журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
СЛИЯНИЯ И ПОГЛОЩЕНИЯ

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

БАНКОВСКИЕ СИСТЕМЫ

Банковский кризис

Новые рыночные страны

Банковские стратегии

РЕКЛАМА

Информационные технологии

ПЛАТЕЖНЫЕ КАРТОЧКИ

Банковская деятельность

АРХИВ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №12, 2002

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

Кому нужна реформа американской биржи?

Любые изменения в деятельности инвестиционных банков Уолл-Стрита будут неизбежно лишь косметического характера

Расследования конфликта интересов между биржевыми аналитиками и инвестиционными банкирами Уолл-Стрита вступили в завершающую фазу. Переговоры между крупнейшими банками США, федеральными регулирующими органами и генеральным прокурором штата Нью-Йорк Элиотом Спитцером продвигаются довольно успешно. Финансовые институты готовы на серьезные уступки для прекращения серии расследований, а их оппоненты, похоже, уже исчерпали все возможности шантажа. Вероятно, соглашение, включающее крупные штрафы и реформы в отрасли, будет заключено до конца текущего года. Правда, с точки зрения самих аналитиков, из-за которых и разгорелся весь сыр-бор, план реформы, на которой настаивают Спитцер и органы власти, рассчитан, скорее, на сенсационные заголовки, чем на практический результат.

"Пили, пьем и будем пить", – сказал Говорящий Клоп…

(А. и Б. Стругацкие,

"Сказка о тройке")

Вина и виновные

Конфликт интересов между биржевыми аналитиками и инвестиционными банкирами оккупировал первые полосы американских газет в апреле 2002 года, когда вокруг банка Merrill Lynch разразился первый из последовавшей за ним серии корпоративных скандалов. Этот банк быстрее остальных избавился от возникших проблем: "мировая" с проводившим расследование генеральным прокурором штата Нью-Йорк Элиотом Спитцером была заключена уже в мае (штраф составил $100 млн.). Потом Спитцер затеял широкомасштабное расследование, уделив при этом, особое внимание деятельности Citigroup – крупнейшей финансовой группы мира. Кроме того, обвинения в порочной практике были выдвинуты против Goldman Sachs , CSFB (подразделение швейцарской Credit Suisse Group) и многих других банков.

Аналитиков уличали в заведомом завышении во времена рыночного бума рейтингов информационных и телекоммуникационных компаний, которые они публиковали в обмен на выгодные контракты, предоставляемые их банкам в инвестиционной сфере. В свою очередь, инвестиционных банкиров подозревают в давлении на аналитиков, которое они, якобы, оказывали с целью получения нужных отзывов о своих клиентах, а также в практике "прокрутки" акций "горячих" первоначальных публичных предложений. Кроме того, банкирам ставится на вид, что они помогали энергетическому гиганту Enron и другим нынешним банкротам маскировать долги под прибыли, что давало возможность этим компаниям представлять вполне благополучные финансовые отчеты, фактически находясь на грани банкротства. Утверждается, что именно недобросовестная подача информации для мелких инвесторов обусловила все их убытки: в результате вложений капитала в акции телекоммуникационных компаний они потеряли в общей сложности более триллиона долларов.

Роль главного "защитника" обманутых акционеров лопнувших компаний взял на себя Элиот Спитцер, и именно с его стороны крупнейшим банкам страны идет основная угроза. Кроме того, он критикует Конгресс, администрацию президента Буша и федеральные органы за то, что они не предпринимают должных мер для наведения порядка в инвестиционном банковском секторе. Спитцер открыто заявил: "Я бы предпочел, чтобы решением этих проблем занимались Конгресс и Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC), но они этого не делают". Он поклялся провести чистку в отрасли и добиться, чтобы фирмы обеспечивали инвесторам доступ к независимым исследованиям и рекомендациям относительно ценных бумаг. По словам Спитцера, у него имеется столько свидетельств мошеннической деятельности многих фирм, что они будут рады заплатить крупные штрафы, лишь бы против них не были возбуждены уголовные дела.

Что же, по поводу штрафов Спитцер был, безусловно, прав, хотя свои "двенадцать чемоданов компромата" ему, похоже, собрать так и не удалось.

Юридический рэкет

Специфика банковской деятельности обязывает избегать любых двусмысленных ситуаций, поэтому при угрозе возникновения скандала финансовые институты придерживаются следующего принципа: если дело невозможно выиграть быстро, то его надо как можно скорее проиграть. Регулирующие органы тоже заинтересованы в быстром разрешении проблем: суматоха с корпоративными бухгалтерскими скандалами уже привела к отставке Харви Питта, председателя SEC, и Уильяма Уэбстера, возглавлявшего федеральный комитет бухгалтерского контроля. Иное дело – Спитцер: чем дольше продлятся скандалы вокруг финансовых институтов, тем больший политический капитал он приобретет как защитник "обиженных" инвесторов.

В принципе, прокурор согласен на прекращение расследований, скорее всего, у него нет улик, которые могли бы документально мотивировать обвинения для победных судебных процессов. В конце концов, ему противостоят не мальчики, а многоопытные мужи, способные пройти огонь и воду… Фактически, его главный рычаг давления на банки – возможность затягивать неопределенную ситуацию, поскольку длящееся расследование действительно создает для банков Уолл-Стрита крайне серьезные проблемы. Банки согласны на многое, чтобы решить их мирным путем. Переговоры банковских юристов со Спитцером и регулирующими органами привели к проекту возможного соглашения о крупных штрафах и новых правилах, которые должны, по утверждению прокурора, предотвращать возникновение конфликта интересов между аналитиками и инвестиционными банкирами.

Детали новых положений еще не проработаны. Спитцер настаивает на создании специального комитета для надзора за аналитической деятельностью и обеспечением независимых исследований, а банки предлагают в качестве альтернативы учредить консорциум, который будет проводить биржевой анализ и предлагать финансовым институтам аналитические сводки. Идея учреждения комитета финансистам не нравится, поскольку они не видят никакой пользы в создании очередной бюрократической структуры, а вариант основания консорциума, финансируемого банками и управляемого банковскими специалистами, не устраивает регулирующие органы и Спитцера.

Тем не менее, в переговорах наметился прогресс: исходно Спитцер продвигал план полного юридического разделения аналитической и инвестиционной банковской деятельности, но теперь согласился на вариант организационного разграничения этих функций. Вероятно, ему была дана достаточно убедительная аргументация того, что биржевой анализ – недостаточно доходная сфера деятельности, вследствие чего отдельные аналитические компании не смогут существовать за счет самофинансирования.

Кроме того, каждый банк должен будет оплачивать услуги специального контролера для надзора за способами приобретения аналитических данных и объективностью информации, предоставляемой инвесторам. С точки зрения регулирующих органов, такой подход будет стимулировать конкуренцию среди аналитиков в большей степени, чем в случае поступления биржевого анализа из единственного источника. При этом, инвестиционные банки должны будут предлагать инвесторам аналитические данные не менее чем из трех независимых источников, помимо сводок, составленных их собственными специалистами.

В конце ноября представители SEC, рыночных регулятивных организаций и прокуратуры провели встречу с адвокатами крупнейших банков, где объявили размеры штрафов, после уплаты которых расследования их деятельности будут прекращены. Было решено, что Credit Suisse First Boston заплатит штраф в сумме $250 млн., Citigroup "мировая" обойдется в $500 млн., для Bear Stearns, Goldman Sachs, J.P. Morgan Chase и швейцарского UBS Warburg штрафы установлены в размере $75 млн., банк Thomas Weisel Partners должен заплатить $60 млн., а Morgan Stanley – $50 млн. В отношении размера штрафа для Deutsche Bank ясности пока нет: государственные регулятивные органы Калифорнии, которые проводили собственное расследование, требуют установить его в сумме $100 млн., а SEC предлагает ограничиться $50 млн. От Merrill Lynch не потребуется никаких дополнительных штрафов, кроме тех $100 млн., которые банк уже уплатил в мае.

Великий бой Спитцера с Уэйлом

Спитцер лично контролирует ход расследования деятельности крупнейших инвестиционных банков, и, в первую очередь, – дела, возбужденного против Джека Грубмана, бывшего аналитика Salomon Smith Barney (SSB) – инвестиционного подразделения Citigroup. Грубману можно поставить в вину многое, но на первый план Спитцер вывел один-единственный эпизод с повышением рейтинга компании AT&T в 2000 году. Известно, что долгое время Грубман публиковал низкие оценки перспектив этой компании; установлено также, что президент AT&T Армстронг обращался к Сэнфорду Уэйлу, президенту и генеральному директору Citigroup, с просьбой "повлиять" на своего аналитика. В конце концов, Грубман действительно поднял рейтинг AT&T, а через месяц после этого компания предоставила SSB контракт на проведение андеррайтинга (на этом банк заработал $45 млн.). Прокуратура прилагала огромные усилия, чтобы доказать, что Грубман повысил оценку AT&T именно по распоряжению Уэйла, который хотел заполучить для Salomon выгодный контракт.

В основу расследования были положены личные письма, которые в 2001 году Джек Грубман отправлял по электронной почте коллеге-аналитику из другой фирмы. В одном из посланий было сказано: "Все уверены, что я изменил рейтинг, чтобы получить AWE (дочерняя компания AT&T, за андеррайтинг акций которой SSB и получил $45 млн.). Но дело не в том. Просто Сэнди нужен Армстронг, чтобы свалить Рида". Джон Рид был в те времена сопредседателем Citigroup, но вскоре подал в отставку. Кроме того, из текста писем подразумевалось, что Уэйл за эту услугу помог Грубману устроить его дочек-близнецов в престижную начальную школу. В начале ноября Спитцер опубликовал эти письма в прессе.

Немедленно после появления соответствующих публикаций Грубман объявил корреспондентам, что сочинил всю эту историю, чтобы "произвести впечатление на женщину-адресата тем, что его высоко ценят в банке". Он заявил, что в действительности его рейтинги AT&T всегда соответствовали его мнению. Грубман клянется, что повысил рейтинг AT&T не с целью обеспечить выгодный контракт инвестиционным банкирам Salomon Smith Barney и не для того, чтобы повлиять на голосование Армстронга в совете директоров: "Я просто воздал этой компании по заслугам".

Разумеется, эта история выглядит странно. С одной стороны, школа, где учатся дети Грубмана, получила от Citigroup благотворительный взнос в сумме $1 млн., а Уэйл не отрицает, что помог своему сотруднику в этом деле, поскольку высоко ценил его профессиональные качества. С другой стороны, даже те, кто хорошо знаком с проблемами, с которыми сталкиваются родители при попытке устроить своих детей в частную школу, вряд ли поверят, что аналитик, зарабатывавший более $20 млн. в год, будет фальсифицировать рейтинги с подобной мотивацией.

Репутация Грубмана как аналитика была фактически уничтожена после банкротства WorldCom, Global Crossing и других телекоммуникационных компаний, которые он усиленно рекламировал. Однако теперь он просто превратился в посмешище – с его искренним стремлением "произвести впечатление на эту женщину". Его опровержение еще больше подрывает доверие к любым его словам: по мнению независимых юристов, в качестве свидетеля Грубман теперь практически бесполезен, а его письма вряд ли помогут властям выстроить обвинение против него или Уэйла.

Правда, сразу по прочтению статьи в Wall Street Journal у Уэйла сдали нервы, и он заявил, что попросил Грубмана всего лишь "посмотреть на AT&T свежим взглядом – в свете кардинальной трансформации как компании, так и отрасли в целом". Понятно, что подобную просьбу президента банка обычный служащий может воспринять единственным образом – как приказ. Тем не менее, это признание отнюдь не поможет прокурору возбудить дело против Уэйла: по мнению комментаторов, письма Грубмана – явно недостаточные улики, тем более с учетом его "ценности" как свидетеля.

При этом, возникает естественный вопрос: зачем же Спитцеру потребовалось публиковать эти письма? Скорее всего, причина одна – амбиции, которых прокурору (в США эта должность – "политическая") не занимать. Если бы Спитцер сумел выстроить обвинение против самого "Сэнди", это могло бы стать венцом его карьеры. Однако становится очевидным, что при всем своем желании следователи не сумели раздобыть доказательств, необходимых для объективного судебного разбирательства. Штраф, наложенный на Citigroup, тоже оказался ниже ожидаемого (примерно, на $200-300 млн.), а это тоже свидетельствует, что прокурор исчерпал свои официальные аргументы против Уэйла.

Поэтому Спитцер решил бороться с ним иными методами – прокурор стремится сделать Уэйла персоной нон грата в собственном банке. Действительно, глава Citigroup, чтобы максимально отгородить банк от скандала, удалил из него всех затронутых расследованием сотрудников… кроме самого себя. Вероятно, именно такой ультиматум прокурор и предъявил адвокатам Citigroup: отставка Уэйла в обмен на прекращение скандальных публикаций.

Президентов на переправе не меняют

Еще несколько месяцев назад было сложно представить, что Сэнфорд Уэйл, 69-летний руководитель Citigroup, окажется в столь сложной ситуации. Один из самых респектабельных банкиров Америки, он сумел создать крупнейший финансовый конгломерат мира за счет приобретения перспективных компаний по низким ценам, беспощадного сокращения расходов и обеспечения невероятных прибылей. Понятно, что у руководителя такого крупного банка неизбежно имеются недоброжелатели, утверждающие, что дела в банке ведутся не лучшим образом. Тем не менее, Citigroup под руководством Уэйла продолжает получать огромные доходы: за девять месяцев 2002 года чистая прибыль составила около $13 млрд. Однако письма Грубмана и признание самого Уэйла о его просьбе пересмотреть оценки AT&T наряду с установленным фактом, что школа, где учатся дети аналитика, действительно получила от Citigroup $1 млн., причем, не из благотворительных, а из корпоративных фондов, свидетельствуют не в его пользу. Репутация банкира серьезно пострадала.

На этом фоне все более угрожающе выглядит настойчивость инвесторов и правительственных экспертов, которые требуют, чтобы правление Citigroup определилось с преемником Уэйла. В принципе эти требования вполне обоснованы: независимо от вариантов дальнейшего развития нынешней скандальной ситуации его отставка уже не за горами (возрастной ценз для членов правления – 72 года), и если не будет сделано исключения, то Уэйл должен будет покинуть банк в марте 2005 года. Чтобы несколько сбить накал страстей, Чарлз Принс, юридический советник Уэйла, который теперь возглавляет инвестиционный банк Salomon Smith Barney, сообщил, что над списком возможных преемников Уэйла правление работает с апреля 2000 года, но свои выводы намерено хранить в глубокой тайне.

Тем не менее, Принс назвал ряд обсуждаемых кандидатур: Майкл Мазин, бывший президент Verizon Communications, который в октябре 2002 года стал главным операционным директором Citigroup, Роберт Уиллумстед, который уже долгое время возглавляет розничную банковскую деятельность группы, а в январе был выдвинут на пост президента, а также сам Принс. Кроме того, рассматривается кандидатура Роберта Рубина – председателя совета директоров Citigroup и бывшего сопредседателя Goldman Sachs, который при Клинтоне был министром финансов. Однако Принс сообщил также, что несмотря на последние события правление не намерено торопиться с решением, поскольку "коней на переправе не меняют", тем более что Уэйл принял все возможные меры, чтобы отгородить банк от новых скандалов, внеся некоторые изменения в его деятельность.

Во-первых, Citigroup больше не работает с компаниями, которые подобно рухнувшей Enron маскируют внебалансовые сделки. Правда, это не оградит Citigroup от судебных исков, возбужденных обманутыми инвесторами Enron и WorldCom: в ближайшие два-три года эти процессы будут завершены, так что, если банк их проиграет, то ему придется выплатить компенсацию в сумме около $10 млрд. Таким образом, примерно, треть ожидаемых в 2003 году прибылей может уйти на прекращение этих дел. Тем не менее, очевидно, что Citigroup это переживет.

Во-вторых, Грубман ушел из SSB, а Уэйл покинул правление AT&T. Кроме того, Citigroup недавно отделила аналитическое подразделение от инвестиционного, выделив его в самостоятельную компанию, которую возглавит аналитик с блестящей репутацией – Салли Краучек. Так как все расследования с уплатой полумиллиардного штрафа должны быть прекращены, можно рассчитывать, что поток обвинений в адрес банка постепенно иссякнет.

Тем не менее, Спитцер не удовлетворен этими мерами и, похоже, считает, что в борьбе с Уэйлом все средства хороши. Прокурор заявил корреспондентам BusinessWeek: "В свете того, что происходило между Грубманом и Уэйлом, выделение аналитиков в самостоятельную компанию вовсе не гарантирует объективности исследований". Помощники Спитцера утверждают, что у них "все больше свидетельств конфликта интересов в Citigroup, с которым банк справиться практически не способен". Спитцер заявил, что продолжает расследование роли Уэйла в повышении рейтинга AT&T, а после заключения соглашения опубликует дополнительную информацию, которая имеется в изъятой прокуратурой у Citigroup внутренней переписке по электронной почте.

Складывается впечатление, что в действительности прокурор сводит с Уэйлом какие-то другие счеты, не исключено, что личного порядка. С другой стороны, возможно, все это связано с политикой – расследования проводятся в отношении именно тех банков, которые поддерживают Демократическую партию. Неприкрытый шантаж Citigroup и лично Уэйла свидетельствует об отсутствии объективности, а позиция Спитцера как "защитника" инвесторов в достаточной мере уязвима. Лозунги типа "навести порядок в отрасли" и план соответствующих реформ не соответствуют реальной рыночной ситуации: банки, безусловно, пострадают от этих новшеств, но выиграют ли от них инвесторы – вопрос глубоко спорный.

Громкие скандалы мешают объективной оценке ситуации, но, похоже, пришло время оценить, в какой мере убытки мелких инвесторов обусловлены недобросовестной работой аналитиков, а в какой – избыточным энтузиазмом во времена рыночного бума и некомпетентностью самих вкладчиков, которые фактически забыли, что игра на бирже – это всего лишь игра, в которой можно и проиграть. Аналитиков обвиняют в мошенничестве и обсуждают варианты мер, которые могли бы предотвратить подобные действия в будущем. Однако сами специалисты по биржевому анализу с удивлением воспринимают возмущение по поводу того, что акции, которые они рекомендовали покупать, имели наглость… упасть в цене.

Кто такие аналитики и для кого они анализируют?

В конце 90-х годов газеты пестрели карикатурами, в которых аналитиков представляли либо в виде блестящих кукловодов, манипулирующих рынками, либо как бесполезных пустоголовых марионеток. Разумеется, и то, и другое не имеет ничего общего с истиной. Аналитики далеки от совершенства, и во времена рыночного бума некоторые из них были неосторожны или самоуверены, но их советы были более разнообразными, честными и ценными, чем принято считать.

Инвестиционные банки нанимают аналитиков для обслуживания клиентов своих брокерских подразделений. Такие специалисты собирают и оценивают информацию о компаниях и отраслях, на ее основании они присваивают акциям рейтинги "покупать", "продавать" или "держать" и сообщают о своих взглядах клиентам банка. Однако, все это не так просто, как оговаривается. Во-первых, аналитики ежедневно напоминают инвесторам, что, играя на бирже, можно остаться в дураках: прогнозы цен на акции – это предсказания будущего, и ошибки – неотъемлемая часть работы аналитиков. Во-вторых, эти специалисты подвергаются внутреннему и внешнему давлению: от них требуют положительной оценки практически каждой компании, которую они отслеживают.

Изнутри – инвестиционные банкиры "выкручивают руки" аналитикам, чтобы добиться благоприятных оценок для имеющихся и потенциальных клиентов. Снаружи – некоторые менеджеры в стремлении добиться более высокого рейтинга своей компании, минуя своих банкиров, выходят непосредственно на аналитиков. Рыночные эксперты реагируют на подобное давление весьма неоднозначно: одни сопротивляются больше, другие – меньше. Тем не менее, большинство из них – ни слишком храбры, ни слишком коррумпированы. Однако, независимо от индивидуальных качеств у каждого аналитика есть мощный стимул для сопротивления банкирам и промышленникам, который подталкивает их к максимально этичному образу действий: забота о собственной репутации среди институциональных инвесторов.

Практически все свое время аналитики посвящают обслуживанию институциональных инвесторов – менеджеров пенсионных, взаимных и страховых фондов. Между аналитиками идет жесточайшая конкуренция, каждый из них стремится дать руководителям этих фондов более ценную информацию и советы, чем его коллеги из других банков. Именно эта конкуренция, более чем что-либо иное, вынуждает аналитиков быть честными. Те из них, чьи прогнозы не оправдываются, быстро обнаруживают, что менеджеры фондов прекращают отвечать на их звонки. Эти неудачливые специалисты быстро остаются без работы, особенно во время спада. С другой стороны, аналитиков, исследования которых полезны, институциональные инвесторы кооптируют в ежегодно пересматриваемую группу "All-Star" ("Звезды"). Это – почет, который обеспечивает высокий престиж и высокие доходы.

Разумеется, иногда аналитик соглашается с требованиями банкиров и их клиентов и повышает рейтинг, чаще всего – до "слабо положительного". Однако реальное положение вещей этот специалист обсуждает в откровенных разговорах с институциональными инвесторами. В подобных беседах официальные рейтинги практически никогда не учитываются. Институциональные инвесторы не ориентируются на них, поскольку руководители фондов – не дилетанты, которым нужны инструкции о том, что покупать. Они обращаются к аналитикам за специфической информацией и полагаются на их интуицию. Кроме того, они понимают, что мнения о ценных бумагах меняются ежеминутно, в зависимости от разнообразных текущих моментов. Например, если аналитик положительно оценивает долгосрочные перспективы компании, его мнение на данный конкретный день может быть значительно менее оптимистичным.

Не играйте в одиночку

Главная цель аналитиков – быть востребованными институциональными инвесторами. Например, Джек Грубман приобрел влияние – наряду с "непристойно высоким" вознаграждением – именно потому, что его ценили менеджеры фондов. Эти инвесторы не были обмануты. Они были осведомлены о махинациях Грубмана с аналитическими отчетами, его слишком удобными для банкиров изменениями рейтингов и его склонности давать положительные рекомендации проблемным компаниям. Тем не менее, способности и интуиция этого специалиста были на высоте.

Однако мелкие инвесторы не знакомы с таким механизмом. Когда аналитики (главным образом – из-за лени, а не в связи с коррумпированностью) продолжали публиковать высокие рейтинги катящихся к закату компаний, которые уже не отражали их действительного мнения, они вводили в заблуждение только инвесторов, не имевших доступа к реальной информации, предназначенной для большого бизнеса. Именно по этой причине на аналитиках лежит часть ответственности за убытки инвесторов-любителей. Однако значительно большая часть вины – на тех, кто никогда не объяснял мелким инвесторам, насколько условны, изменчивы и подвержены ошибкам даже самые лучшие биржевые исследования.

В своем восхвалении безграничных возможностей вложений в акции онлайновые и традиционные брокеры, телевидение и пресса создали систему, при которой американцы в массовом порядке стали вкладывать деньги в акции при недостаточной информированности о реальном состоянии рынков. Это происходило при поддержке особенно недобросовестных аналитиков и менеджеров фондов (главным образом, в секторах высоких технологий и телекоммуникаций), которые сошли с пути истинного и вообще низвели сложный и рискованный процесс инвестирования до уровня легкомысленной игры.

Частично этому способствовала и сама атмосфера рыночного бума: с 1994 года этот постоянно растущий "мыльный пузырь", похоже, заставил всех позабыть, что акции, в принципе, могут падать в стоимости. Кроме того, при всем сочувствии к людям, которые потеряли деньги в связи с рекомендациями, сделанными с подачи банкиров, следует учесть, что многие из них лишились значительно большего за счет инвестиций в акции, не имеющие ничего общего со скандалом по поводу конфликта интересов, т.е. в ценные бумаги, относительно которых аналитики, брокеры, финансовая пресса и поверхностные субъекты просто ошибались.

С этой точки зрения, план реформы биржевых исследований, который продвигают генеральный прокурор Элиот Спитцер и регулирующие органы, нацелен, скорее, на широкую огласку в прессе, чем на практический результат. Хотя части плана достойны одобрения, его акцент на обеспечение независимых исследований для мелких инвесторов формально поддерживает культуру самостоятельного инвестирования, причинившую за последние годы значительно больше вреда, чем плохие рекомендации аналитиков.

Если регулирующие органы действительно хотят помочь мелким инвесторам, они должны найти способ постоянно напоминать им, что профессионалы тоже ошибаются, а дилетанты не могут самостоятельно покорять рынок. Как на сигаретных пачках написано, что "курить – здоровью вредить", так и на каждой странице в аналитических сводках, предназначенных для публики, должно быть указано жирным шрифтом: "лицо, составившее эту сводку, – живой человек, который имеет право на ошибки". И еще более жирным шрифтом: "SEC предупреждает: самостоятельное инвестирование опасно для финансового здоровья!".

Галина Резник

 
© агенство "Стандарт"