журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

СЛИЯНИЯ И ПОГЛОЩЕНИЯ

Банковские стратегии

Банковский кризис

Банковская деятельность

БАНКОВСКИЕ СИСТЕМЫ

Банковское регулирование

Информационные технологии

Банковское оборудование

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №1, 2003

Банковский кризис

Вынужденные реформы продолжаются

Столкнувшись с реальной угрозой банкротств и национализации, ведущие японские банки приступили к наращиванию своей капитальной базы и оптимизации структуры

Завершение отчетного периода (а в Японии финансовый год заканчивается 31 марта) – беспокойное и заполненное заботами время, в условиях же кризиса – и подавно. До апреля еще далеко, однако для ведущих японских банков хлопоты, предваряющие финиш финансового года, начались необычайно рано. Уже в феврале эксперты Financial Service Agency (FSA), органа, отвечающего за проведение банковской реформы в Японии, проведут проверку финансового состояния банков. При этом, впервые в истории национальной финансовой системы объем невозвращенных кредитов будет оценен не по весьма либеральным местным стандартам, а исходя из реального положения заемщиков и их потенциальной способности не только выплатить проценты (в Японии они почти на нуле), но и погасить основной долг. Как ожидается, на основании результатов этой инспекции портфели проблемных активов японских банков значительно увеличатся в размерах, поставив финансовые институты перед необходимостью срочно изыскивать средства для покрытия дополнительных убытков и наращивания капитальной базы. Собственно говоря, к этому японские банки уже приступили, готовясь встретить новые неприятности во всеоружии. Правда, похоже, не всем эти неприятности удастся благополучно пережить.

На пороге кризиса

Япония, вот уже тринадцать лет зажатая в тисках экономической депрессии, пытается избежать полномасштабного финансового кризиса, вынуждая свои крупнейшие банки, созданные в процессе мегаслияний в 2001-2002 годах, проходить ускоренную санацию, списывать с балансов невозвращенные кредиты и расширять капитальную базу до необходимого, по международным нормам, уровня. Времени на то, чтобы провести все эти мероприятия, осталось мало. Японские финансовые институты, все предыдущие годы очень медленно и неохотно идущие на реформы, вдруг оказались в таком положении, когда реструктуризация и перестройка бизнес-модели для них – буквально вопрос выживания.

Назначение на пост руководителя FSA в октябре прошлого года министра экономики Хейзо Такенаки, сторонника радикальных реформ с целью преобразования финансовой системы страны по западному образцу, дало возможность банкам понять, что все мыслимые отсрочки уже истекли. Такенаке, правда, не дали возможности реализовать разработанный им план "шоковой терапии" (см. БП № 10-12 за 2002 год), однако всем на рынке стало ясно: FSA больше не будет бесконечно "входить в положение", и, если какие-либо банки – пусть даже самые крупные – будут не в состоянии самостоятельно справиться с трудностями, их национализируют, а капитал, принадлежащий нынешним акционерам, попросту спишут.

То, на каком свете сейчас находятся ведущие японские банки, должна выявить февральская проверка их финансового состояния, в ходе которой объем невозвращенных кредитов будет оценен согласно западным методикам. Если учесть, что даже по нынешним меркам проблема с "зависшими" активами выглядит весьма серьезной (четыре крупнейших банка страны называют сумму в 20 трлн. иен – около $170 млрд.), то можно себе представить весь итог. Сейчас эксперты FSA склоняются к показателю в 50 трлн. иен ($425 млрд.), а западные эксперты развлекают себя апокалиптическими картинами, оперируя цифрами вплоть до $2 трлн.

Так или иначе, но МВФ, который в марте должен обнародовать результаты проведенного им исследования японской банковской системы, как ожидается, сообщит, что показатель достаточности собственного капитала (отношение капитала к активам) у ведущих финансовых институтов страны ниже международной нормы (8%). Вокруг этого отчета уже сейчас активно идет дискуссия, а представители правительства Японии заранее обвиняют МВФ в недооценке потенциала экономики и банковской системы страны в целом, а также в сгущении красок. Кроме того, хотя конкретных цифр никто не приводит, известно, что эксперты Фонда и правительства страны сильно разошлись в оценке устойчивости финансовой системы в случае каких-либо внезапных кризисов, например, при обвальном падении курсов акций на токийской фондовой бирже (все японские банки владеют огромными портфелями акций) или банкротстве одного из четырех крупнейших банков.

Но, даже если МВФ и в самом деле переоценил степень опасности, положение японских банков и в самом деле вызывает опасения. Экономика страны от состояния своей обычной депрессии в прошлом году перешла к сильному спаду. Темпы роста в 2002/2003 финансовом году, как ожидается, составят всего 0.9%, а на следующий период прогнозируется снижение этого показателя до 0.6%. Безработица в конце 2002 года находилась на рекордном за послевоенный период уровне – 5.6%. В прошлом году обанкротилась 19441 компания (еще один печальный рекорд), оставив после себя непогашенные обязательства на сумму в 13.76 трлн. иен ($117 млрд.), что, правда, на 15.2% ниже, чем в 2001 году, ознаменовавшемся несколькими особенно крупными крахами. Впрочем, аналитики не без оснований считают, что фактически количество разорившихся фирм значительно больше – просто банки в силу различных соображений поддерживают на плаву многих несостоятельных заемщиков, уже получивших общеупотребительное название "компании-зомби".

Из-за всех этих проблем японские банки 60 месяцев подряд (по состоянию на январь 2003 года) сокращают объемы займов, выдаваемых компаниям частного сектора, а экономика уже три года пребывает в условиях дефляции. При этом, продолжает падать международный авторитет Японии и большинства ее компаний. МВФ уже позволяет себе отзываться о Японии как о какой-то стране "третьего мира", сетуя на отсутствие здесь реформ и раздавая советы. Многие международные банки понемногу сворачивают свою деятельность в стране. JP Morgan Chase и Morgan Stanley в прошлом году ликвидировали обособленные подразделения по работе на японском фондовом рынке, влив их в состав азиатских структур с центром в Гонконге. Еще один американский инвестиционный банк – Merrill Lynch – закрыл розничное брокерское подразделение в Токио, после того как оно понесло за год убытков на $200 млн.

Как говорят представители западных финансовых институтов, разрыв, существовавший прежде между когда-то второй экономикой мира и ее окружением, стремительно сокращается. Если в 1994 году рыночная капитализация всех азиатских рынков, вместе взятых, составляла всего 10% от японской, то в 2002 году этот показатель достиг 41%, а совокупный дневной оборот бирж Сеула и Тайбэя частенько превышает токийский. Общий ВВП Кореи, Тайваня и стран Юго-Восточной Азии, в 1994 году не достигавший и трети японского, сегодня уже превысил половину его.

Не удивительно, что, даже оказавшись перед острой необходимостью привлечения нового капитала, крупнейшие японские банки не смогли обойтись без иностранной помощи.

Два на два

В конце декабря UFJ Bank, наименьший и, по слухам, наиболее отягощенный финансовыми проблемами член японской "большой четверки", заключил соглашение с американским Merrill Lynch, по которому американский инвестиционный банк согласился приобрести проблемные активы UFJ на сумму 100 млрд. иен (немногим менее $850 млн.). Эта сумма пойдет на расширение капитальной базы японского банка, что даст ему возможность повысить свой показатель достаточности собственного капитала на 0.3-0.4%. Считается, что сейчас он у UFJ на уровне 11.2%, что вполне укладывается в международный стандарт, но проверка FSA, вероятно, покажет менее благополучную картину. В рамках этой сделки UFJ должен создать специальное подразделение по управлению проблемными активами, в деятельности которого будут принимать участие специалисты Merrill Lynch. Всего в это подразделение планируется переместить кредиты совокупной балансовой стоимостью в 1 трлн. иен.

В январе еще более масштабное соглашение с другим американским банком – Goldman Sachs – заключил банк Sumitomo Mitsui (SMFG), занимающий второе место в национальном рейтинге. В декабре он чисто бухгалтерскими методами посредством объединения двух своих подразделений "нарисовал" себе дополнительный доход в 2 трлн. иен, которые были направлены на списание таких же виртуальных убытков от обесценивания принадлежавших банку акций промышленных компаний. Однако для реального расширения капитальной базы подобные методы не годились, и SMFG обратился за помощью к американцам. Goldman Sachs согласился на приобретение за 150.3 млрд. иен ($1.27 млрд.) привилегированных акций японского банка, составляющих, примерно, 7% от общего его капитала.

История этого партнерства началась еще в 1986 году, когда японская экономика была на пике своего могущества. В то время Sumitomo Bank, один из основателей нынешнего SMFG, за $500 млн. приобрел 12.5% капитала Goldman Sachs, тогда находившегося в частных руках. Теперь, как говорится, настало время отдавать долги.

Как и в случае с UFJ-Merrill Lynch, совместная деятельность SMFG и Goldman Sachs не ограничится приобретением акций. Американский банк окажет помощь своему японскому партнеру в возвращении зависших займов, а Sumitomo Mitsui выдаст гарантии на $1 млрд. кредитов Goldman Sachs. Благодаря этому Goldman будет легче предоставлять займы компаниям, от которых он рассчитывает взамен получить контракты на выполнение инвестиционных операций. В последнее время к такой практике увязки кредитования с заказами на андеррайтинг или консультирование прибегают все ведущие инвестиционные банки, но Goldman Sachs с его сравнительно скромными финансовыми резервами трудно на равных конкурировать с Salomon Smith Barney, CSFB или JP Morgan Chase, которые имеют за собой поддержку банков-гигантов.

Наконец, Goldman Sachs приобретет за 45.4 млрд. иен ($385 млн.) четыре отеля у японской розничной торговой компании Daiei, которая должна различным банкам (в том числе и SMFG) порядка 1.4 трлн. иен ($11.85 млрд.) и крайне нуждается в наличных. В прошлом году Daiei находилась на грани банкротства, от которого ее спасло только согласие банков-кредиторов на предоставление отсрочки в части возвращения одних кредитов и реструктуризации других.

Западные специалисты оценивают сделку между SMFG и Goldman Sachs как обнадеживающий фактор. По крайней мере, как считают они, если один из элитных инвестиционных банков мира вкладывает больше миллиарда долларов в японский мегабанк, это означает, что у Sumitomo Mitsui есть перспективы. Вообще же, хотя зарубежные аналитики и склонны рассматривать "большую четверку" в качестве однородной группы, на самом деле она в последнее время четко разделилась в соотношении 2:2. Первую пару составляют SMFG и Bank of Tokyo Mitsubishi (MTFG), которые, судя по всему, благополучно выпутаются из неприятностей. В то же время, дела второй пары – UFJ и Mizuho, крупнейшего банка Японии (и мира) по объему активов, – вызывают опасения.

Характерно, что, если MTFG вообще не стал предпринимать мер по расширению своей капитальной базы, заявив, что у него здесь и так все в порядке, а SMFG привлек для этой цели американского партнера, то двум другим банкам пришлось прибегнуть к, казалось бы, забытой и заклейменной позором практике инсайдерского кредитования.

UFJ обратился за помощью в корпорацию Toyota, с которой он уже несколько десятилетий поддерживает тесные деловые связи. Автомобильная компания уже совершила инъекцию капитала на сумму в 10 млрд. иен ($85 млн.) в торговую компанию Tomen, считавшуюся одним из крупнейших неблагополучных должников UFJ, а также пообещала приобрести на 30 млрд. иен привилегированные акции банка, эмиссия которых должна состояться до конца марта. Весь пакет, объем которого пока еще уточняется, как ожидается, будет размещен среди компаний – заемщиков UFJ.

Проблемы Mizuho, до сих пор испытывающего огромные трудности с интеграцией в единую структуру трех своих составных частей, несмотря на то что объединение состоялось уже более двух лет назад, поистине чудовищны. В январе руководство банка признало, что по итогам текущего финансового года ожидает убытка в 1.95 трлн. иен ($16.4 млрд.) – крупнейшего во всей японской корпоративной истории. Чтобы закрыть такую большую прореху в доходах, а также до марта 2005 года списать 2.1 трлн. иен невозвращенных кредитов (из общей суммы 4.5 трлн. иен), банку потребуется совершить, опять же, крупнейшую в историю страны операцию по увеличению капитальной базы сразу на 1 трлн. иен (около $8.5 млрд.).

Первый транш привилегированных акций в 100 млрд. иен был уже размещен Mizuho в августе прошлого года, для чего банку пришлось создать специальную дочернюю компанию на Каймановых островах. О покупателях не сообщалось, но аналитики предполагали, что крупнейшим среди них следует считать страховую компанию Dai-Ichi Mutual Life Insurance, издавна имевшую тесные связи с Dai-Ichi Kangyo Bank, одной из составных частей Mizuho. Судя по всему, все остальные участники этой операции также имели прямое отношение к самому банку.

Такое открытое возвращение к модели перекрестных акционерных связей между банками и их заемщиками, ставших одним из основных факторов, вызвавших нынешний финансовый кризис, обеспокоило западных наблюдателей. Они усматривают в этом признаки того, что правительство, попытавшись реформировать японскую банковскую систему, теперь хочет "дать задний ход". При этом, одним размещением акций двух банков дело не ограничивается.

Голубое небо заволокли тучи

В конце прошлого года в японской банковской системе вспыхнул новый скандал, где героем (вернее, – объектом) оказался банк Aozora (в переводе с японского – "Голубое небо"). Этот финансовый институт до недавнего времени назывался Nippon Credit Bank и занимался долгосрочным кредитованием промышленных и торговых предприятий, однако в 1998 году обанкротился и был национализирован. После проведения за государственный счет санации, обошедшейся более чем в $2.8 млрд. (по курсу на то время; сейчас эта сумма – 284 млрд. иен – в пересчете в доллары соответствует $2.3 млрд.), банк был приватизирован в 2000 году. Его новыми владельцами стали Softbank, японская инвестиционная группа, специализирующаяся на компаниях информационных технологий, финансовая компания Orix, страховая Tokyo Marine and Fire, а также американский инвестиционный фонд Cerberus.

В отличие от LTCB, второго такого же бывшего банка долгосрочного кредитования, тоже обанкротившегося в 1998 году и под названием Shinsei ("Новое рождение") проданного американской финансовой группе Ripplewood, дела у Aozora не заладились. Банк терпел убытки, и не удивительно, что компании Softbank, также испытывающей огромные финансовые проблемы, захотелось продать свои 49% его акций. Тут же нашлись и покупатели: американцы из Cerberus были готовы приобрести предложенный пакет, который при сложении с их оригинальными 11.5% приносил им полный контроль деятельности банка.

Когда-то приватизация LTCB и Nippon Credit Bank считалась символом того, что японские финансисты отказались от своей традиционной ксенофобии и перестали принимать в штыки перспективу продажи местных банков иностранным институтам. Однако с тех пор, как говорится, утекло немало воды. Японская экономика оказалась в тяжелом кризисе, ценность финансовых институтов страны для американских или европейских акционеров резко упала, а неприязнь к иностранцам вновь усилилась.

Очевидно, определенную роль в этом сыграло и то, что Shinsei под управлением Ripplewood перешел на западные стандарты ведения бизнеса, наотрез отказываясь "входить в положение" несостоятельных должников и бесцеремонно всучив государству все свои кредиты, рыночная стоимость которых упала более чем на 20% с момента передачи банка новому собственнику (сделать это Shinsei имел полное право согласно условиям приватизационной сделки). Между прочим, аналогичную возможность имел и Aozora, который до конце сентября 2003 года также может передать государственной компании по страхованию депозитов свои проблемные активы. При старых акционерах банк вел себя лояльно по отношению к государству и никаких прав не "качал", но в японском правительстве опасались, что Cerberus, став владельцем контрольного пакета, сразу же потребует уплаты по всем счетам.

В любом случае перспектива того, что и второй приватизированный банк, на который государство потратило 284 млрд. иен народных денег, окажется в руках иностранцев, показалась кое-кому в японских деловых и политических кругах оскорблением и "потерей лица". Кроме того, в сегодняшней Японии принято считать, что западные инвесторы, которых во многих случаях называют не иначе как "стервятниками", проявляют интерес к национальным финансовым институтам только для того, чтобы их дешево купить, а затем с прибылью перепродать.

В принципе, на Западе операции такого рода в порядке вещей (например, Goldman Sachs, приобретая отели у Daiei, открыто декларировал такую цель) – инвестор приобретает кризисную компанию, меняет в ней руководителей, проводит реструктуризацию и перестройку системы управления, а затем продает набравшую ход фирму новому собственнику, заинтересованному в долгосрочном владении бизнесом. Однако в японской культуре такой метод оздоровления компаний не прижился и вызывает активное неприятие. Исходя из этого Cerberus надо было помешать.

Сделано это было вполне законно. В начале декабря у американского фонда появился японский соперник – банк SMFG, который также заявил, что готов приобрести 49% акций Aozora за 100 млрд. иен ($850 млн.) наличными. Правда, при этом, специалисты западных компаний, действующих в Японии, открыто утверждали, что свою ставку SMFG сделал лишь под давлением государства, так как этот проблемный банк, 9.98% кредитного портфеля которого – невозвращенные займы (в апреле 2002 года эта доля равнялась 14.19%), совершенно не вписывается в долгосрочную стратегию Sumitomo Mitsui, который, к тому же, еще не довел до конца собственную интеграцию после прошлогоднего объединения. Действительно, эксперты обнаружили лишь один довод в пользу такого приобретения: в отличие от крупных банков Aozora обладал весьма солидной капитальной базой в размере 700 млрд. иен, и в случае ее присоединения к своей SMFG повышал свой показатель достаточности собственного капитала на 0.3-0.4%.

Вначале FSA, без чьего одобрения никакая сделка по продаже более 20% акций японского банка не состоится, попыталась втихую отстранить Cerberus от участия в тендере, заявив, что покупатель должен иметь опыт руководства банком. Однако вскоре в числе претендентов обнаружился германский HypoVereinsbank (а также – американская финансовая группа GE Capital), и об этом условии как-то быстро забыли. Кроме того, американский инвестфонд вовсе не был намерен сдаваться. Эта организация обладает в США немалым влиянием (например, в составе ее правления – Дэн Куэйл, бывший вице-президент при Джордже Буше-старшем), и ее представители приступили к активному лоббированию своих интересов как в FSA, так и в совете директоров Softbank.

Вскоре выяснились еще некоторые любопытные вещи, что существенно ухудшило шансы SMFG в этом противостоянии. Во-первых, руководство Sumitomo Mitsui, в уничижительном тоне отозвавшись о квалификации нынешней команды менеджеров Aozora, испортило отношения с Йошихико Мияучи, председателем правления Orix, принимавшем самое активное участие в управлении банком. После этого Orix недвусмысленно перешел на сторону Cerberus. Во-вторых, как стало ясно после более внимательного ознакомления с условиями приватизационной сделки, Cerberus, Orix и Tokyo Marine and Fire имеют право "первого отказа", т.е. Softbank в первую очередь обязан предложить акции им и только в случае их незаинтересованности в сделке искать иных покупателей. В принципе, такое препятствие преодолеть можно, но для этого SMFG придется приобретать уже все 100% акций, а также уплатить за них "реальную" цену. Но при таких условиях Sumitomo Mitsui полностью теряет стимулы для совершения такой сделки, так как вместо предполагаемого наращивания своей капитальной базы ему, наоборот, придется расходовать собственный капитал.

Что касается руководства Softbank, то оно, естественно, заинтересовано в получении максимальной суммы наличными и явно не будет возражать ни против продажи акций американцам, ни против "войны кошельков", когда SMFG придется дорого заплатить за победу. Конечно, последнее слово принадлежит FSA, но и этот орган оказался в двусмысленном положении. С одной стороны, ему хотелось бы, чтобы банком владели национальные инвесторы, а, с другой, Хейзо Такенаке с его имиджем реформатора, наверняка, было бы очень неприятно лишиться такого звания, выставляя искусственные препоны иностранцам. Пока все заинтересованные стороны раздумывают, сделка зависла, но в этом состоянии она пребудет явно недолго: Softbank позарез нужны деньги до 31 марта, когда завершается текущий финансовый год, так что до этого времени все так или иначе завершится.

Замена ключевого игрока

До завершения своей проверки и, очевидно, начала нового финансового года FSA, очевидно, не будет предпринимать никаких действий в отношении банков, так что в последнее время поддержкой национальных финансовых институтов занимается только Bank of Japan (BoJ). В конце декабря центральный банк Японии стартовал свою программу по покупке у банков акций промышленных и торговых компаний, приобретя пакет стоимостью 71.2 млрд. иен ($604 млн.). Всего BoJ в течение трех лет собирается купить акции балансовой стоимостью в 2 трлн. иен ($17.0 млрд.).

По объемам средств, вложенных в акции, японские банки не знают себе равных в развитых странах мира. Эта структура активов уходит своими корнями в 50-70-тые годы, когда банки, давая корпорациям кредиты, получали взамен часть их капитала (эти операции с точностью до наоборот нынешним размещениям привилегированных акций, которые сейчас проводят Mizuho и UFJ).

Во времена подъема на токийской фондовой бирже эти ценные бумаги приносили банкам значительную нереализованную прибыль, но сейчас создают лишь нереализованные убытки на триллионы иен. Правительство и FSA уже давно побуждают банки к радикальному сокращению вложений, подрывающих их финансовую стабильность, но в условиях нынешнего спада продажа акций на открытом биржевом рынке чревата еще более серьезными неприятностями. В связи с этим анонимные покупки BoJ (не сообщается, ни какие акции он приобрел, ни у каких банков) представляют собой немаловажное подспорье.

Вообще роль BoJ в японской банковской системе сегодня велика, как никогда. В связи с этим, повышенное внимание привлекает к себе поиск кандидатуры нового председателя центробанка взамен Масару Хаями, который должен уйти в отставку 19 марта 2003 года. При этом Хаями уходит, в полном смысле слова, с высоко поднятой головой. Именно его заявление от 18 сентября 2002 года, в котором председатель центробанка объявил о старте программы скупки акций и призвал политиков к принятию немедленных мер по спасению банковской системы, запустило весь процесс последних перемен.

Преемнику Хаями придется уже непосредственно заниматься проблемами банков, которые, очевидно, перейдут из скрытых в явную форму после завершения проверки FSA. Кроме того, от BoJ ждут решений в отношении главной беды японской денежной системы – дефляции, которая уже четвертый год подряд придавливает экономический рост и сдерживает активность на потребительском рынке. МВФ уже давно советует Японии раскрутить инфляцию, не останавливаясь, при этом, перед искусственными мерами наподобие скупки активов – недвижимости, ценных бумаг, даже иностранных облигаций с более высокой процентной ставкой.

В качестве возможных руководителей BoJ называются несколько кандидатур, представляющих как традиционно консервативное, так и реформистское направления. Однако ближе к концу января фаворитом считался Тошихико Фукуи, бывший заместитель председателя центрального банка. Он занимает умеренно реформистскую позицию и разделяет распространенную в японском правительстве точку зрения буд-то проблемы экономики страны бесполезно решать монетарными методами, а ставку надо делать на структурную перестройку всей системы. При этом, Фукуи настроен резко против скупки активов, считая, что эти меры лоббируются теми, кто рассчитывает таким образом выгодно сбыть с рук неликвиды.

В любом случае, кто бы ни занял кресло председателя BoJ 20 марта, ему придется сразу же столкнуться с тяжелыми проблемами, решить которые японским руководителям не удается уже более двенадцати лет. Западные комментаторы уже особо и не надеются на благоприятные перемены, а некоторые аналитики даже уповают на широкомасштабный кризис, который, по их словам, "очистит все, пусть даже и до голых костей". Впрочем, японцы еще надеются избежать подобных крайностей, так что ближайшие несколько месяцев будут во всех отношениях решающими.

Виталий Шимкович, по материалам Financial Times, New York Times

 
© агенство "Стандарт"