журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

Банковские стратегии

Международные банки

Банковский кризис

Новые рыночные страны

Банковская деятельность

Информационные технологии

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №2, 2003

Банковский кризис

Трясина

Японская банковская система все глубже погружается в пучину финансового кризиса

В Японии что-то назревает. В комментариях местных и иностранных специалистов все чаще появляются сентенции типа "Так жить нельзя", и, судя по тому, как развиваются события, продолжать дальше в том же духе и в самом деле невозможно. Страна скатывается в четвертый за последние десять лет экономический спад с отрицательными темпами роста, все сильнее раскручивается дефляционная спираль падающих цен, зарплат и налоговых поступлений, а ведущие банки страны, нуждающиеся в пополнении капитальной базы для соблюдения международных нормативов, обращаются к своим же заемщикам, увеличивая риск краха всей системы. Парадоксально, однако одна из основных причин японских бед заключается в том, что финансовая система страны перед кризисом начала 90-х годов обладала огромным запасом прочности. Это позволяло в течение многих лет ограничиваться полумерами и достаточно спокойно наблюдать за тем, как положение медленно ухудшается, при этом, не проводя серьезных реформ. Сейчас этот ресурс уже близок к исчерпанию, однако решатся ли японские политики на кардинальные изменения – основной вопрос. По мнению западных наблюдателей, большинство экономических проблем страны можно объяснить отсутствием воли и свежих идей именно в политических кругах, а в этом смысле какого-либо улучшения даже не предвидится.

Ниже нуля

Японцев не удивить предельно низкими процентными ставками. В последние четыре года в стране наблюдается дефляция, а правительство и центральный банк (Bank of Japan – BoJ) стараются удерживать стоимость заемных средств на минимальном уровне, чтобы облегчить путь поступления денежных средств в реальную экономику. Впрочем, в конце января в японской банковской системе появился и такой редкий феномен как отрицательные процентные ставки (в последний раз его наблюдали в 1998 году – на пике предыдущего экономического кризиса).

Конечно, по собственной воле банки не стали бы платить только за то, чтобы кто-то взял у них деньги. Делать это их заставляют нормативы BoJ, согласно которым финансовые институты не имеют права держать на своих счетах свободные средства выше определенного предела. Ранее банки могли передавать их на депозит в BoJ, но в январе был сокращен лимит, чтобы заставить финансовые институты возвращать деньги в оборот. Вот только вкладывать их особенно некуда.

Эта проблема наиболее актуальна для иностранных банков, которым японцы в последнее время доверяют куда больше, чем национальным. Депозитная база западных финансовых институтов, действующих в Японии, постоянно растет, что заставляет их искать новые возможности вложения капитала. При этом, неблагоприятное положение экономики страны уменьшает количество надежных заемщиков и сужает спрос на кредитные ресурсы до самого минимума, доходность же краткосрочных ценных бумаг не перекрывает даже затрат на совершение сделки. Так, в начале февраля операции с долговыми ценными бумагами приносили не более 0.001% годовых – слишком мало, чтобы вообще за это браться. Что говорить, если доходность десятилетних государственных облигаций находится на уровне 0.09%, а, по японским меркам, она считается вполне приличной.

В общем, не удивительно, что банкам приходится идти на весьма необычные условия, чтобы где-то разместить свободные средства. Например, в последних числах января ставка по ночным межбанковским кредитам по сделкам между иностранными банками составляла минус 0.01%, а сами иностранные банки приобретали иены у своих японских партнеров под минус 0.07-0.08%. Как говорят западные специалисты, для инвестиционных банков, действующих в стране, привлечение средств под отрицательные процентные ставки – единственная возможность для получения прибыли, так как доходность ценных бумаг на японском фондовом рынке настолько низкая, что посреднику там даже негде "втиснуться", чтобы что-нибудь заработать на их размещении.

Снижение межбанковских процентных ставок ниже нуля и падение доходности государственных облигаций почти до нулевой отметки, по словам западных экспертов, свидетельствуют о том, что инвесторы не верят в возможность изменений к лучшему в экономике Японии в обозримом будущем. Финансовая система уже давно загнана в дефляционную спираль, и выхода из сложившейся ситуации не предвидится. Наоборот, к началу 2003 года потребительские расходы упали до самого низкого уровня за последние 20 лет и составляют теперь менее половины от ВВП. Лишь в декабре этот показатель упал на 6.1% по сравнению с предыдущим месяцем, заработная плата сократилась на 2.2% (наиболее сильный месячный спад за 10 лет), цены уменьшились на 0.7%, а декабрьские налоговые поступления оказались на 12.2% ниже, чем за тот же период предыдущего года. При этом, как отмечают наблюдатели, процесс ускоряется. Спад цен вызывает снижение прибыльности компаний, заставляя их увольнять одних сотрудников и урезать заработную плату другим, а это приводит к сужению спроса на потребительском рынке и дальнейшему сбросу цен.

Разорвать такой порочный круг, по мнению Пола Шерда, старшего экономиста токийского филиала Lehman Brothers, можно только за счет расширения экспорта, что даст возможность японским компаниям больше зарабатывать и больше платить своим сотрудникам. Однако для этого необходимо, как минимум, оживление американской экономики, крупнейшего потребителя японских товаров. Кроме того, предприятия Японии, отягощенные своими финансовыми проблемами, проигрывают конкурентную борьбу корейцам и даже китайцам.

Многие западные эксперты советуют японцам искусственно вызвать инфляцию, чтобы сломать этот механизм непрерывно скользящих вниз цен, однако эта точка зрения не находит существенной поддержки в политических кругах страны. Как достаточно логично заметил премьер-министр Японии Дзюнъичиро Коизуми, инфляция сама по себе не приводит ни к чему хорошему, она даже вредна, так как подъем цен на фоне экономического спада принесет лишь дальнейшее ухудшение в социальной сфере. По его мнению, которое разделяют большинство японских специалистов, "ликвидация дефляции может произойти только благодаря росту экономической активности и структурным реформам". Коизуми даже сделал в начале февраля необычное для Японии заявление, сообщив о том, что не собирается назначать на пост председателя BoJ, который станет вакантным 19 марта, известного экономиста Нобуюки Накахару – сторонника инфляционной модели.

Однако оживление экономики невозможно без действующей банковской системы, а ей в последние годы, в основном, приходится заниматься вопросами собственного выживания. Кроме того, одна из главных проблем японских финансовых институтов заключается в том, что они уже не могут работать по прежней модели, предусматривающей тесные отношения с компаниями-заемщиками и кредитование в силу "близости", а не экономической целесообразности, но и не в состоянии предложить что-либо взамен. Даже реформы, на которые непоследовательно, но настойчиво пытается вынудить их правительство, почему-то не дают нужного эффекта.

Больше капиталов, хороших и разных

Так, например, западные и многие японские специалисты возлагали большие надежды на начатую в середине февраля проверку кредитных портфелей банков, организованную Financial Services Agency (FSA) – национальным органом банковского надзора. Предполагалось, что после ее завершения FSA, наконец, даст точный ответ на вопрос об объеме невозвращенных и проблемных кредитов в японской банковской системе, используя для этого не либеральную японскую систему подсчета, а более жесткую западную методику. Еще в начале ноября прошлого года сообщалось, что предварительные оценки FSA расходятся с данными самих банков на 12.4 трлн. иен ($104 млрд.), поэтому аналитики ожидали, что, по итогам февральской проверки, может быть обнаружено еще большее несовпадение. Пока, по официальным данным, совокупный объем проблемных активов составляет порядка 43 трлн. иен (около $360 млрд.), но западные специалисты предполагают, что реальная картина намного непригляднее.

Проверка стартовала, однако то, как она проводится, пока вызывает лишь разочарование у западных специалистов. Как заявил Такафуми Сато, руководитель инспекционного бюро FSA, его служба ставит целью не перепись проблемных активов японских банков, а совершенствование их учетных механизмов. При этом, по его словам, Financial Services Agency не правомочно заставить банки принять единую систему учета, а может только "посоветовать" что-либо сделать.

Кроме того, по заявлению Сато, FSA в своей работе никоим образом не должно подвергать риску репутацию проверяемых банков. Поэтому, если какие-либо данные и обнародуются, то это будут лишь средние и агрегированные показатели, не выделяющие отдельных финансовых институтов. Методику подсчета проблемных активов также не станут раскрывать (по крайней мере, полностью), что, опять же, значительно снижает ценность полученных данных.

Не удивительно, что уже на следующий день после заявления Такафуми Сато международное рейтинговое агентство Fitch опустило на одну ступеньку долгосрочные рейтинги ведущих японских банков – Mizuho, Sumitomo Mitsui Financial Group (SMFG), UFJ и даже Mitsubishi Tokyo Financial Group (MTFG), самого стабильного члена этой четверки. Впрочем, у MTFG среди них самый высокий рейтинг (А-), в то время как остальные оцениваются на уровне ВВВ+.

Мало вдохновили специалистов Fitch даже планы ведущих японских банков по расширению своей капитальной базы с целью выполнения международных нормативов достаточности собственного капитала. Как отмечается в отчете Fitch, эти действия показывают, что банки под давлением FSA стали с большей серьезностью относиться к своим проблемам с низким качеством капитала, однако предпринимаемые ими шаги недостаточны и могут привести к структурному кризису в финансовой системе.

Западные эксперты уже давно критиковали японские банки за то, что в их капитале непропорционально большая доля приходится на различные суррогаты наподобие налоговых кредитов, субординированного долга компаний-акционеров и прочих квазиактивов, в то время как реальный показатель достаточности собственного капитала (т.е. его отношение к объему активов) находится ниже международно признанного норматива 8%. После того как в ноябре прошлого года FSA возглавил реформатор Хейзо Таканаки, агентство предупредило банки, что впредь будет относиться к подобным вещам с меньшей терпимостью, и потребовало от них реального улучшения структуры капитала. Альтернативой была инъекция в банковский сектор государственных средств, что привело к частичной или полной национализации, поэтому банкирам пришлось срочно приступить к делу. На протяжении последних месяцев 2002-го и первых двух 2003 года пять крупнейших банковских групп Японии объявили о планах привлечения до 31 марта 2003 года дополнительных сумм объемом 1.9-2.0 трлн. иен ($16-16.8 млрд.). Однако проблема заключается в том, что для получения таких вложений банки обращаются, в основном, к своим же заемщикам.

Так, например, крупнейший банк Японии и мира по объему активов Mizuhо планирует для пополнения капитальной базы до конца текущего финансового года (т.е. до 31 марта) разместить привилегированные акции на общую сумму 1 трлн. иен ($8.4 млрд.). Такого рода операция – рекорд в истории Японии, причем, большую часть средств банк рассчитывает получить от своих старых партнеров. Так как в число клиентов Mizuh входят 70% компаний, чьи акции размещены на Токийской фондовой бирже, проблем с этим не должно возникнуть. Например, известно, что просьба о приобретении акций банка поступила производителю электроники Sharp и крупнейшей сталелитейной корпорации Японии JFE. Кроме того, значительные суммы, очевидно, будут предоставлены Mizuho страховыми компаниями, тесно связанными с этой финансовой группой. Аналогичным образом намерены поступить еще два крупных банка – UFJ и Resona (объединение Asahi Bank и Daiwa Bank, занимающее пятое место в стране по объему активов).

Специалисты не видят в этом ничего хорошего, так как взаимное переплетение капиталов банков и их заемщиков не только возвращает к жизни старую порочную практику инсайдерского кредитования, но и увеличивает системный риск. Банки и корпорации все теснее переплетаются друг с другом, и в случае банкротства какой-либо крупной компании финансовая система может получить серьезный удар. Особенное беспокойство аналитиков вызывают отношения между ведущими банками и крупнейшими компаниями страхования жизни. По данным международного рейтингового агентства Standard & Poor's, японские банки в свое время предоставили страховым компаниям около 1 трлн. иен капитала, а те, в свою очередь, вложили в приобретение обычных и привилегированных акций банков порядка 1.9 трлн. иен и предоставили им на 3.5 трлн. иен облигаций и субординированных займов для пополнение капитальной базы.

Впрочем, надо отметить, что у японских банков просто нет иного выхода, кроме как обратиться за помощью к своим традиционным клиентам. Финансовое положение большинства институтов очень тревожное, и им необходимо торопиться, пока положение еще можно исправить.

Костыли для инвалидов

Проблема номер один почти для всех японских банков – это, безусловно, невозвращенные кредиты. По официальным данным самих институтов, в конце первого полугодия 2002/2003 финансового года (30 сентября 2002-го) их объем у Mizuho достигал 5.4 трлн. иен (7.12% от всего объема кредитного портфеля), SMFG – 5.7 трлн. (или 9.97%), MTFG – 3.675 трлн. (т.е. 7.3%), UFJ – 5.18 трлн. (соответственно 11.36%). Группа Resona давала сведения о 3.16 трлн. иен в конце декабря.

Как сообщают все эти финансовые институты, они активно работают над сокращением массы проблемных активов, намереваясь свести их практически до нуля к 2005 году. Так, например, SMFG отрапортовал о сокращении своего показателя невозвращенных кредитов от 5.7 трлн. до 5.33 трлн. иен ($45 млрд.) только за третий квартал 2002 года. Resona собирается списать порядка 330 млрд. иен "плохих" долгов до конца марта текущего года. Для этого банки вынуждены проводить отчисления на суммы в сотни миллиардов иен, что весьма существенно повлияло на их финансовые показатели в прошлом году. Банк Mizuho, например, завершил его с убытком в 1.95 трлн. иен ($16.3 млрд.), что считается национальным антирекордом. При этом более чем втрое превзойден максимальный объем прибыли, полученной японской компанией в 2002 году (Toyota, 615.8 млрд. иен).

Помимо списания, банки широко используют секьюритизацию проблемных активов, размещая ценные бумаги, обеспеченные пулами невозвращенных кредитов, и тем самым снимая их со своего баланса. В прошлом году на финансовом рынке страны было зарегистрировано 28 операций подобного вида, а общая номинальная стоимость секьюритизированных активов достигла рекордного уровня – 3.14 трлн. иен ($26.2 млрд.). При этом, более трети этой суммы (1.27 трлн. иен) пришлось на выпуск в сентябре 2002 года банком Mizuho облигаций, обеспеченных долгами ряда крупных корпораций. Эта операция крупнейшего в мире банка также оказалась крупнейшей в мире в своей сфере.

Кроме того, неожиданную поддержку в этом отношении оказал банкам рост числа корпоративных банкротств. По японским правилам бухгалтерского учета, кредиты, выданные разорившимся заемщикам, необходимо списывать с баланса. Конечно, банки, при этом, должны использовать свои резервы, но объем проблемных активов все-таки сокращается. Наконец, значительная часть уменьшения массива невозвращенных займов приходится на так называемое "прощение долгов" или заключение с заемщиками договоров о реструктуризации.

Впрочем, западные аналитики отмечают, что у всех этих вариантов достаточно искусственный характер, так как списание невозвращенных кредитов с банковских балансов не сопровождается изменениями принципов кредитования. Банки по-прежнему предоставляют средства безнадежно убыточным компаниям, не требуя их реорганизации или финансового оздоровления, так что параллельно с удалением одних проблемных активов появляются другие.

Правда, некоторую реструктуризацию своего бизнеса проводят сами банки. Так, SMFG в середине марта формально объединится со своим дочерним банком Wakashio, что будет содействовать улучшению структуры общих активов. Mizuho до 2005 года собирается сократить 20% своего персонала (5.8 тыс. сотрудников), закрыть 118 отделений в Японии и 13 зарубежных филиалов, а также предпримет шаги по упрощению своей громоздкой организационной структуры. Кроме того, Mizuho попробовал улучшить показатель достаточности собственного капитала, сокращая объем активов. Только за апрель-сентябрь 2002 года он уменьшил кредитный портфель на 12.9 трлн. иен (или на 13.7%), что эквивалентно расширению капитальной базы на 0.9%. Впрочем, за это Mizuho получил заслуженную "выволочку" от BoJ, так как одним из условий предоставления банкам пакета помощи в 1999 году было "сохранение" объемов кредитования малых и средних компаний. Банк пообещал исправиться, но в это, честно говоря, верится с трудом. По оценкам экспертов токийского филиала британской финансовой компании Barclays Capital, за 2002/2003 финансовый год сокращение объемов кредитных портфелей четверки ведущих японских банков может достигнуть 40 трлн. иен (13%), причем, объясняется это вполне объективными причинами – уменьшением потребности компаний в заемных средствах.

Наконец, японские банки ищут поддержку и у иностранных партнеров. Так, например, SMFG подписал соглашение с американским инвестиционным банком Goldman Sachs о покупке последним его привилегированных акций на общую сумму 150 млрд. иен. Аналогичную сделку UFJ заключил с Merrill Lynch (на 120 млрд. иен), а Mizuho вступил в переговоры с тем же Merrill на предмет продажи ему своих ценных бумаг на 150 млрд. иен. Наконец, небольшой пакет акций Resona рассчитывает купить гонконгский Bank of East Asia.

При этом, японцам приходится идти на весьма жесткие условия. В частности, SMFG согласился предоставлять Goldman Sachs гарантии по его кредитам, а также обязался выплачивать дивиденды по выданным американскому банку привилегированным акциям в размере 4.5% годовых, что в несколько раз превышает текущий рыночный уровень. Японские финансисты восприняли опубликование информации об этом с большим неудовольствием, так как стало ясно, что другие иностранные инвесторы, в частности Merrill Lynch, которым тоже предложено приобрести привилегированные акции японских банков, потребуют для себя не менее благоприятных условий.

Вообще у японских финансистов какое-то двойственное отношение к западным банкам. Они, с одной стороны, нуждаются в их помощи, а, с другой, боятся конкуренции с их стороны. В частности, это отражено и в истории с банком Aozora.

Символизм по-японски

Этот банк когда-то имел название Nippon Credit Bank и занимался долгосрочным корпоративным кредитованием. В 1998 году он обанкротился, был национализирован японским правительством, прошел санацию, а в середине 2000 года снова перешел в частные руки. Владельцем 49% акций Aozora стала инвестиционная компания Softbank, специализирующаяся на финансировании интернет-проектов, остальное разделили между собой страховая компания Tokyo Marine and Fire, финансовая компания Orix и американский инвестиционный фонд Cerberus.

В конце 2002 года Softbank, оказавшись в тяжелом финансовом положении, решила продать свои акции, интерес к которым проявили Cerberus, а также банк SMFG, который пошел на этот шаг, как представляется, под давлением правительства (см. БП № 1). Дело в том, что в Японии уже есть один банк, контролируемый зарубежными инвесторами (это Shinsei, принадлежащий американской финансовой компании Ripplewood). Поэтому влиятельные политические круги в правящей партии ЛДП, которые всегда отрицательно относились к продаже национальных компаний иностранцам, решили, что этого будет более чем достаточно. Формально такое неприятие обосновывалось беспокойством по поводу того, что иностранный собственник априори не заинтересован в долгосрочном владении банком и вместо того, чтобы развивать его, перепродаст при первой же возможности. Таких краткосрочных инвесторов в Японии называют "стервятниками" и относятся к ним резко отрицательно.

Правда, если сравнивать нынешний Shinsei Bank с его более крупными японскими конкурентами, можно решить, что нежелание японских банкиров и политиков допустить передачу еще одного банка в иностранную собственность связано с еще одной причиной – боязнью конкуренции. Стратегия Shinsei Bank направлена на освоение розничного рынка, где позиции японских финансовых институтов сложно назвать особо прочными.

Вероятно, во всех западных странах нет банков, которые бы хуже относились к своим розничным клиентам, чем японские гиганты. В их отделениях почти всегда очереди, так как банковским клеркам приходится много заниматься бумажной волокитой, все процедуры отнимают массу времени, размер комиссионных высокий. В противовес этому Shinsei, возглавляемый бывшим руководителем Citibank Japan Масамото Яширо, предлагает обслуживание по современным западным стандартам – с удобными отделениями, часто совмещенными с интернет-кафе, и круглосуточной работой банкоматов, за пользование которыми не взимаются комиссионные. В первой половине 2002/2003 финансового года банк получил $218 млн. прибыли, а объем его портфеля невозвращенных кредитов сократился за четвертый квартал прошлого года от 793.8 млрд. до 572.3 млрд. иен. Сегодня Shinsei – один из наиболее успешных японских банков.

Конечно, это потребовало от его менеджеров коренного изменения культуры ведения бизнеса. Оказавшись в собственности американской компании, банк перестал прощать долги несостоятельным заемщикам, требуя их реструктуризации или объявления банкротства, а также начал более тщательно проводить мониторинг своих финансовых операций. По словам одного из менеджеров Shinsei, который работал еще в Nippon Credit Bank, раньше данные о прибылях и убытках собирали лишь раз в полгода, теперь же – ежемесячно.

Одним словом, Shinsei, оставаясь японским банком, выглядит чужеродным телом в национальной банковской системе. Очевидно, это в значительной мере объясняет неприятие идеи передачи Aozora под фактический контроль Cerberus.

Однако американский инвестиционный фонд выглядит очевидным фаворитом. Его поддерживают два других миноритарных акционера Aozora, а также правление самого банка, где у Cerberus вместе с его сторонниками имеется восемь мест из двенадцати. Кроме того, в начале февраля руководство Aozora предъявило требования потенциальным покупателям 49% его акций, в соответствии с которыми новый собственник не должен настаивать на слиянии этого банка с каким-либо другим, а также должен предоставить ему независимое управление и даже отдельный листинг на фондовой бирже.

Представители Cerberus, в целом, согласились на эти условия, но для SMFG они совершенно не приемлемы. Для японской финансовой группы привлекательность приобретения Aozora как раз и заключается в том, чтобы за счет его поглощения повысить свой показатель достаточности собственного капитала, а также получить доступ к клиентской базе Aozora в регионах. Однако большинство этих клиентов, представляющих мелкие и средние компании, как раз потому и выбрали Aozora, что не хотят иметь дела с гигантами с их бюрократизмом и льготами для "приближенных" клиентов. В связи с этим руководство Aozora выступает против варианта слияния с SMFG, и, если Sumitomo Mitsui предпримет попытку приобретения банка, это наверняка станет первым случаем враждебного поглощения в японской финансовой системе.

Положение еще осложняется тем, что Cerberus имеет право "первого отказа" от 49% акций Aozora, принадлежащих Softbank. Кроме того, при поддержке других акционеров он в состоянии заблокировать действия SMFG по установлению своего контроля над банком. Тогда SMFG придется выкупать все акции, что обойдется ему, по некоторым оценкам, как минимум, в 200 млрд. иен. А это полностью обесценивает весь потенциальный выигрыш от поглощения.

Свое решение проблемы предлагают некоторые депутаты японского парламента. По их мнению, Softbank следует продать акции… опять государству, вложившему в оздоровление Aozora почти 4.5 трлн. иен. При этом, так как Softbank в данном случае выступает типичным краткосрочным инвестором, желающим нажиться на перепродаже акций, он должен вернуть их государству по той же цене, по какой выкупил их в 2003 году.

Бесспорно, подобное "соломоново решение" поставит точку в конфликте вокруг Aozora, но это вряд ли обрадует западных финансистов, все более разочаровывающихся в Японии. За последние годы более десяти западных банков и финансовых компаний радикально сократили – или вовсе прекратили – операции в этой стране, и только крупнейшие группы, обладающие достаточной мощью (наподобие Goldman Sachs или Merrill Lynch) могут вести там бизнес.

В целом же отношение большинства западных аналитиков к перспективам японского финансового рынка самое пессимистичное. Так, например, Александр Кинмонт из Nikko Salomon Smith Barney называет властные круги страны "политически стерильными и лишенными идей". А его коллега Ричард Джеррам из ING добавляет, что японские проблемы "кроются не в экономике, а в полной неспособности национальных политиков выйти за пределы привычного круга понятий, чтобы вывести страну из кризиса, а также в предельной пассивности электората". Впрочем, как считает Джеррам, ситуация становится совершенно невыносимой, и рано или поздно прогрессирующее разрушение финансовой системы вызовет острый кризис, после чего можно будет подбирать все, что уцелело, с тем чтобы строить заново.

Говорят, что 80% всех проблем решаются сами по себе. Однако, кто сказал, что, при этом, они обязательно будут решены оптимально?!

Виталий Шимкович, по материалам Financial Times, New York Times, Reuters, Dow Jones

 
© агенство "Стандарт"