журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

СЛИЯНИЯ И ПОГЛОЩЕНИЯ

Банковский кризис

Международные банки

Банковские стратегии

ПРОГРАММЫ ЛОЯЛЬНОСТИ

Банковская деятельность

Банковское оборудование

Информационные технологии

БАНКОВСКИЙ МАРКЕТИНГ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №3, 2003

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

Меняющийся облик Уолл-Стрита

Экономический спад и реформы, на которые вынуждены пойти инвестиционные банки, привели к заметным переменам на рынке

Финансовые институты Уолл-Стрита охватил самый серьезный со времен Великой Депрессии 1929 года кризис. Андеррайтинг, организация IPO (initial public offering – первоначальное публичное предложение акций), слияния и поглощения, индивидуальная инвестиционная деятельность – все, что приносило им в последнее десятилетие значительные прибыли, находится сегодня в коматозном состоянии. И никто из специалистов не ожидает в обозримом будущем возврата к недавнему буму в инвестиционном секторе, даже при условии, что рынок, наконец, придет в себя после трехлетних потрясений и спадов. Джон Мэк, генеральный директор банка Credit Suisse First Boston, утверждает, что он занимается этим бизнесом с 1968 года, но такого затянувшегося кризиса не припоминает. Ему вторит Ричард Штраус, аналитик из Goldman Sachs, считающий, что Уолл-Стрит находится в нокдауне и чдля выхода из него понадобится немало времени.

Глубокий кризис

Когда Уолл-Стрит оправится от удара, это уже будет совершенно иное сообщество, мало чем напоминающее существовавшее во времена биржевого бума. Финансовый кризис, не говоря уже о чреде скандалов, потряс до основания традиционные инвестиционные банки, базирующиеся в Нью-Йорке, свидетельствуя о необходимости кардинальной реконструкции их бизнес-моделей и методов работы со всеми потребителями – от крупных корпоративных клиентов до индивидуальных инвесторов. Речь идет не только о серьезных потерях в прибыли и резком сокращении численности банковского персонала. Со времен Великой Депрессии репутация Уолл-Стрита не была так серьезно подмочена, как сегодня. И то, каким образом поведут себя банки в ближайшие месяцы, как они будут адаптироваться к новой реальности, покажет, какие из них выживут и станут в дальнейшем преуспевать, а какие будут поглощены или вообще исчезнут с финансовой арены.

"Злым гением" для американской банковской системы стал, безусловно, генеральный прокурор штата Нью-Йорк Элиот Спитцер. Именно он вместе с регулятивными органами штата и Комиссией по ценным бумагам и биржам США (SEC) вовлек финансовые институты Уолл-Стрита в многомесячное разбирательство в связи с конфликтом интересов между банковскими аналитиками и инвестиционными банкирами, который, якобы, нанес огромный ущерб мелким инвесторам (см. БП № 1). Хотя дело до суда не дошло, "мировая" обошлась банкам достаточно дорого. Более десятка инвестиционных и брокерских институтов должны заплатить штрафы на общую сумму около $2 млрд. С другой стороны, реформы, на которые пришлось пойти банкам под давлением Спитцера и регулирующих органов, оказались выгодными для инвесторов. Они начнут не только получать от своих брокеров больше аналитической информации, но и сама она должна стать более объективной. При необходимости проверки послужного списка аналитика можно просто войти в Интернет и просмотреть соответствующие веб-страницы.

Впрочем, это лишь одна часть "мирового соглашения". По заключению регулятивных органов, 12 крупнейших финансовых институтов Уолл-Стрита обязаны нанимать независимых консультантов для проведения мониторинга покупки аналитической информации у таких же независимых провайдеров и докладывать властям о результатах выполненной работы. Банкиры теперь лишены права голоса, когда дело касается определения результатов работы аналитиков и вопросов оплаты их труда. Даже неформальные контакты между аналитиками и инвестиционными банкирами будут сведены к минимуму: первым запрещается принимать участие в презентациях новых выпусков акций, а вторые должны пользоваться аналитическими материалами наравне с клиентами и не рассчитывать на получение дополнительных сведений. Также должна быть ликвидирована порочная практика, когда, например, акции "горячих" IPO раздавались небольшими порциями "приближенным" клиентам, согласившимся позже приобрести их в большем количестве, или руководителям компаний, которые со временем заключали с банками контракты на предоставление инвестиционных услуг.

Однако, если провозгласить реформы и добиться их формального одобрения банкирами было достаточно просто, то изменить современную культуру ведения бизнеса на Уолл-Стрите гораздо сложнее. Сегодняшний образ Уолл-Стрита создавался на протяжении последних 25 лет. Отмена регулирования размеров комиссионных в торговле ценными бумагами в 1975 году, подъем электронных брокеров, подобных Charles Schwab, и 20-летняя тенденция к повышению курсов содействовали превращению институтов Уолл-Стрита, специализировавшихся на предоставлении консультаций и организации определенных видов сделок, в финансовые супермаркеты с персоналом в десятки тысяч служащих и прибылями в миллиарды долларов. Все виды бизнеса, которые сегодня определяют деятельность крупнейших инвестиционных банков Нью-Йорка (торговля акциями и облигациями, андеррайтинг, консультации слияний и поглощений, анализ ценных бумаг и управление активами), расцвели пышным цветом в 90-х годах. Наряду с этим границы между коммерческими и инвестиционными банковскими операциями окончательно стерлись, на сцену вышли такие универсальные финансовые институты как Citigroup, J.P. Morgan Chase и Bank of America.

Стремительный рост институтов Уолл-Стрита был отмечен во всех без исключения областях. В период с 1990 по 2000 год численность персонала в секторе операций с ценными бумагами возросла от 417 тыс. до 783 тыс. специалистов – на 88%. Появление на Уолл-Стрите коммерческих банков, а также новых финансовых компаний наподобие базирующегося в Сан-Франциско электронного брокера Charles Schwab означало, что Уолл-Стрит перестает быть ограниченной в географическом плане, так как около 80% из вышеуказанных новых рабочих мест было создано за пределами Нью-Йорка. Крупнейшие банки и брокерские компании построили гигантскую рыночную инфраструктуру с расчетом, что поток сделок будет и далее стремительно расти.

Однако в конце 2001 – начале 2002 года, когда объем операций, наоборот, начал падать, эта армия банкиров и аналитиков превратилась в чрезвычайно дорогостоящее и избыточное по численности формирование. По данным ассоциации Securities Industry Association, совокупная прибыль в инвестиционном банковском секторе США упала более чем на 60% – от $21 млрд. в 2000 году до $8 млрд. в 2002-м. В банке Merrill Lynch, например, этот показатель сократился от $3.8 млрд. в 2000-м до $573 млн. в 2001 году. Один из сотрудников Merrill Lynch вспоминает, как осенью 2001 года высокооплачиваемые инвестиционные банкиры на протяжении нескольких недель пытались продемонстрировать свою полезность для Merrill Lynch, засиживаясь в банке до ночи и кропя над составлением справочника, содержащего перечень 500 компаний – потенциальных мишеней для поглощения. Но ни одна из сделок с участием какой-либо из этих фирм так никогда и не состоялась.

Падение элиты и взлет середнячков

Этот период жизни Уолл-Стрита уже позади. С середины 2001 года в секторе брокерских операций было уволено 78 тыс. человек; только за последние два месяца 2002 года работы лишились 6 тыс. сотрудников. И даже недавний относительный подъем на фондовом рынке не гарантирует никакой стабильности тем 700 тыс., которые еще работают в отрасли. Высокооплачиваемые специалисты (старшие инвестиционные банкиры, стратеги и представители высшего управленческого звена), избежавшие кадровой чистки на более ранних этапах, сегодня отправляются в отставку так же безжалостно, как и все остальные. По оценкам экспертов, волна сокращений штатов не только не ослабнет в ближайшее время, но станет еще более интенсивной. Следует, правда, отметить, что, хотя 10%-ное уменьшение численности персонала по сравнению с пиковыми показателями весны 2001 года действительно прошло болезненно, его пока нельзя сопоставить с ситуацией 1973-1974 годов, когда внезапное и резкое падение биржевых индексов после нефтяного кризиса привело к повальному избавлению от "излишков" персонала в отрасли – на 19.4%. Чтобы приблизиться к этому показателю, на Уолл-Стрите необходимо ликвидировать еще 77 тыс. рабочих мест.

Причины растущих увольнений сотрудников в таких крупнейших институтах Уолл-Стрита как Merrill Lynch, Goldman Sachs, Morgan Stanley и CSFB заключаются не только в депрессии на фондовом рынке. Не последнюю роль в этом играет безжалостный монстр Citigroup, поднявший на вершину бывшего второстепенного игрока Salomon Smith Barney, наделив его возможностью предоставлять инвестиционным клиентам дешевые кредиты, как это делают коммерческие банки, и благодаря широчайшему спектру своей деятельности отнимающий рынок у конкурентов. Другие институты – J.P. Morgan Chase и Bank of America – также пытались использовать модель универсального банка, однако никому из них не удалось достичь такого совершенства, как Citigroup. И, если в 1999 году эта группа (вернее, ее инвестиционное подразделение Salomon Smith Barney) была только девятой в рейтинге ведущих консультантов по вопросам слияний и поглощений, то в 2002 году стала уже третьей, пропустив вперед лишь Goldman Sachs и CSFB. А в прибыльном андеррайтинговом бизнесе Citigroup занимает первое место уже на протяжении последних трех лет, а ведь четыре года назад ее не было даже в первой тройке лидеров.

Даже если элитные банки Уолл-Стрита попытаются потеснить Citigroup, им придется вступить в борьбу еще с одной угрозой – падающей доходностью. По данным Брэда Хинтца, аналитика компании Sanford Bernstein, норма прибыли в секторе операций с ценными бумагами в течение последних 20 лет постоянно падала, поскольку спред в таких традиционных секторах как торговля акциями и сделки с коммерческими бумагами все время уменьшался. Операции по андеррайтингу акций и консультации слияний, которым в благоприятные годы была характерна высокая доходность, что соответственно приносило солидные прибыли, сегодня тоже пребывают в стадии застоя. По словам аналитика Ричарда Штрауса из Goldman Sachs, в течение последних двух лет маржа по андеррайтингу ценных бумаг, служащая источником дохода для инвестиционных банков, упала на 8%.

Оценивая перспективы на будущее, следует подчеркнуть, что теперь для продолжения бизнеса банкам с учетом положений соглашения со Спитцером придется действовать несколько иными путями. И это, наверняка, приведет к изменениям на рынке, усилив одни институты и ослабив другие. Например, аналитические банковские департаменты больше не будут привлекаться к сделкам по андеррайтингу, что может быть полезным для старых элитных банков типа Morgan Stanley и Goldman Sachs, но принесет вред таким институтам как Lehman и CSFB, инвестировавшим значительные средства в аналитическую деятельность для наращивания своего потенциала в секторе андеррайтинга.

Сталкиваясь с интенсивной конкуренцией, некоторые менее крупные игроки Уолл-Стрита предпочитают уклониться от борьбы за рынок андеррайтинга ценных бумаг и организации международных сделок по слияниям и поглощениям. Вместо этого они фокусируют внимание на прибыльных специализированных видах финансового бизнеса. Это хорошо видно на примере банка Bear Stearns, который всегда считался стабильным и уважаемым финансовым институтом средней руки, но до последнего времени не снискал себе того почета и уважения, какими, допустим, пользуется Morgan Stanley. За последние два года ситуация резко изменилась, и у Bear (так банк привыкли называть на Уолл-Стрите) появилось то, что ценится инвесторами больше, нежели элитный статус. За 2002 год, по предварительным оценкам, банк заработал $843 млн. – на 36% больше, чем в 2001 году, а стоимость его акций с декабря 2000 года возросла на 35%. И в этой категории Bear Stearns превзошел аналогичные показатели Morgan Stanley, Lehman, Goldman Sachs, Merrill Lynch и Citigroup.

Банк получает основной доход в тех сферах бизнеса, где он считает себя сильным игроком: в операциях с ценными бумагами с фиксированным доходом, сделках с ценными бумагами, обеспеченными закладными, клиринговых расчетах и пр. Не так давно Bear Stearns установил контроль над несколькими крупными хедж-фондами, выступающими в роли клиринговых клиентов. По данным некоторых источников на Уолл-Стрите, банк серьезно рассматривает вариант приобретения компании по клиринговым расчетам Pershing, поглощенной CSFB при покупке банка Donaldson Lufkin & Jenrette в 2000 году.

Пока Bear процветает за счет сосредоточения усилий на тех сегментах рынка, которые слабо обслуживают его более крупные конкуренты, некоторые мелкие институты надеются, что складывающаяся на Уолл-Стрите ситуация после "мировой" со Спитцером может открыть для них новые возможности. Ожидается, в частности, что мало ныне известные аналитические компании, например Argus и Vista Research, воспользуются теми преимуществами, которые у них неожиданно появились в результате заключения соглашения между регулятивными органами и инвестиционными банками, ибо последние будут вынуждены покупать и распространять их аналитическую информацию.

Получить косвенную выгоду могут и другие фирмы. Небольшие высокоспециализированные инвестиционные банковские компании типа Lazard, Blackstone и Greenhill уверены, что в ситуации, когда конфликт интересов в крупных финансовых институтах достиг своего апогея, их стратегия предоставления консультационных (и только такого рода) услуг, например – в секторе слияний и поглощений, поможет им увеличить свои доли рынка. Возможно, в этом и кроется одна из причин недавних успехов Lazard.

Lazard показывает пример

Если сравнительно недавно появившийся на американском рынке Bear Stearns можно считать "нуворишем", то Lazard, история которого насчитывает 150 лет, – один из старейших инвестиционных банков мира. Расколотый в свое время из-за непримиримой борьбы лондонского, нью-йоркского и парижского подразделений, сегодня Lazard представляет собой единую структуру, которой руководит ветеран банковского дела Брюс Вассерштайн. Он встал во главе Lazard менее года назад, после того как продал германскому Dresdner Bank основанный им инвестиционный бутик Waserstein Perella. В интересах объединения Lazard, который до сих пор функционирует как частная компания, Вассерштайн организовал выпуск новых акций, распределив их среди 140 партнеров банка и проведя дополнительный набор высококвалифицированных банкиров.

Более удачного периода для благоприятного поворота в деятельности Lazard, чем сегодня, вряд ли можно было бы ожидать. В конце 90-х годов банк находился на перепутье, поскольку в то время его модель специализированного института, предоставлявшего, в основном, консультационные услуги, казалась устаревшей. Однако скандалы, в которых фигурировали все ведущие инвестиционные банки Уолл-Стрита, привели к тому, что корпоративные клиенты по-новому оценили консервативную и надежную бизнес-модель Lazard. Так, по словам Дика Келли, генерального директора американской корпорации Xcel Energy, его фирма выбрала Lazard для проведения реструктуризации дочернего подразделения NRG Energy по той простой причине, что была уверена в высоком качестве предоставляемых Lazard консультационных услуг и не опасалась, что ей "в нагрузку" начнут навязывать еще какую-либо инвестиционную операцию (например, выпуск облигаций).

Lazard не разглашает размеров своих доходов или прибыли (статус частной компании имеет свои привилегии), хотя, по некоторым оценкам, в прошлом году его доход до уплаты налогов составил около $235 млн. Он фактически не изменился по сравнению с 2001 годом, но этот показатель тоже не плох, если учитывать, насколько снизились прибыли в других финансовых институтах инвестиционного секктора. В то время, когда практически каждый банк на Уолл-Стрите увольняет своих сотрудников, Lazard, наоборот, набирает дополнительный персонал. Ему удалось переманить к себе трех известных банкиров из Merrill Lynch, а также создать – фактически с нуля – отдел, занимающийся консультированием энергетических компаний.

Пока Lazard и Bear специализируются на конкретных видах услуг, гигантам Уолл-Стрита ничего не остается, как вести борьбу между собой и универсальными банками типа Citigroup. Многие эксперты считают, что это не что иное, как "война на истощение". Генеральный директор Morgan Stanley Филип Перселл прогнозирует, что в течение ближайших пяти лет, вероятно, два из шести крупнейших банков Уолл-Стрита объединятся, образовав новый банковский конгломерат. В отличие от руководителей других ведущих финансовых институтов Уолл-Стрита, в частности, Джона Мэка (CSFB) и Стэнли О'Нила (Merrill Lynch), которые идут на радикальное сокращение численности персонала, Перселл придерживается несколько иной политики. Хотя Morgan Stanley уже ликвидировал 15% рабочих мест в секторе операций с ценными бумагами, генеральный директор банка выступает против дальнейших таких действий, надеясь, что обстановка на Уолл-Стрите вскоре изменится в лучшую сторону. Некоторые наблюдатели говорят, что оптимизм Перселла не лишен мужества и будет вознагражден. Да и он сам не очень похож на человека, который не уверен в себе. "Все, что сейчас происходит на Уолл-Стрите, – говорит Перселл, – носит цикличный характер, поэтому спад не может продолжаться вечно".

Однако проблема для Перселла, по оценкам специалистов, заключается в том, что, пока Citigroup стремительно наращивает свою долю рынка, Morgan Stanley постепенно сдает позиции. Со второго места в рейтинге главных игроков в секторе андеррайтинга долговых обязательств и прочих ценных бумаг за 2000 год банк в 2002-м опустился на пятую строку. В списке лидеров глобального бизнеса IPO Morgan Stanley занимает сегодня шестую позицию, хотя в 2000-м был вторым. В прошлом году он упустил такую крупную сделку по слиянию как покупка компании Pharmacia американской фармацевтической корпорацией Pfizer (эту сделку вели Goldman Sachs, Bear и Lazard).

Перселл направляет весь свой гнев по этому поводу на собственных подчиненных и заставляет их опять войти в игру. "Мы не можем и не должны оправдывать потерю какого-либо сегмента бизнеса", – говорит он. Реальность, однако, свидетельствует об ином. За первые девять месяцев 2002 года доходы Morgan Stanley упали на 15% (до $15 млрд.), а прибыль – на 18% (до $2.3 млрд.). Признавая, что такое снижение результатов весьма болезненно для банка, Перселл, однако, заявляет, что они не заставят его сменить стратегию Morgan Stanley, тем более что, по прогнозам гендиректора, падение поступлений не будет затяжным.

Этика и мораль

Если Перселл прав и бизнес действительно возвратится в нормальное состояние, то, как утверждают сотрудники Morgan Stanley, у них будет одно большое преимущество перед Citigroup, касающееся этики и морали. Пока Citigroup занята объяснениями, почему аналитик Джек Грубман, известный своими тесными связями с менеджерами телекоммуникационных фирм, явно завышал рейтинги ряда компаний ради получения от них новых инвестиционных контрактов, Morgan Stanley делает упор в своих PR-материалах на совершенно иную версию. Саймон Флэннери, аналитик банка в секторе телекоммуникаций, не стал отходить от своих нейтральных рейтингов корпорации AT&T и завышать их с целью получения для Morgan Stanley права на проведение первоначального публичного предложения новых акций телекоммуникационного гиганта AT&T Wireless, хотя отношения между этой телефонной компанией и Morgan Stanley имеют давнюю и добрую историю.

Кроме того, утверждается, что Флэннери также присвоил низкий рейтинг еще одному телекоммуникационному гиганту Qwest и подверг сомнению его бухгалтерскую отчетность, хотя корпорация готовилась к новому выпуску долговых облигаций в июне 2001 года. Джо Начио, генеральный директор Qwest, трижды звонил Перселлу и жаловался на Флэннери. Встав на защиту своего аналитика, Перселл поплатился за это: Morgan Stanley был лишен возможности участвовать в прибыльных сделках Qwest. Более того, банк подвергся пятимесячному расследованию со стороны Нью-Йоркской фондовой биржи (New York Stock Exchange – NYSE), которое было инициировано по требованию Начио, обвинившего Morgan Stanley в том, что банк выступает в роли спекулянта, играющего на понижение. В конечном итоге с банка были сняты все обвинения, а скептицизм Флэннери оказался даром предвидения: с тех пор, как аналитик Morgan Stanley понизил рейтинг Qwest, стоимость акций телефонной корпорации упала на 90%.

Занять оборонительные позиции Citigroup заставляют не только скомпрометировавшие себя аналитики. Гигантские размеры этой банковской группы и немыслимое количество бизнес-подразделений открывают путь к широкому разнообразию потенциальных конфликтов интересов внутри его структур. Так, в случае со скандальной энергетической компанией Enron, обанкротившейся в начале прошлого года, Citigroup выступила как кредитор и андеррайтер, мобилизуя капитал, который мог бы пойти на покрытие займов, которые она сама же и предоставила. Подобные конфликты могут превратить Citigroup в реальную мишень для будущих расследований и помешать в дальнейшем реализации ее стратегии "универсального банка".

Возможно, как раз на это и надеются Morgan Stanley, Merrill Lynch, Goldman Sachs и CSFB. А пока обвальные увольнения персонала в банках Уолл-Стрита продолжаются. За последние два года Merrill Lynch, например, уменьшил численность занятых на производстве на 30%. Это стало крупнейшим сокращением рабочих мест среди ведущих институтов Уолл-Стрита. Но банк на этом не успокоился и в начале декабря 2002 года уволил еще 10% своих сотрудников в сфере инвестиционного банковского бизнеса. Целые департаменты и подразделения Merrill Lynch – например, по торговле энергией и розничным операциям в Канаде – были закрыты или проданы. Конечно, банк не без сожаления расставался со своими сотрудниками, однако эти действия позволили Merrill Lynch увеличить прибыль, за первые три квартала 2002 года возросшую на 8% по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года и достигшую $2 млрд.

Генеральный директор CSFB Джон Мэк, словно вспомнив свое старое прозвище "Мэк-нож" (происходит от имени персонажа "Трехгрошовой оперы" Брехта), с момента прихода на пост генерального директора в августе 2001 года уволил 6.5 тыс. служащих банка (21% от численности штатов). Он надеется, что массовая чистка поможет обеспечить прибыльность CSFB (за первые девять месяцев 2002 года потери банка составили $383 млн.). Мэк также намерен в корне пересмотреть кредитную политику банка. Он признает, что в последнее время внутренняя дисциплина в CSFB в этом секторе была явно не на высоте, указывая, что банк иногда становился участником кредитных синдикатов, финансировавших компании, которые впоследствии оказывались неплатежеспособными. В настоящее время CSFB выдает кредиты только своим лучшим банковским клиентам.

Конечно, CSFB не был единственным банком, выдававшим коммерческие кредиты с целью получения прибыльных контрактов в инвестиционном бизнесе… и терял на этом миллиарды долларов. J.P. Morgan Chase, например, тоже понес потери в размере $1.4 млрд. в результате кредитования таких неплатежеспособных компаний как Genuity и MobilCom. В этом кроется одна из причин, почему руководство Goldman Sachs не очень беспокоится по поводу угрозы, исходящей от Citigroup и прочих конкурентов – универсальных банков. Как и Перселл, генеральный директор Goldman Хэнк Паульсен полон оптимизма и утверждает, что, хотя сегодня наблюдается медленный спад, вскоре он должен прекратиться, так что для банка начнется новый этап подъема – все самое худшее уже позади. Возможно, "самое худшее уже позади" для тех 1.5 тыс. сотрудников, которых Goldman уволил в течение 2002 года, но совсем не обязательно, что и для самого банка. Об этом свидетельствуют следующие данные: за первые девять месяцев 2002 года доходы Goldman Sachs упали на 10% (до $11.1 млрд.), а прибыль снизилась на 11% (до $1.61 млрд.).

"Честные деньги"

У Merrill Lynch в отличие от Goldman Sachs есть та база, на которую банк может положиться, ожидая, пока бизнес по андеррайтингу и корпоративным слияниям и поглощениям опять пойдет в гору. Это – широкомасштабные розничные операции Merrill Lynch. Банк считает себя самой мощной брокерской конторой в США, управляя розничными активами на общую сумму $1.2 трлн.: соответственно, на $700 млрд. и $415 млрд. больше, чем у Morgan Stanley и Charles Schwab. Частные инвесторы генерируют почти половину поступлений Merrill Lynch. Наряду с этим банк регулярно отслеживает взлеты и падения на финансовом рынке и с учетом этого меняет свою базовую стратегию розничных операций таким образом, чтобы она была менее чувствительна к рыночным циклам.

Примечательно, что с начинающих клиентов Merrill Lynch взимает фиксированные годовые комиссионные за управление всеми их денежными средствами, а не отдельную плату за каждую проведенную потребителем трансакцию. И в очередном разговоре с новым клиентом брокер банка может вообще не касаться темы акций, а предложить ему ипотечный кредит или заем для малого бизнеса, а также другие продукты, которые, скорее, ассоциируются с банковскими, чем с брокерскими, операциями. Благодаря активной экспансии в розничном бизнесе Merrill Lynch, в частности, уже входит в четверку крупнейших американских ипотечных кредиторов. Джеймс Гормэн, руководитель департамента розничных операций Merrill Lynch, прогнозирует, что в течение ближайших нескольких лет продажа потребительских банковских продуктов будет генерировать такие же объемы поступлений его подразделения, что и традиционные услуги, в частности, продажа акций и вложение средств мелких клиентов в инвестиционные фонды.

Вместе с тем, перед Merrill Lynch, как, впрочем, и перед всеми остальными брокерскими институтами Уолл-Стрита, ориентированными на розничные операции, стоит одна очень серьезная проблема: будут ли их клиенты когда-либо опять доверять им настолько, чтобы вновь проявить высокую активность на фондовом рынке? Дело не только в том, что Спитцер придал огласке неблаговидную деятельность ряда ведущих банковских аналитиков, опубликовав в СМИ их электронную переписку (в том числе и аналитика Merrill Lynch Джеймса Блоджета, называвшего собственные рекомендации в своих "И-мейлах" откровенной чепухой) и подмочив, таким образом, репутацию банков. Клиенты явно недовольны отрицательными показателями прибыльности и доходов. Они начинают беспокоиться: в 2002 году впервые после 1988 года в совместных инвестиционных фондах, работающих на рынке корпоративных ценных бумаг, четко обозначился отток денежных средств (только за последние шесть месяцев прошлого года инвесторы забрали $91 млрд.). Дэвид Поттрак, содиректор Schwab, отмечает, что некоторые банковские менеджеры на Уолл-Стрите даже не предполагают, насколько разочарованы и обижены их клиенты.

В этой связи крупнейшие брокерские институты Уолл-Стрита намерены, наконец, заняться наведением порядка в собственном доме. Так, например, в конце прошлого года CSFB переложил функции надзора над своими аналитиками с подразделения ценных бумаг на плечи Гари Линча, главного консультанта банка, который ранее возглавлял исполнительный департамент SEC. Для восстановления доверия к деятельности аналитических служб Citigroup банк ввел недавно в свой состав пользующуюся авторитетом Салли Крочек, аналитика-ветерана из компании Sanford Bernstein. Morgan Stanley модифицировал и сделал более понятной свою систему рейтингов: сегодня он присваивает акциям три вида рейтингов – "недооценены" (underweight), "рыночная стоимость соответствует действительности" (market weight) и "переоценены" (overweight) – вместо пяти, имевших место ранее. Структура рейтингов у Merrill Lynch тоже стала более понятной; их в настоящее время всего три ("покупка", "продажа" и "нейтральный") вместо четырех, действовавших до сегодняшнего дня.

Как бы там ни было, но, по заключению экспертов, никакой Спитцер, ни даже батальон Спитцеров, не в состоянии полностью искоренить коррупцию на Уолл-Стрите или сделать фондовый рынок на 100% безопасным для каждого клиента. А они, кстати, действуют на свой страх и риск и должны понимать, что в этом бизнесе ничего не гарантируется. Становится очевидным, что скандалам на Уолл-Стрите суждено повторяться. Как говорит сам Спитцер, "на кону стоят такие суммы, что обязательно найдутся желающие обвести систему вокруг пальца". Институты Уолл-Стрита, безусловно, продолжат делать деньги, хотя и несколько иными путями, чем это было буквально пару лет назад. Но, по крайней мере, это будут честные деньги. Более или менее...

Олег Зайцев, по материалам The Banker, Fortune, Financial Times

 
© агенство "Стандарт"