журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

Банковские стратегии

Международные банки

Банковский кризис

Новые рыночные страны

Банковская деятельность

Информационные технологии

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №2, 2003

Новые рыночные страны

Истинная цена китайского роста

Как показывают данные независимых исследований, бурный экономический рост Китая в последнее десятилетие основывался на массовом невозврате кредитов, взятых у местных и иностранных финансовых институтов

За последние десять лет Китаю удалось завоевать имидж страны с самым высоким в мире экономическим потенциалом. Тем не менее, долгое время оставалось загадкой: каким же образом за всего лишь 15-20 лет нищая аграрная страна превратилась в "мастерскую мира" и завалила своими товарами рынки всех континентов? Проблемы, которые обнаружились в последнее время у банковского сектора страны, приоткрыли завесу над этой тайной. Сопоставление данных из независимых источников позволяет предположить: абсолютная непрозрачность китайской финансовой системы долгие годы позволяла политическим лидерам маскировать реальную экономическую ситуацию в стране быстрым ростом ВВП. Постепенно выясняется, что "новая экономическая сверхдержава", скорее всего, – просто миф, а рост ВВП в последние годы обеспечивался за счет интенсивного финансирования убыточных предприятий. Эта система "политического" кредитования привела к появлению огромного бюджетного дефицита, который растет буквально с каждым днем, а китайский банковский сектор приближается к финансовому краху.

За великолепным фасадом

Индустриализация Китая происходила в стремительном темпе, и за 20 лет в стране была создана мощная промышленность явно экспортной направленности. Производители всех регионов подсчитывали убытки, связанные с потерей рыночной доли – дешевые товары из Китая вытесняли их с собственных рынков. Однако программа интенсивного развития промышленности финансировалась, главным образом, за счет иностранных кредитов, и быстрый рост ВВП сопровождался опережающим увеличением размеров государственного долга. В 1993 году он составлял около 5% от ВВП, в 1998-м – 20%, а, по состоянию на конец 2002 года, когда китайский ВВП дошел до $1,23 трлн., одни только безнадежные долги хозяйственных объектов страны зарубежные эксперты оценивали в границах от $450 млрд. до $1 трлн.

Это отношение проблемных долгов к ВВП все еще увеличивается с нарастающей скоростью. С одной стороны, правительство продолжает свою агрессивную политику в отношении привлечения зарубежных кредитов, а, с другой, интенсивно выпускает облигации. Именно за счет их продажи обеспечивается поступление в бюджет 30% государственных доходов на протяжении последних трех лет (по данным американской информслужбы NBC). При этом, ВВП растет заметно медленнее, чем декларируют китайские лидеры. В 2000 году его прирост составил 8%, в 2001-м – 7,3%, в 2002 году скорость наращивания ВВП опять составила 8%. Разумеется, это очень высокие показатели, тем не менее, они все же достаточно далеки от двузначных цифр, обещанных китайскими экспертами. Кроме того, существенно, что вклад функционирующих в КНР иностранных компаний в ВВП страны составляет около 40%.

Масштабы кризиса в китайской финансовой системе оценить довольно трудно, в первую очередь, из-за недостоверности официальной статистики. Например, по сведениям DRI/McGraw-Hill Global Risk Service, в 1997 году 20-40% долгов китайских предприятий всех видов и форм собственности, которые в сумме на тот момент достигали почти $600 млрд., следовало классифицировать как безнадежные, причем, на этот момент невозвращенные долги только китайских государственных предприятий дошли до 25% от ВВП. Тем не менее, годом позднее шанхайский филиал ING Barings объявил, что суммарные долги Китая не превышают $130 млрд.

Дополнительная неопределенность связана с тем, что зарубежные займы делали не только промышленные предприятия и банки. В конце 70-х годов в стране появились новые финансовые институты – Международные трастовые и инвестиционные корпорации (International Trust and Investment Corp – ITIC), которым было разрешено брать валютные кредиты и привлекать иностранные инвестиции для финансирования различных проектов. Именно они оказались в центре скандала, разгоревшегося в 1998 году и заронившего серьезные опасения в души иностранных инвесторов, которые раньше доверчиво стремились проникнуть на "самый перспективный рынок мира".

Неверный риск

До конца 90-х годов иностранные компании не имели возможности делать прямые инвестиции в китайскую промышленность и охотно финансировали промышленные проекты через International Trust and Investment Corp. (ITIC), первые из которых появились в 1979 году. Поначалу это были государственные корпорации, которые привлекали валютные инвестиции для стратегических проектов правительства, причем, значительная часть средств уходила на нужды военно-промышленного комплекса. Далее такие корпорации стали появляться в огромном количестве. Их учреждали провинциальные, городские и окружные власти, министерства и даже просто крупные предприятия. В 1993 году их количество перевалило за тысячу, хотя, по статистике шанхайского филиала ING Barings, в 1994-м функционировало только 400 таких корпораций, а теперь их число сократилось до 240. Правительство не слишком беспокоилось по поводу их деятельности, поскольку им принадлежало не более 4% активов китайской финансовой системы.

Все они занимали деньги у иностранных и китайских компаний и платили им на 1-1.5% больше, чем те могли бы получить при помещении капитала на банковские депозиты. Эти деньги шли на реализацию проектов инфраструктуры и финансирование государственных предприятий. Строительство одного только сталелитейного комплекса Baoshan – со всеми его импортными технологиями и ноу-хау – обошлось стране в $12 млрд. ($3.5 млрд. было выделено на безвозмездной основе), а всего в 80-х годах было реализовано 60 проектов строительства прогрессивных предприятий такого типа в разных отраслях. В результате к 1998 году в стране появилась мощная промышленность экспортной направленности, а государственный долг возрос до $600 млрд.

Именно тогда иностранные инвесторы начали осознавать, что они недооценили риски, сопряженные с китайскими кредитами. В октябре 1998 года неожиданно прекратила существование Guangdong International Trust and Investment Corp. (GITIC) в провинции Гуандун. Эта гигантская инвестиционная фирма, контролируемая местными властями, была закрыта правительством при непогашенной задолженности в размере около $4.5 млрд. GITIC была второй по величине корпорацией после государственной CITIC – China International Trust and Investment Corp. Она также считалась второй в стране и по надежности. Тем не менее, CITIC оказалась не в состоянии рассчитаться со своими долгами, так что правительство приняло решение ее закрыть.

Около 60% невозвращенных долгов GITIC пришлось на долю японских, южнокорейских и гонконгских банков. Сначала кредиторы не особенно беспокоились по этому поводу – китайское правительство обещало возместить убытки через несколько месяцев. Тем не менее, позднее выяснилось, что это касается только долгосрочных займов, утвержденных Центральным банком. Однако для погашения процентов по ним ITICи брали дорогостоящие краткосрочные кредиты, которые, как правило, не регистрировались. Правительство отказалось принять на себя ответственность за эту часть долгов корпорации: кредиторам объяснили, что перед предоставлением займов следует внимательно ознакомиться с действующими в стране законами. При этом, добраться до китайских активов GITIC кредиторы не имели возможности, ибо Китай не признает решений иностранных судов.

…а поутру они проснулись

После закрытия GITIC иностранные инвесторы обнаружили, что практически все долги подобных китайских корпораций следует отнести к разряду безнадежных. По словам экспертов Barings, у ITICов имеются весьма неплохие долгосрочные активы (например, платные автомагистрали и жилые дома), но они просто сделали крайне неудачный выбор относительно краткосрочных финансовых операций. Однако позднее обнаружилось, что хозяева ITICов – провинциальные власти – воспринимали эти корпорации как собственные кошельки. Хотя предполагалось, что все зарубежные займы идут на финансирование проектов инфраструктуры, власти занимались биржевыми спекуляциями и сделками с недвижимостью, а также расходовали валюту на собственные нужды (покупка элитных автомобилей и т.п.). Руководство было пронизано злоупотреблениями, хищениями и коррупцией. Менеджеры не опасались, что когда-нибудь им придется отвечать на неприятные вопросы.

Вторая причина проблем ITICов состояла в том, что у этих корпораций не было основного вида деятельности. Они бессистемно занимались недвижимостью, биржевыми спекуляциями, отелями, электростанциями, строительством автомагистралей и делали необдуманные инвестиции в стиле "что делают в других провинциях, будем делать и мы". Правительство предприняло "строгие" меры для наведения "порядка", в частности, ITICам было запрещено заниматься биржевыми спекуляциями. Поскольку фактически это было основной статьей их дохода, многие корпорации вынуждены были объявить о своей неплатежеспособности.

Тут-то и обнаружилось, что в КНР нет четких юридических положений, регламентирующих банкротство финансовых институтов. Их закрытие осуществляется на основе общего Закона о банкротстве предприятий, принятого в 1986 году, а также инструкции People's Bank of China (Центральный банк) от 1994 года и законов о Центральном банке, о коммерческой банковской деятельности и о компаниях. На практике, если финансовый институт не в состоянии рассчитываться с долгами, юридическим правом его закрытия обладает Центральный банк, а затем суд может принять решение о банкротстве. При этом, Центральный банк осуществляет ликвидацию имущества и принимает на себя решение проблем этого института с его кредиторами.

Из 240 кредиторов GITIC 135 – иностранные. Ожидалось, что их убытки будут возмещены в первую очередь и полностью – именно так обычно поступали китайские власти. Местным кредиторам приходилось ожидать ликвидации имущества банкрота. Тем не менее, правительство объявило, что иностранные долги корпорации не будут иметь приоритета перед займами, предоставленными GITIC китайскими компаниями, размер же выплат будет зависеть от стоимости активов корпорации. Иностранные кредиторы, для которых это решение было чревато огромными убытками, попытались договориться с китайскими властями о том, чтобы вместо банкротства GITIC провести ее реструктуризацию. У этой корпорации было около 200 дочерних компаний, и большинство из них – довольно прибыльные, проблемы были только у трех из них, которые были закрыты одновременно с GITIC. Однако иностранцам объяснили, что китайский закон о банкротстве разрешает проводить реструктуризацию, только если дело о банкротстве возбудили сами кредиторы, а в случае с GITIC решение о закрытии принял Центральный банк.

Далее ситуация с ITICами просто зависла в воздухе: Центральный банк закрыл еще две из них и запретил остальным заниматься биржевыми операциями. Их кредиторы не имели возможности получить причитающиеся долги, но и требовать их банкротства тоже не решались – это означало утрату большей части предоставленных иностранными компаниями кредитов, которые в сумме составляли около $160 млрд.

Сорок сегодня или двадцать пять, но потом

За все это Китаю приходится платить: рейтинг китайских кредитов резко упал. Однако теперь правительство пытается восстановить свой имидж на рынках капитала, и история с ITICами получила дальнейшее развитие. В конце 2002 года владельцы этих корпораций – местные власти – начали переговоры с кредиторами о выплате долгов.

Правда, переговоры имеют характер ультиматумов. Ликвидация имущества GITIC еще не завершена, но уже понятно, что ее кредиторы получат не более чем 20-25 центов за доллар. Поэтому другие ITICи предлагают своим иностранным кредиторам получить сразу и наличными по 40-45 центов за доллар либо провести их через процедуру банкротства и получить по 25 центов через несколько лет. Некоторые такие соглашения уже заключены – кредиторы соглашаются на любые условия, поскольку все долги этих корпораций считаются безнадежными. Далее правительство намерено реструктуризировать ITICи и превратить их в трастовые компании с реальными активами.

Параллельно Китай старается решить проблемы государственных банков. По данным Moody's Investor Services, в октябре суммарная доля безнадежных долгов по китайскому банковскому сектору составляла 40-45% от общего портфеля займов (по статистике Центрального банка, в конце 2001 года эта доля была равна 25.37%, но этому вряд ли стоит верить). В 1999 году четырем крупнейшим банкам страны разрешили передать на баланс четырех компаний по управлению активами (AMC) $169 млрд. безнадежных долгов государственных предприятий, а теперь рассматривается вопрос о повторении этой операции. Если этот вопрос будет решен положительно, банки "большой четверки" избавятся еще от $157 млрд. безнадежных долгов.

Тем не менее, восстановить утраченную репутацию весьма непросто, особенно в финансовых кругах. Когда в прошлом году китайское правительство в порядке реструктуризации банковского сектора объявило о намерении получить для Bank of China листинг на биржах Гонконга и Нью-Йорка, американские аналитики назвали этот банк (самый стабильный из четверки госбанков) "китайской Enron". С этим банком связан еще один скандал, разразившийся в начале 2002 года. В результате расследования деятельности нью-йоркского филиала банка, проведенного Казначейством США, обнаружилось, что его менеджеры предоставляли незаконные займы лицам из окружения бывших руководителей и осуществляли махинации с аккредитивами.

В самом Китае тоже проявилась картина систематической коррупции. В ходе очередной ревизии банковских документов государственная контрольная комиссия раскрыла 22 случая крупного мошенничества в Bank of China в общей сложности на сумму $326 млн. Помимо этих нарушений, обнаружилось также, что с января по ноябрь 2001 года в 107 тыс. государственных учреждениях и коммерческих фирмах имели место финансовые злоупотребления на общую сумму $19.3 млрд. Обнаружилось, что они характерны для всей китайской финансовой системы. Компании, зарегистрированные на фондовых биржах, дают неверную информацию о своих доходах; брокерские фирмы занимаются инсайдерскими торговыми операциями с ценными бумагами и помогают инвесторам манипулировать курсами акций; компании, управляющие фондами, превышают лимиты при объявлении подписки на акции.

Финансовая патология

По мнению специалистов американского Casey Institute, в обозримом будущем эти проблемы искоренить невозможно. В КНР нет четких законов, регламентирующих финансовую деятельность, отсутствуют действительно независимые регулирующие органы, а права акционеров не имеют юридического обеспечения. При этом, непрозрачность китайской финансовой системы не позволяет потенциальным инвесторам ознакомиться с операциями, осуществляемыми государственными банками, анализировать их портфели займов. Поэтому аналитики полагают, что пенсионным и взаимным фондам не следует рисковать вложением денег, принадлежащих американским гражданам, в акции китайских финансовых институтов.

С точки зрения аналитиков Casey, пороки китайской финансовой системы проистекают из "патологической" модели экономического развития. Во времена Мао Цзедуна страна пришла в состояние полной разрухи, а новый лидер Дэн Сяопин в конце 70-х годов принял курс на "рыночный социализм". Идея была совершенно аналогична Новой экономической политике (НЭП), осуществленной за 50 лет до этого в Советской России: смесь экономической либерализации и политических репрессий. Предполагалось, что эти реформы укрепят китайскую экономику, но не ослабят власть Коммунистической партии…

Причина недостаточной реформированности китайского финансового сектора заключается не только в стремлении правительства силовым образом не допустить, чтобы экономическая свобода влияла на политические решения. Главное – китайский вариант экономических реформ содержит элементы, которые, как и было исходно задумано, препятствуют осуществлению политических реформ. Все уровни власти остаются государственной монополией, и это однозначно определяет принципы назначения менеджеров на руководящие посты в экономике.

Буржуазный класс в КНР был физически уничтожен в 50-х годах, а теперь он стал востребованным для государства. В ходе реформ в стране появилась новая буржуазия, которая состояла, преимущественно, из государственных чиновников, их друзей и деловых партнеров. Кроме того, появились относительно независимые предприниматели, занявшие посты, до которых сумели самостоятельно добраться по экономической лестнице, опираясь на свои связи с официальными лицами.

По словам историка Мауриса Мейснера, опубликовавшего исследование эпохи Дэн Сяопина (An Inquiry Into the Fate of Chinese Socialism), "буржуазия, судьба которой настолько сильно зависит от политики коммунистического государства, просто не может не создавать властям этого государства серьезных проблем". Понятно, что китайские банкиры прочно связаны с правительством, и финансовых менеджеров назначают не по принципу их профессиональной пригодности, а исходя из соображений лояльности властям. При этом, топ-менеджеры банков "большой четверки" получают до смешного мизерные оклады – от $3600 до $4500 в год. Фактически такой уровень оплаты напрямую подталкивает к злоупотреблениям и коррупции. Как говорил Петр I, "егерям жалованья не платить, ибо это должность воровская…"

Комбинация этих факторов с системой "политического" кредитования убыточных государственных предприятий и заводов военно-промышленного комплекса обусловила кризис ликвидности, начало которому положило закрытие GITIC. Сработал "эффект домино": иностранные кредиторы пересмотрели свое отношение к китайским ITICам и стали отказываться от предоставления им новых займов. Именно тогда и обострилась проблема дисбаланса активов и пассивов у этих корпораций, которые делали краткосрочные займы для финансирования долгосрочных проектов инфраструктуры.

Таким образом, система политического кредитования поставила на грань банкротства не только государственные банки, но и локальные финансовые институты, и большинство из них до сих пор не прекратили функционирования только потому, что находятся вне юрисдикции стран-кредиторов. Все большую часть огромного государственного долга Китая иностранные эксперты начинают считать "безнадежной". На этом фоне кризис доверия, возникший в 1999 году в связи с отказом правительства выплатить валютные долги своих трастовых компаний, отвращает иностранных кредиторов от инвестиций в китайскую финансовую систему. Соответственно, прогнозы относительно перспектив банковского сектора страны весьма далеки от оптимизма.

Китай и ВТО

Кризис в банковском секторе усугубляется тем, что прогнозы о скорости подъема китайской экономики оказались несостоятельными. Перед присоединением страны к ВТО эксперты Комиссии по международной торговле США (ITC) предсказывали, что эта перемена приведет к повышению скорости роста ВВП на 4.1% в год, а потребления – на 2.1%. Кроме того, ожидалось, что к 2005 году объемы экспорта увеличатся на 12.2%, импорта – на 14.3%. При этом, очевидно, что решение о проведении в Китае Олимпиады-2008 дает стране дополнительные преимущества. Тем не менее, уже в январе 2002 года обнаружилось, что потенциал китайской экономики был существенно преувеличен.

Первыми выявили свою несостоятельность прогнозы в отношении экспорта. По данным официальной статистики, в 2000 году прирост зарубежных продаж китайских товаров составил почти 28%, но уже в 2001-м скорость нарастания экспорта снизилась до 6,8%, и эта тенденция получила дальнейшее развитие в 2002 году, когда в стране – впервые после 1996 года – обнаружился внешнеторговый дефицит. Одна из причин состоит в том, что после присоединения к ВТО правительство Китая утратило возможность субсидировать экспорт, а именно эти субсидии питали экспортную машину в последние несколько лет. Кроме того, продолжается синхронный спад экономики развитых стран, покупатели уходят с рынков, так что, оказывается, Китаю просто некуда экспортировать свои товары.

Разумеется, сокращение экспортных продаж оказало негативное воздействие на экономику страны, что, в свою очередь, привело к нарастанию социальных проблем. По оценкам китайских специалистов, чтобы затормозить рост безработицы, ВВП должен расти со скоростью не менее 7% в год. Сейчас реальные показатели находятся на уровне 7-8%, т.е. ситуация с занятостью ухудшается, но медленно. По мнению аналитиков Casey Institute, рост ВВП должен был резко затормозиться еще несколько лет тому назад, если бы правительство не прибегало к массированному финансовому стимулированию убыточных предприятий, что теперь вылилось в значительный дефицит бюджета, нарастающий быстрыми темпами.

Далее, китайские официальные лица утверждают, что в страну поступает мощный поток прямых иностранных инвестиций. По их прогнозам, в ближайшие несколько лет их объемы удвоятся. Тем не менее, это тоже больше похоже на миф. Промышленное перепроизводство в Китае достигло огромных масштабов, и эти товары находят сбыт, в значительной степени, благодаря демпингу.

С другой стороны, единственная разумная стратегия для международных компаний, выпускающих промышленное оборудование и иную технически сложную продукцию, на ближайшие годы состоит в использовании существующих резервных мощностей и экспорте своих товаров на емкий китайский рынок. Присоединение страны к ВТО делает этот путь целесообразным, поскольку тарифы на импорт уменьшены, а внутренние торговые барьеры устранены. Таким образом, можно ожидать, что в ближайшие годы внешнеторговый дефицит будет нарастать. Кроме того, в связи с депрессией мировой экономики иностранные инвестиции сокращаются во всех регионах, а по мере проявления реального размаха китайского финансового кризиса инвесторы пересматривают свои планы. Кроме того, на этих планах наверняка отразится нарастание социальной нестабильности в стране.

В ближайшие годы КНР предстоит пережить болезненный период реформ, сопряженных с присоединением к мировому торговому сообществу. Преимущества вступления в ВТО обнаружатся намного позднее, а пока следует ожидать экономического спада и роста безработицы. Соответственно, будут нарастать и беспорядки. В конце ноября 2001 года в городе Яннань, известном как "колыбель революции" Мао Цзедуна, сорок рабочих, вооруженных только палками и ломами, вступили в драку с полицией. Их единственным требованием была работа. Позднее в стране начали рваться самодельные бомбы, причем, многие выступления направлены против иностранных предпринимателей. Беспорядки возникают даже в самой процветающей провинции Гуандун. Рабочие бунты будут принимать все большие масштабы, по мере того как страна начнет открывать рынки и снижать импортные тарифы, как требуется от нового члена ВТО. Правда, китайские лидеры утверждают, что полностью контролируют ситуацию. Как бы там ни было, но эта нестабильность будет удерживать иностранных инвесторов от рискованных капиталовложений, тем более – на фоне общей утраты доверия к официальным заявлениям китайцев.

Кризис доверия связан, в первую очередь, с закрытием GITIC. Начиная с 1949 года, Китай всегда четко рассчитывался с иностранными кредиторами. Поскольку прежде все займы делались от имени государства, то и в истории с ITICами иностранцы были уверены, что предоставляют кредиты под правительственные гарантии. Тем не менее, огромный бюджетный дефицит вынудил правительство отказаться от прежней практики, а абсолютная непрозрачность китайской финансовой системы не давала иностранцам возможности самим разобраться в ситуации. Убытки оказались для них совершенно неожиданными, и теперь они крайне настороженно относятся к любым инвестициям в Китай. Именно по этой причине проценты по 10-летним облигациям, которые выпустило Министерство финансов КНР, на 280 пунктов выше, чем по облигациям Казначейства США, а по большинству остальных займов процентные ставки подняты еще на 50-80 пунктов.

Нет инвестиций в юридической пустыне

Таким образом, перспективы китайского банковского сектора оценить довольно сложно. По мнению аналитиков Brookings Institute, три банка из "большой четверки", по международным стандартам, не платежеспособны. В свою очередь, специалисты Stratfor Global Intelligence Update утверждают, что наиболее опасная из краткосрочных проблем китайского банковского сектора – неплатежеспособность 40 тысяч сельских кредитных кооперативов. Население этих регионов превышает 800 млн., и эти банки представляют собой основные сберегательные институты сельских жителей. Безнадежные долги составляют их основную проблему.

Бизнес-климат в Китае тоже вызывает серьезные опасения. По мнению аналитиков, предпринимательская деятельность там сопряжена с большими трудностями, чем в любой другой стране мира. Возможно, Китай еще и не стал банкротом, как утверждают скептики, но, если в ближайшее время страна не получит крупных инъекций иностранного капитала, вероятность экономического краха значительно возрастет. Избранная правительством стратегия решения финансовых проблем состоит в приватизации государственных предприятий. Китайские лидеры полагают, что их регистрация на международных биржах принесет миллиарды долларов, остро необходимых стране. Тем не менее, кризис доверия может сделать и эти планы нереальными.

С другой стороны, Пекин вынуждает иностранных инвесторов сотрудничать в совместных предприятиях с китайскими партнерами, большинство из которых тесно связаны с правительством. Эти фирмы сосредоточены, главным образом, в трех прибрежных анклавах и "специальных экономических зонах". Большую часть произведенных товаров эти компании экспортируют, т.е. фактически возвращают свои начальные инвестиции за границу. Тем не менее, их капитал в большой мере замещает китайские инвестиции (на долю принадлежащих иностранцам фирм приходится половина всего китайского экспорта), что дает право китайским лидерам использовать сэкономленные резервы твердой валюты на выполнение обязательств по социальному обеспечению и другие нужды, связанные с сохранением устойчивости власти. Таким образом, о политических реформах пока не может быть и речи, равно как и о прозрачности законодательства. Однако при отсутствии четких правовых норм в стране с правящей Коммунистической партией инвестиции сопряжены с недопустимо высоким риском нарушения закона, который иностранцы не могут игнорировать независимо от привлекательности рынка или степени кредитного риска.

Пожалуй, это и есть основная причина, вследствие которой китайским банкам придется самостоятельно решать свои проблемы, не рассчитывая на помощь из-за рубежа. В Китае нет правовых норм, там есть только право сильного. Международные правовые нормы там недействительны. Во власти центрального правительства было не выплачивать долги GITIC, и оно противопоставило свою силу всей силе мирового кредитного сообщества.

В такой ситуации прогнозы следует основывать не на законах, а на теории игр. По теории игр, при экстенсивной форме игры между Кредитором и Должником в неправовом окружении наилучшая стратегия для Должника состоит в том, чтобы не выплачивать долг. Разумеется, кредитору это известно, и он никогда не предоставит заем. В этом и состоит основная проблема отсталых рынков после азиатского кризиса. До того как на рынки вернется стабильность, необходимо создать юридическую инфраструктуру, которая гарантировала бы выполнение контрактов. Особенно справедливо это утверждение именно для Китая.

Галина Резник

 
© агенство "Стандарт"