и тут же передал эти документы в руки властей.

Первое из писем Бродски было отправлено 3 декабря 2000 года (за день до упомянутой записки Чара); в нем юрисконсульт предупредил Квоттрона о расследовании, проводимом Большим жюри, и о том, что банку будут направлены повестки. В ответном послании Квоттрон поинтересовался, обвиняют ли банкиров Credit Suisse в преступлениях уголовного характера. Бродски ответил, что "следствие проводится в предположении, что дело нечисто", и предупредил: "…Это серьезно, и, если мне не удастся притормозить расследование и ограничить активность следователей, дело распространится на всех сотрудников фирмы. Именно по этой причине нам нужно переговорить лично". Кроме того, он посоветовал банкиру обзавестись своим адвокатом. Квоттрон последовал этому совету и только потом приказал подчиненным уничтожить документы.

Таким образом, у следователей оказались очевидные доказательства того, что Квоттрон не только был осведомлен о расследовании, когда отдавал этот приказ, но и не мог не знать (после консультации с адвокатом), что в сложившейся ситуации его распоряжение уничтожить документы – противоправное действие. Прокурор Манхэттена Джим Коми заявил прессе, что выдвинул обвинение в создании помех отправлению правосудия, поскольку "это как раз тот случай, когда подобные обвинения и следует выдвигать: действия Квоттрона противоречат самим основам американской системы ведения расследований".

Образцовый козел… отпущения

Немедленно после передачи властям обличающих документов CSFB уволил Квоттрона, и из уважаемого банкира с прочным положением он превратился в лицо, вводившее в заблуждение своих руководителей, и в человека, который, возможно, препятствовал следственным органам. После увольнения проблемы Квоттрона начали нарастать, как снежный ком.

В марте NASD обвинила его в нарушении правил, регламентирующих деятельность в сфере ценных бумаг. Конкретно речь идет о предоставлении акций "горячих" IPO корпоративным менеджерам в обмен на их контракты с CSFB в инвестиционной сфере. Следователи утверждают, что прежние успехи Квоттрона были, по крайней мере, частично обусловлены практикой злоупотреблений типа "прокрутки". Было доказано, что она существенно увеличивала доходы около 300 "друзей Фрэнка", в частности, за счет "прокрутки" акций IPO таких компаний как El Sitio, Phone.com и EGreetings Network. Кроме того, NASD заявила, что Квоттрон свел к нулю и без того довольно эфемерную независимость технологических аналитиков CSFB, поскольку привязал их бонусы к доходам банковского подразделения и дал банкирам возможность оказывать на них давление с целью улучшения рейтингов клиентов CSFB (суммы премий доходили до $10 млн.).

Генеральный прокурор штата Нью-Йорк Элиот Спитцер тоже проводит расследование роли Квоттрона в размещении акций "горячих" IPO и его необычного статуса руководителя одновременно технологических аналитиков и инвестиционных банкиров CSFB. Следователи прокуратуры намереваются выстроить обвинение против Квоттрона на основании закона Martin Act, охватывающего широкий спектр мошенничеств с ценными бумагами. Кроме того, его практику "прокрутки" акций IPO постараются подвести под статью о взяточничестве.

Не намерена оставаться в стороне и SEC, которая объявила, что ее расследование в сфере аналитической деятельности теперь охватывает не только фирмы, но и конкретных лиц. Кроме того, к Квотторну появились претензии у государственного прокурора штата Массачусетс, вынужденного прекратить расследование против CSFB, когда было заключено широкомасштабное "мировое" соглашение, охватывающее всю отрасль. Понятно также, что как иски, содержащие специфические ссылки на сомнительную банковскую практику, так и новоиспеченные обвинения, связанные с фактом, что Квоттрон нанял адвоката в конце 2000 года, могут дать свежие аргументы не только следственным органам, но и юристам, представляющим истцов в коллективных исках, возбужденных против банкира через два дня после его увольнения из Credit Suisse.

Власти не скрывают, что намерены устроить из дела против Квоттрона громкий показательный процесс, и уверены, что сумеют добиться осуждения банкира – для них этот вопрос имеет принципиально важное значение. На пресс-конференции прокурор Манхэттена Джейс Коми разъяснил свою позицию следующим образом: "Когда Большое жюри проводит расследование корпоративных нарушений, его результаты часто зависят от степени честности подследственных. У правоохранительных органов нет достаточных ресурсов, чтобы каждый раз посылать команду следователей с ордерами на обыск, когда им потребуются документы компании. Поэтому для них крайне важно добиваться самого строгого наказания для тех, кому не приемлема построенная на честности система расследований, на которую вынуждено полагаться Большое жюри". Эта система включает элемент добровольности и, по словам Коми, ее "необходимо поддерживать железным кулаком". Он утверждает, что возбудил уголовное дело против Квоттрона именно с целью продемонстрировать, что прокуратура США будет надежно защищать "чистоту и честность" системы расследований, проводимых Большим жюри.

Тем не менее, можно предположить, что у этого уголовного дела несколько иная подоплека. Проведение расследований в финансовых кругах – весьма непростая задача: раскопать доказательства правонарушений в этой сфере практически невозможно. Именно по этой причине подобные расследования обычно завершаются "мирным договором": власти не могут документированно доказать вину финансовых институтов и передать дело в суд, поэтому они раздувают скандалы вокруг подозреваемых в злоупотреблениях компаний, публикуя порочащие их сведения, а этот нажим вынуждает фирмы платить штрафы и принимать другие условия правоохранительных органов, "не опровергая, но и не признавая" выдвинутых против них обвинений. Именно по этой причине процессы по делам о создании препятствий отправлению правосудия – важная составляющая стратегии властей при расследованиях в финансовой сфере.

Характерно, что дело против Квоттрона возбуждено не в связи с его деятельностью в инвестиционной сфере, а по поводу противозаконных действий, которые он якобы совершал в 2000 году. По словам юридических экспертов, этот процесс – яркий пример классических способов, используемых следственными органами США в последние годы для выведения на чистую воду преступников из среды "белых воротничков".

Эта практика состоит в том, что следователи направляют основные усилия не столько на поиск доказательств исходных подозрений в мошенничестве, сколько на попытки уличить подозреваемых в их поведении, после того как они узнают о проводимом следствии. Например, многих служащих "заарканивают" на попытках уничтожить документы, подкупить свидетелей или солгать следователям (все это – очень серьезные правонарушения в США). Именно по этой причине большинство таких преступников преследуются в судебном порядке не за действия, в которых их подозревали исходно, а за их поведение во время расследования этих действий федеральными органами.

Таким образом, подписание всеобъемлющего соглашения, прекратившего серию расследований на Уолл-Стрите, вовсе не означает, что в финансовых кругах воцарится долгожданный покой. Тем более что Генеральный прокурор штата Нью-Йорк Элиот Спитцер и регулятивные органы продолжают расследование деятельности и других частных лиц в финансовых кругах, которые вместе со своими банками процветали во времена бума в секторе телекоммуникаций, а позднее привлекли их внимание в ходе трехлетнего расследования роли этих институтов в обмане мелких инвесторов во времена рыночного подъема. Поэтому не исключены новые, еще более громкие скандалы.

Галина Резник, по материалам Financial Times, The Guardian, New York Times

 
© агенство "Стандарт"