журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
СЛИЯНИЯ И ПОГЛОЩЕНИЯ

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

БАНКОВСКИЕ СИСТЕМЫ

Банковский кризис

Новые рыночные страны

Банковские стратегии

РЕКЛАМА

Информационные технологии

ПЛАТЕЖНЫЕ КАРТОЧКИ

Банковская деятельность

АРХИВ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №12, 2002

СЛИЯНИЯ И ПОГЛОЩЕНИЯ

Пробные выстрелы перед большой войной

Ведущие французские банки спорят, кому из них достанется Credit Lyonnais

Банковская консолидация в Западной Европе – не прихоть, а суровая необходимость. Экономика на спаде, многие ранее прибыльные виды банковской деятельности надолго потеряли свою привлекательность, курсы акций снижаются. В этой обстановке слияния, предполагающие получение экономии на масштабах, представляются едва ли не наилучшим выходом из положения. Еще в 1999 году, сразу после введения евро, многие европейские специалисты ожидали волну региональной банковской консолидации, однако число трансграничных сделок пока выражается единицами, а основные слияния происходили в последние четыре года на национальном уровне. Сегодня процесс создания "национальных чемпионов" – крупных банков, осуществляющих большую часть своих операций на внутреннем рынке, – в Западной Европе почти завершен. Однако вокруг того, что осталось пока за пределами этого "почти", идут самые напряженные схватки. Так, во Франции в ближайшее время должна разгореться серьезная война вокруг банка Credit Lyonnais, шестого по величине финансового института страны, приватизированного в 1999 году. В борьбу за право присоединить его к себе вступили крупнейшие банки Франции Banque Nationale de Paris (BNP) и Credit Agricole.

Четыре года отсрочки

Превращение Credit Lyonnais, одного из старейших банков Франции, из возможного субъекта в объект консолидационных процессов в финансовом секторе страны следует отнести к началу 90-х годов. Именно в это время Credit Lyonnais, бывший тогда одним из ведущих государственных банков Франции, оказался на грани банкротства вследствие недальновидной кредитной политики, проводившейся в предыдущее десятилетие. В 80-тые годы банк выступал одним из основных кредиторов французского государственного сектора, и его кризис привел к глубокому спаду в Credit Lyonnais.

В 1993 году государство пришло на помощь потерпевшему крушение банку, предоставив ему, в общей сложности, @7 млрд. в пересчете на сегодняшние деньги и переведя невозвращенные кредиты в специализированную компанию по управлению активами (так называемый "плохой" банк). Тем не менее, во второй половине 90-х, когда другие французские банки, именно в это время прошедшие приватизацию, ускоряли свой рост, Credit Lyonnais решал задачи собственного выживания и в результате окончательно потерял свое место в элите национального банковского бизнеса. В настоящее время он занимает лишь шестое место в стране по объему активов (и четвертое – среди банков, акции которых обращаются на бирже) и справедливо считается более крупными конкурентами последней возможностью упрочить свое положение на внутреннем рынке перед неминуемым (но постоянно откладываемым) выходом на широкую европейскую арену.

Тем не менее, председатель правления Credit Lyonnais Жан Пейрелевад, возглавляющий банк еще с 1993 года, вовсе не стремился к тому, чтобы превратить свой банк, который ему удалось вывести из кризиса и преобразовать в прибыльный и успешный финансовый институт, в часть какой-либо более крупной группы. В 1999 году, когда Credit Lyonnais был приватизирован, ему удалось пролоббировать в правительстве специальное соглашение, по которому 32% акций распределялись между шестью стратегическими инвесторами, взявшими на себя обязательство не продавать их до июля 2003 года. В эту группу вошли кооперативный банк Credit Agricole, занимавшийся, в основном, финансированием сельского хозяйства (10.5% акций), французские страховые компании AGF (находящаяся в собственности германской Allianz) и Axa (соответственно, 6.0 и 5.3%), а также три иностранных банка – германский Commerzbank (3.9%), испанский BBVA (3.6%) и итальянский IntesaBCI (2.7%). Еще 10.9% акций остались в собственности государства, 6.5% были переданы работникам Credit Lyonnais, а 1.0% оказался под контролем руководства банка. Такое распределение капитала гарантировало сохранение независимости Credit Lyonnais, как минимум, на четыре года.

Возможно, Жан Пейрелевад с большим удовольствием продлил бы этот срок, однако расклад сил в банковской системе Франции практически не оставлял ему шансов на то, чтобы избежать поглощения. Еще в конце 90-х годов, в свете приближавшегося появления евро и создания в перспективе единого финансового рынка ЕС, правительство Франции взяло курс на консолидацию банковского сектора страны. Конечной целью такой политики должно было стать появление "национальных чемпионов" – двух-трех крупных финансовых групп, которые были бы надежно застрахованы от поглощения из-за рубежа (чего власти ни в коем случае не хотели допустить), а при случае могли бы выступить активной стороной в трансграничных сделках в европейском регионе. В эту концепцию независимый Credit Lyonnais вписывался плохо: не было никаких сомнений в том, что правительство будет приветствовать его поглощение любым из национальных финансовых институтов, пока его не приобрел какой-либо иностранный банк.

Между тем, пока Credit Lyonnais "отсиживался", охраняемый четырехлетним соглашением, процесс создания "национальных чемпионов" шел во Франции полным ходом. В начале 1999 года Societe Generale, второй по величине банк страны, предложил объединение инвестиционному банку Paribas, но у него буквально вырвал из рук инициативу BNP, занимавший тогда в национальной табели о рангах третье место. Председатель правления BNP Мишель Пеберо предложил объединение и Paribas, и Societe Generale, а, получив от обоих отказ, стартовал процесс враждебного поглощения. При этом, BNP пользовался поддержкой со стороны центрального банка Франции, председатель которого Жан-Клод Трише не скрывал своей радости от перспективы появления в стране первого в мире банка, активы которого превышали бы $1 трлн. В драматичной борьбе, занявшей более полугода, Societe Generale отбился от враждебного поглощения, сохранив свою независимость, а BNP, присоединив Paribas, вышел на первое место во Франции и вошел в число ведущих банков Европы. В первом полугодии 2002 года он стал региональным лидером по объему прибыли.

Что касается Societe Generale, то после этой истории он сосредоточился на зарубежной экспансии, сделав ряд приобретений в Центральной и Восточной Европе, а на роль второго "национального чемпиона" Франции стал пробоваться Credit Agricole. Исторически, этот банк, представляющий собой объединительную структуру для 48 локальных сберегательных касс, был "фермерским" банком, кредитующим сельское хозяйство и предоставляющим, в основном, розничные услуги (в настоящее время он доминирует на этом сегменте рынка, где его доля составляет 22%). Однако в конце 90-х годов он стал активно осваивать и другие виды банковской деятельности, а в 2001 году даже был преобразован в акционерное общество, а его специально созданное подразделение Casa прошло листинг на Парижской фондовой бирже (хотя 70% акций банка по-прежнему остаются в собственности сберегательных касс). По мнению многих аналитиков, это было сделано с целью организации поглощения Credit Lyonnais после того, как истечет четырехлетняя отсрочка.

Блиц-аукцион

Впрочем, еще в 2000-2001 годах тогдашнее социалистическое правительство Франции начало склоняться к тому, чтобы поддержать объединение Credit Agricole и Credit Lyonnais. Это позволило бы создать сильный розничный банк, который, к тому же, находился бы под сильным государственным влиянием. Он имел бы надежную базу в виде французского розничного рынка, а коммерческие операции Credit Lyonnais превратили бы "укрупненный" Credit Agricole в диверсифицированную и достаточно сбалансированную финансовую группу.

Однако переговоры даже при посредничестве правительственных кругов шли ни шатко, ни валко. Руководство Credit Lyonnais не считало присоединение к Credit Agricole оптимальным вариантом для себя. Его не устраивал, в частности, заниженный курс акций потенциального партнера (это произошло вследствие того, что в обращении на бирже находится только 30% акций Credit Agricole), кроме того, подобное объединение вызвало бы вопросы у антимонопольных органов, так как на некоторых региональных рынках совместная доля обоих банков в розничном бизнесе достигала 40%. Наконец, решительно не складывались отношения между Жаном Пейрелевадом и его коллегой в Credit Agricole Марком Буэ. Председателя правления Credit Lyonnais, претендовавшего на руководство объединенным банком, если такому слиянию суждено было бы состояться, раздражали диктаторские замашки Буэ и ничем не прикрытое желание менеджеров Credit Agricole низвести Credit Lyonnais до состояния младшего партнера, от которого ничего не зависит.

В итоге, переговоры, которые продолжались больше полутора лет (с перерывами), в начале 2002 года были окончательно прекращены, не дав положительных результатов. А в середине того же года новое правительство Франции, озабоченное проблемами бюджетного дефицита и убытков компаний государственного сектора, решило продать принадлежавшие ему 10.9% акций Credit Lyonnais, чтобы пустить полученные от этой сделки деньги на латание своих финансовых дыр. В первую очередь, эти акции были предложены банку Credit Agricole.

Но и эти переговоры не дали конкретных результатов. Правительство хотело продать все 38 млн. своих акций по @44 за акцию, что принесло бы ему @1.672 млрд., однако Credit Agricole никак не соглашался на это предложение, считая данную цену слишком высокой. В 2002 году курс акций Credit Lyonnais был достаточно стабильным, увеличившись с начала года по конец третьего квартала на 4%, в то время как другие крупные банки испытали заметный спад, однако, при этом, стоимость ценных бумаг лионского банка колебалась где-то в интервале @35-40. Credit Agricole был готов дать за них @42, что устанавливало объем всей сделки на уровне @1.596 млрд., – но ни одним евроцентом больше.

В середине ноября у французского министра финансов Франсиса Мера, ведущего переговоры со стороны правительства, окончательно лопнуло терпение. Неожиданно для всех он объявил 22 ноября о том, что выставляет означенные 10.9% акций Credit Lyonnais на аукцион, который состоится… уже на следующий день, в субботу, 23 ноября!

Французские финансисты проявили похвальную оперативность, успев в течение одного рабочего дня подготовить и подать четыре заявки. Первую из них подал, естественно, Credit Agricole, по-прежнему заинтересованный в приобретении этих акций. Тремя остальными соискателями стали Societe Generale, который оценил стоимость одной акции Credit Lyonnais в @46, страховая компания AGF, похоже, преследовавшая исключительно спортивный интерес, так как поданная ею заявка оказалась самой скромной по цене, и, наконец, BNP. Мишель Пеберо, чтобы гарантированно закрепить за собой пакет, решился предложить за акции совершенно несусветную сумму – @58 за штуку, что в целом составило около @2.2 млрд. Правительство, получившее не менее @400 млн. незапланированной прибыли, было в восторге и тут же утвердило результаты аукциона.

Это событие перевело ситуацию вокруг Credit Lyonnais в совершенно новое качество. Хотя Мишель Пеберо сразу же заявил, что пока не ставит перед собой полное приобретение Credit Lyonnais, ему никто не поверил. Никто не покупает такой пакет за такие деньги только ради удовольствия стать миноритарным акционером. Было очевидно, что BNP претендует на Credit Lyonnais целиком и воздерживается от признания этого понятного всем факта лишь из политических мотивов. После конфликта 1999 года между тем же BNP и Societe Generale глава центробанка Жан-Клод Трише заявил, что больше не потерпит в своем ведомстве враждебных поглощений. Так как руководство Credit Lyonnais никогда не высказывало желания присоединиться к BNP (как и к какому-либо иному банку), Мишель Пеберо, откладывая признание, хотел выиграть время, чтобы попытаться уговорить Пейрелевада и его команду по-хорошему.

В отличие от варианта объединения Credit Agricole – Credit Lyonnais, вариант с BNP выглядит намного более перспективным. Если розничные сети обоих "Кредитов" пересекались лишь в незначительной степени, а направления бизнеса были различными, между BNP и Credit Lyonnais наблюдалось весьма значительное сходство, что обещало получение большой экономии на масштабах. Аналитики Deutsche Bank, например, оценивали ее в @1 млрд. и предполагали, что за счет слияния расходы объединенного банка можно будет снизить, по меньшей мере, на 13%. С антимонопольными органами не должно было возникнуть никаких проблем, так как доля единой структуры на французском розничном рынке составила бы всего 12-13%, почти вполовину меньше, чем у одного Credit Agricole. Кроме того, у BNP был большой опыт в деле организации подобных операций. Интеграция с Paribas несмотря на враждебный характер поглощения прошла удачно, а в 2001-2002 годах BNP вполне успешно осуществил приобретение американского United California Bank и его объединение со своим американским подразделением BancWest.

Однако проблема была в том, что до июля 2003 года 32% акций Credit Lyonnais, без которых поглощение было, скорее всего, невозможным, должны были находиться в руках шести стратегических инвесторов, одним из которых был, в частности, Credit Agricole. Тем временем, руководство "фермерского" банка, придя в себя после шока, заявило, что по-прежнему интересуется "дружественным" слиянием с Credit Lyonnais. Во французской банковской системе назревал новый конфликт. Ставкой в нем было первое место в национальном банковском рейтинге со значительным усилением позиций на прибыльных рынках розничных услуг и управления активами.

Парижский треугольник

Оба участника схватки быстро повышали ставки. В первых числах декабря BNP объявил, что скупил на биржевом рынке дополнительные 5.32% акций Credit Lyonnais, доведя объем своего пакета до 16.32% акций. При этом, парижский банк снова переплатил, приобретя акции, в среднем, немногим дешевле, чем за @50, в то время как их биржевой курс в то время колебался между @46 и @48. По мнению аналитиков, Мишель Пеберо значительно рисковал, покупая акции так дорого: исходя из реального финансового состояния Credit Lyonnais, специалисты оценивали их не более чем в @34-36 за штуку. Больше BNP покупать уже не мог, так как, по французским законам, в случае приобретения более 20% акций Credit Lyonnais он должен был сообщить регулирующим органам о своих дальнейших намерениях. Однозначно, что эти намерения могли предполагать только поглощение, но тогда оно стало бы враждебным и вызвало бы негативную реакцию со стороны центрального банка.

В Credit Agricole, тем временем, произошли кадровые перестановки. Марк Буэ, решивший сэкономить банку @76 млн., но из-за этого упустивший всю сделку, 3 декабря был вынужден объявить о своей отставке. Его место на посту председателя правления занял Рене Каррон, ранее находившийся на должности вице-президента Casa – того самого подразделения Credit Agricole, чьи акции обращаются на фондовой бирже. Каррон известен как сторонник интеграции с Credit Lyonnais и пользуется большим авторитетом среди руководителей региональных сберегательных касс, которые по-прежнему контролируют Credit Agricole, так что выбор его кандидатуры красноречиво свидетельствовал об избранном правлением банка направлении. Кроме того, Credit Agricole, вслед за BNP, прикупил на рынке 5.52% акций Credit Lyonnais, увеличив свою долю капитала в нем до 16.02%.

Впрочем, Каррон был обречен ждать до 19 декабря, когда в банке должно было состояться собрание руководителей всех 48 сберегательных касс, входящих в его структуру. До этого времени инициатива принадлежала BNP, и парижский банк не преминул этим воспользоваться. Мишель Пеберо предложил своему коллеге Жану Пейрелеваду широкую программу сотрудничества, которая, в частности, предусматривала объединение бэк-офисных и прочих обеспечивающих операций на базе сохранения двух раздельных сетей отделений и двух отдельных брендов, а также создание горизонтальной системы обмена опытом, знаниями и ноу-хау. Слово "слияние" при этом не было произнесено ни разу, но, фактически, BNP предлагал Credit Lyonnais тесный альянс, напоминающий структуры, созданные при объединении Royal Bank of Scotland и NatWest, Halifax и Bank of Scotland в Великобритании или BSCH и Banesto в Испании. Во всех этих случаях участники слияний сохраняли свои торговые марки, что позволяло сохранить лояльность розничных потребителей. При таком уровне кооперации уже было не столь принципиально, будет над BNP и Credit Lyonnais какая-либо холдинговая структура или нет, хотя ее наличие, безусловно, подразумевалось.

Через несколько дней после подачи этого предложения руководство BNP направило в CECEI, французский орган банковского надзора, прошение разрешить банку владеть "от 10 до 20% акций" Credit Lyonnais. Как отмечалось в тексте послания, BNP хотел бы провести с Credit Lyonnais переговоры по "широкому спектру вопросов" на предмет дальнейшего сотрудничества, а затем на основании их итогов решить, что делать дальше. CECEI такое разрешение дало.

Впрочем, аналитики не исключали того, что BNP не будет ждать исхода переговоров, начинать которые руководство Credit Lyonnais не особенно торопилось, и еще до 19 декабря выдвинет предложение о поглощении. По большому счету, время работает против BNP, так как в июле, когда истечет срок действия моратория на продажу акций Credit Lyonnais стратегическими инвесторами, Credit Agricole будет иметь преимущество. По условиям того же соглашения, если инвесторы захотят продать свои акции, они должны сначала предложить их другим членам консорциума.

Расстановка фигур

Тем не менее, не мешало бы взглянуть на примерный расклад сил, по крайней мере, на середину декабря. BNP и Credit Agricole владеют почти равными долями акций Credit Lyonnais (16.32 против 16.02%), при этом, у каждой из сторон есть союзники в рядах акционеров.

BNP может рассчитывать на однозначную поддержку страховой компании Axa, которой принадлежит крупный пакет акций парижского банка, это дает ему дополнительно 5.3% акций, однако это, по большому счету, и все. В то же время, Credit Agricole имеет куда большие шансы в привлечении на свою сторону других инвесторов.

Во-первых, в пользу этого варианта высказалось руководство ассоциации сотрудников Credit Lyonnais, под управлением которой находится 5.2% акций банка. Во-вторых, однозначно поддержит Credit Agricole итальянский IntesaBCI, в котором французскому банку принадлежит 16.7% акций. Intesa принесет в "котел" Credit Agricole еще 3.7% акций Credit Lyonnais. По-видимому, на сторону Credit Agricole перейдет и страховая компания AGF, которая сейчас распространяет свои продукты через сеть отделений Credit Lyonnais. Очень сомнительно, чтобы AGF, жестко конкурирующая с Axa на французском рынке, оказалась бы с ней в одном лагере. При этом, доля акций Credit Lyonnais, принадлежащая AGF, довольно велика: 9.6%, включая те 3.6% акций, которые перешли к французской компании от своего немецкого собственника Allianz.

В итоге, Credit Agricole может твердо рассчитывать на возможность аккумулировать 34.52% акций Credit Lyonnais. Кроме того, у него неплохие шансы привлечь на свою сторону двух "нейтралов" Commerzbank и Societe Generale, которым принадлежат, соответственно, 3.9 и 4.0% акций. Германский банк, находящийся в крайне тяжелом финансовом положении, крайне нуждается в средствах и с радостью продаст акции. При этом, в число его крупнейших акционеров входят и Allianz, и Axa, но доля первой все-таки существенно выше. Что касается Societe Generale, то для него дальнейшее усиление BNP более опасно, чем расширение Credit Agricole, и если руководству SocGen придется выбирать между двумя покупателями, то при прочих равных условиях оно выберет "фермеров". Последний из стратегических инвесторов, испанский банк BBVA, владеющий 3.6% акций Credit Lyonnais, тоже с удовольствием продаст их, чтобы компенсировать потери, понесенные в Аргентине, но, при этом, он свободен от всяческих предпочтений и выберет того, кто больше заплатит.

В "соревновании кошельков" более предпочтительны шансы BNP. Парижский банк еще в 2001 году выделил на цели поглощений @9 млрд. и пока израсходовал эту сумму только на треть. Конечно, рыночная капитализация Credit Lyonnais в настоящее время превосходит @17 млрд., но финансовые ресурсы BNP позволяют осуществить и такое поглощение, хотя бы за счет дополнительной эмиссии акций. В то же время, руководство Credit Agricole имеет меньше возможностей в мобилизации средств, так как рыночная капитализация банка относительно мала для его размеров, а для привлечения наличных необходимо получить согласие руководителей региональных сберегательных касс.

Но, все-таки, решающее влияние на исход этой борьбы может оказать сам объект поглощения, т.е. Credit Lyonnais. Руководство этого банка пока провозгласило полный нейтралитет и заявило, что собирается ждать конкретных предложений, которые будет рассматривать "в установленном порядке". Очевидно, что Жану Пейрелеваду больше всего хочется сохранить независимость своего банка, но, если это окажется невозможным, он, наверное, постарается выторговать самые выгодные условия для акционеров Credit Lyonnais.

Столкновение интересов всех трех банков имеет еще один аспект – личностный. Будущее Credit Lyonnais во многом будет определяться отношениями между тремя людьми – Жаном Пейрелевадом, Рене Карроном и Мишелем Пеберо.

Пеберо пользуется заслуженной репутацией лучшего банкира Франции. Свою карьеру руководителя он начал в банке Credit Communal de France (ныне принадлежащем британскому HSBC), который он подготовил к приватизации и успешно провел ее. В 1993 году Мишель Пеберо был приглашен на должность председателя правления в BNP, который тогда был только что приватизирован. В то время парижский банк обладал всеми недостатками типичного государственного института – неповоротливостью, бюрократизмом и доходностью акционерного капитала на уровне 1.3%. Мишель Пеберо поднял этот показатель до 17% и превратил BNP в один из ведущих банков Европы.

Однако в лице Жана Пейрелевада у него будет достойный соперник. Интересно, что его карьера в банковском бизнесе развивалась почти параллельно пути Пеберо. В 1988 году Пейрелевад, тогда председатель правления небольшого инвестиционного банка Societe Financiere de Suez, был приглашен на должность "спасателя" терпящего бедствие банка Societe Generale de Belgique. Пейрелевад справился с этой задачей, а в 1993 году продемонстрировал свои превосходные качества кризисного менеджера в Credit Lyonnais.

Взаимоотношения между двумя руководителями характеризуются, при этом, как, "в лучшем случае, ледяные". Оба они закончили одно и то же элитное учебное заведение – Ecole Nationale d'Administration, но, кроме этого, у них нет решительно ничего общего. Пейрелевад считается эмоциональным и демократичным руководителем и предпочитает свитера свободного покроя костюмам и галстукам. Пеберо, наоборот, всегда застегнут на все пуговицы и отличается жестким и безапелляционным нравом. Кроме того, у обоих совершенно различные политические взгляды: Пейрелевад – типичный левый социалист, одно время работавший в правительстве Пьера Моруа в 1981 году, тогда как Пеберо – убежденный сторонник правых и близок к нынешнему президенту Жаку Шираку. По мнению аналитиков, трудно поверить в то, что эти люди смогут найти общий язык.

Но тогда на авансцену может выйти Рене Каррон – 60-летний новоиспеченный председатель правления Credit Agricole, никогда ранее не руководивший крупными финансовыми институтами и поэтому мало известный в банковских кругах Франции. Каррон долгое время отвечал в Credit Agricole за деятельность в регионах и хорошо знаком со всеми руководителями сберегательных касс, имеет репутацию решительного менеджера, обладающего немалым бойцовским духом, а также известен своим умением вести переговоры, вернее, отстаивать на них свою точку зрения. Скорее всего, это умение ему понадобится. Вся борьба еще впереди.

Виталий Шимкович, по материалам Financial Times, New York Times, AP

 
© агенство "Стандарт"