журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
КРИЗИС ДОВЕРИЯ

ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

Банковские стратегии

Новые рыночные страны

РЕКЛАМА

Банковская деятельность

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ: ТЕНДЕНЦИИ

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ: МАРКЕТИНГ

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ: ПРОДУКТЫ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №8, 2002

ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

Два шага назад, и ни одного – вперед

Япония понемногу сворачивает банковскую реформу

Положение, в котором сейчас находится финансовый сектор Японии, лучше всего описывается шахматным термином «цугцванг». С одной стороны, надо что-то срочно делать, так как кризис в национальной банковской системе не прекращается и даже имеет тенденцию к углублению, но, с другой, сделать ничего нельзя, так как любое изменение приведет к потрясению основ. Банковская реформа, начатая в Японии в 1999 году с целью преобразовать финансовый сектор по западному образцу, похоже, потерпела поражение. Западная деловая этика, ставящая во главу угла получение прибыли, не приемлема для японского общества, в результате чего американские финансовые институты, допущенные на рынок страны, выглядят здесь чужеродным телом. Прежний план отмены государственных гарантий по депозитам был скорректирован, чтобы не поставить в невыгодное положение самые слабые банки. Проблема невозвращенных кредитов в немалой степени решается за счет манипулирования с отчетностью, так как банки не могут себе позволить бросить на произвол судьбы своих клиентов. Японская финансовая система все сильнее отвергает чуждые ей реалии. Однако беда в том, что при этом она лишь сворачивает в прежний тупик.

Культурный конфликт

Перед каждой страной, столкнувшейся с тяжелым кризисом, из которого нельзя выйти с помощью старого багажа, встает вопрос о том, как проводить реформы – быстро, методом шоковой терапии, или, наоборот, постепенно и методично. Как показал опыт СНГ и Восточной Европы, в такой ситуации, как правило, оба варианта одинаково плохи, но первый имеет то преимущество, что новые правила игры вводятся быстро и окончательно и всем остается только приспосабливаться к ним.

Япония, начиная свою банковскую реформу в 1999 году, выбрала вариант постепенных изменений. Ожидалось, что финансовые институты страны со временем смогут изменить свою культуру ведения бизнеса: ориентируя ее на получение прибыли по западным образцам, они выстроят новые отношения с заемщиками, акционерами и депозиторами, избавятся от «зависших» кредитов и внедрят передовой опыт американских и европейских коллег. На самом деле ничего из этого не вышло. Появившиеся в 2000 году обнадеживающие признаки полностью исчезли с началом нового экономического спада, так что теперь японская финансовая система выглядит едва ли не хуже, чем три года назад.

Основная проблема японских реформаторов, которые, кстати, продолжают оставаться у власти, в том, что предложенные ими решения оказались чуждыми национальной культуре и деловой этике. Так, если в США или Европе банки представляют собой, в первую очередь, институты, ориентированные исключительно на получение прибыли, то в Японии их деятельность имеет иные приоритеты. По сути, в стране по-прежнему действует экономическая модель полувековой давности, когда банки выполняли функции по восстановлению разрушенного войной хозяйства. Они должны поддерживать национальные компании, помогая им встать на ноги, обеспечивать занятость и социальную защищенность. Японские банки ради достижения этих приоритетных для них целей вынуждены действовать неэффективно по западным меркам. Однако, почему к ним обязательно должны быть применены именно западные мерки?

Вообще создается впечатление, что крах японской экономической модели в конце 80-х годов наступил из-за того, что в нее проникли заимствованные с Запада чуждые элементы «свободного рынка». Регулируемая японская экономика, основанная на переплетении личных связей, системе пожизненного найма и сплоченных финансово-промышленных группах, оказалась плохо приспособленной для максимизации прибыли в каждой отдельно взятой хозяйственной единице, окончательно же ее добила, опять-таки, совершенно несвойственная японской модели безудержная спекуляция недвижимостью.

Задумывая реформу 1999 года, ее идеологи допустили ту же самую ошибку. Они попытались ввести в японскую банковскую систему элементы западной, рассчитывая на то, что перестройка работы по американскому образцу позволит поднять эффективность финансовых институтов. В принципе, все было и в самом деле так, но для этого реформа должна была быть полномасштабной и радикальной. На самом деле же получилось смешение двух совершенно чужеродных стилей, что только ухудшило ситуацию.

Чужой устав в своем монастыре

Эти противоречия ярко проявились на примере Shinsei Bank – единственного в Японии крупного финансового института, контролируемого иностранцами (а именно – американским инвестиционным фондом Ripplewood). Состоявшаяся в 2000 году приватизация этого бывшего банка долгосрочного кредитования, национализированного двумя годами ранее с целью спасения его от банкротства, сопровождалась скандалом. По мнению критиков, правительство, затратившее свыше $1.5 млрд. на его рекапитализацию, предложило слишком выгодные условия иностранным инвесторам, не только приняв на себя все безнадежные кредиты банка, но и пообещав сделать то же самое с займами, рыночная стоимость которых уменьшится более чем на 20% за период до февраля 2003 года.

Как надеялись реформаторы, все эти издержки должны были компенсироваться тем, что под управлением нового собственника Shinsei Bank продемонстрирует японским банкирам, как следует работать. Он и продемонстрировал. Однако в японских деловых кругах его деятельность была воспринята с глубокой неприязнью. Как было принято в Америке, Shinsei Bank действовал крайне жестко по отношению к несостоятельным заемщикам, отказываясь предоставлять им новые займы и заставляя их вместо этого начинать процедуру банкротства. С точки зрения японской деловой этики, банк вел себя крайне вульгарно и самонадеянно.

В 2001/2002 финансовом году Shinsei Bank получил 60.7 млрд. иен ($516.2 млн.) прибыли, оказавшись чуть ли не единственным крупным банком страны, не понесшим убытков. Однако этот успех обошелся банку дорогой ценой: он превратился в парию в деловых кругах страны. Характерным примером отношения к Shinsei Bank стала недавняя история с розничной торговой компанией Daiei. В январе этого года эта корпорация оказалась на грани банкротства, будучи не в состоянии выплатить свои долги в объеме около 2.2 трлн. иен ($18.7 млрд. по нынешнему курсу). Shinsei Bank, по своей привычке, потребовал возвратить кредиты или обанкротиться. Однако три крупнейших кредитора Daiei – банки UFJ, Fuji и Sumitomo Mitsui – пришли на помощь бедствующей компании, предоставив ей новые займы на сумму 420 млрд. иен ($3.57 млрд.). Благодаря этому Daiei удалось удержаться на краю пропасти, а через несколько месяцев компания даже смогла начать погашение краткосрочных займов. К августу 2002 года она расплатилась по 74% своих обязательств, но, при этом, Shinsei Bank не получил ни иены. Генеральный директор Shinsei Масамото Яширо, бывший руководитель Citibank Japan, был возмущен такой дискриминацией, но его почему-то никто не поддержал.

Ознакомившись с методами работы Shinsei, японское правительство резко изменило свое мнение о переходе новых финансовых институтов к иностранным владельцам. Так как всего два года назад руководство во всеуслышание пообещало полную открытость национального рынка, ему теперь приходится действовать, как говорится, неформальными методами. Так, например, когда столкнувшаяся с финансовыми проблемами компания Softbank, специализирующаяся на интернет-проектах, решила продать американскому инвестиционному фонду Cerberus контрольный пакет акций своего Aozora Bank, Масайоши Сона, президента Softbank, пригласили на заседание парламента и вежливо объяснили ему, что он поступает неправильно. В результате Softbank сразу же прервала контакты с Cerberus и приступила к поиску японского покупателя, чем и занята до сих пор.

В июне этого года еще один американский инвестиционный фонд – Metropolian Mortgage & Securities – выразил желание приобрести обанкротившийся в прошлом году региональный банк Ishikawa. Но в Deposit Insurance Corporation, под контролем которой сейчас находится этот институт, американцам сообщили, что их предложение будет обязательно рассмотрено со всем вниманием… если на Ishikawa Bank не найдется японского покупателя. Пока такового на горизонте не наблюдается, но Deposit Insurance Corporation не теряет надежды.

Безусловно, политика японских властей в отношении национальной банковской системы остается двойственной. Правительство явно не готово ни продолжать насаживать в стране американские стандарты бизнеса, ни окончательно отказываться от них. В результате прежняя линия реформ официально продолжается, но некоторые ее положения понемногу выхолащиваются. В частности, это проявилось в вопросе об отмене государственных гарантий по депозитам.

Цена гарантии

До апреля 2002 года все депозиты в японских банках были защищены 100%-ной государственной гарантией. В условиях финансового кризиса такая мера вполне оправдана, так как вкладчики чувствуют себя защищенными и не угрожают банкам массовым изъятием депозитов. Однако в 1999 году, когда японская экономика, казалось, начала выбираться из спада, правительство решило в рамках реформы банковской системы отменить полную гарантию, установив потолок в 10 млн. иен ($85 тыс. по текущему курсу). При этом, преследовались самые благие цели. Подразумевалось, что банки будут лучше заботиться об интересах своих вкладчиков и более ответственно подходить к инвестированию средств. Но в конкретных условиях японской экономики и при сохранении прежних стандартов деловой этики этот механизм, скопированный с американской системы страхования депозитов, ждала судьба всех прочих подобных начинаний.

Перед 1 апреля 2002 года, когда завершился срок действия 100%-ной гарантии в отношении сберегательных вкладов, японская банковская система столкнулась с массовым перераспределением депозитов. Крупные вкладчики, опасавшиеся за сохранность своих средств (как правило, компании, коммуны, учебные заведения и общественные организации, традиционно держащие большие объемы свободных средств на банковских депозитах), начали переводить деньги из проблемных мелких банков в более стабильные, а также перемещать их на текущие счета, гарантия по которым должна была сохраняться до 1 апреля 2003 года.

То, что дело обернется именно так, а не иначе, мог предсказать любой мало-мальски грамотный экономист: в конце концов, целями отмены гарантий как раз и должно было стать «отделение овец от козлищ»– поддержка более сильных и «отбраковка» безнадежно слабых банков. Однако японское правительство почему-то, как оказалось, не было готово к такому варианту. Власти испугались, что реформа и в самом деле приведет к краху некоторых финансовых институтов, и начали срочно изобретать корректирующие механизмы, чтобы снова уравнять сильных со слабыми.

В начале августа Financial Service Agency (FSA), орган, отвечающий за проведение банковской реформы в Японии, предложил поправку к закону об отмене 100%-ной гарантии, согласно которой государство должно по-прежнему нести полную ответственность за сохранность средств, размещенных на банковских счетах, используемых для оплаты различных счетов. Как указывается в сопроводительном документе, эти деньги не инвестируются, а нужны для повседневного ведения хозяйства или бизнеса.

Логика в этом, бесспорно, есть, но критерии выделения подобных «хозяйственных» счетов в предложенном проекте очень размыты и, по словам Пола Шеарда, эксперта токийского филиала американского инвестиционного банка Lehman Brothers, «эта лазейка легко может превратиться в большую дыру». В принципе, не только компании, но и любой японский вкладчик по данному закону может иметь расчетный счет, вся сумма на котором будет полностью гарантироваться государством.

Правда, по такому счету не будут выплачиваться проценты, но вряд ли это послужит серьезным препятствием. Сегодня японские вкладчики могут рассчитывать всего на 0.001% годовых по сберегательным счетам, и расходы на одну поездку в банковское отделение могут быть больше, чем весь их доход за год. Как отмечают многие комментаторы, сейчас японцам выгоднее хранить деньги не в банке, а дома под подушкой. В последние месяцы в стране отмечен рост спроса на сейфы и несгораемые шкафы.

Впрочем, для японских банков это незначительное, в целом, сокращение депозитной базы представляет собой одну из самых несерьезных проблем. Отход от реформ по западному образцу вовсе не означает для них какого-либо улучшения ситуации.

Потенциальная яма

Несмотря на беспрерывность процесса списания невозвращенных кредитов их общая масса снижается слишком медленно. Причина кроется в том, что с удалением одних безнадежных займов с банковских балансов тут же появляются другие. Японские банки, по сути, находятся в безвыходном положении: они не могут не поддерживать новыми займами проблемные компании, хотя, при этом, разрастаются их собственные проблемы. Социальная функция сохранения рабочих мест и фирм по-прежнему превалирует среди соображений эффективности.

Правда, цинично настроенные западные обозреватели заявляют, что деловая этика и прочие соображения морального характера играют здесь лишь подчиненную роль. По их мнению, японское правительство, не требуя от банков немедленного принятия жестких мер по отношению к несостоятельным заемщикам, преследует исключительно политические цели. Больше всего от спада в японской экономике страдают рынок недвижимости, строительная отрасль и тяжелая промышленность, а все они традиционно числятся в союзниках правящей Либерально-демократической партии (ЛДП). Пока фактически обанкротившиеся компании с помощью банков еще держатся на ногах, они могут переводить средства в кассу ЛДП.

По мнению тех же западных комментаторов, заинтересованность ЛДП в торможении реформ можно установить и в примере с чудовищно раздутой почтовой службой, чьи работники пользуются значительными привилегиями, но взамен играют для японской правящей партии роль электорального и кадрового резерва, как профсоюзы – для американской Демократической партии в 60-70-тые годы. Разрекламированная реформа почтовой службы на проверку оказалась фикцией: в стране было разрешено создание частных служб доставки корреспонденции – и все. Между тем, в почтовой системе Японии размещено 370 трлн. иен ($3.15 трлн.) депозитов, что превращает ее, по сути, в крупнейший сберегательный банк мира. Эти средства часто направляются на поддержку региональных политиков и реализацию государственных проектов, многие из которых не отличаются эффективностью и рентабельностью. Однако благодаря государственным субсидиям почта может предлагать вкладчикам более выгодные условия, чем японские банки, которые и в самом деле испытывают проблемы с привлечением розничных депозитов.

Ранее предполагалось, что отмена хотя бы части преференций для почтовой сберегательной системы поможет банкам немного поправить свои дела. Но теперь этот вариант, похоже, отпал, и в итоге частным финансовым институтам приходится обходиться собственными средствами. Наиболее популярной в последнее время оказалась так называемая «агрессивная бухгалтерия» – искуственное повышение рентабельности вследствие манипуляций с отчетностью, позволяющих банкам выглядеть лучше, чем обстоят дела на самом деле.

Вообще приукрашивание собственного финансового положения можно назвать давней традицией японских корпораций. В конце 90-х годов правительство, правда, объявило такую практику вредной и даже прикрыло наиболее популярные лазейки. Ряд иностранных компаний, больше всех преуспевших в оказании услуг по маскировке убытков, распрощались с лицензиями. Однако в последние месяцы японские банки, которым приходится списывать сотни миллиардов иен безнадежных кредитов, были вынуждены вернуться к прежней практике. В качестве основного приема, при этом, используются так называемые процентные свопы, которые, по японским правилам бухучета, можно при желании вполне легально записать в прибыль (каковою они на самом деле не являются).

Желание было. За первый квартал 2002/2003 финансового года (апрель-июнь) все ведущие японские банки объявили об увеличении прибыли, полученной от основной кредитной деятельности, хотя от 21% (данные по банку UFJ) до 158% (Mitsubishi-Tokyo) от суммы прироста приходились на те самые свопы. Теперь, чтобы не «провалиться» в текущем квартале, банкам придется заключить своповые сделки на еще большую величину, выстраивая, таким образом, новую пирамиду.

По словам многих западных обозревателей, отчетные показатели всех крупных японских банков представляют собой наглый блеф. Их собственный капитал более чем наполовину составлен из налоговых кредитов, государственных облигаций и тому подобных суррогатов, объемы проблемных кредитов значительно приуменьшены, а прибыли существуют, по большей части, лишь на бумаге. Однако правительство, похоже, не имеет ничего против подобного надувательства, ведь иначе ведущие финансовые институты страны нужно признавать банкротами. Вопрос, правда, такого свойства: сколько еще продержатся японские банки при такой политике? Вряд ли, чтобы очень долго.

Кроме того, каждый год промедления означает для них дальнейшую потерю позиций за рубежом. До середины 90-х годов японские банки вели достаточно активную деятельность во всем азиатском регионе, но потом внутренние проблемы заставили их уйти со внешних рынков. Как отмечают западные аналитики, если японские финансовые институты захотят вернуться, они вскоре могут обнаружить, что самые лучшие места уже заняты банками из Кореи, Сингапура и даже Китая.

Но есть ли выход из создавшейся ситуации? По мнению некоторых западных аналитиков, решить проблемы японской банковской системы можно будет лишь при отстранении от власти ЛДП и проведении радикальной рыночной реформы. Интересно, что есть люди, которых печальный опыт ряда стран СНГ так ничему и не научил. Впрочем, советы типа «разрушить до основания, а затем…» всегда проще давать со стороны.

Как ни странно, более реалистичный вариант предлагает МВФ. В противоположность своим рекомендациям для менее развитых стран он советует японцам поощрять потребление, инвестировать побольше государственных денег в экономику, реструктуризировать проблемные компании и монетарными методами создать в стране нормальную инфляцию. За счет этого предполагается снова запустить хозяйственный механизм и устранить не следствия финансового кризиса, а его причину. Как говорят эксперты, действовать надо быстро, еще до отмены 1 апреля 2003 года гарантий по большинству вкладов, пока население еще хоть в какой-то мере доверяет банкам.

Совет МВФ, кажется, неплох, но, с точки зрения японского правительства, он обладает фатальным недостатком: требуются срочные и решительные действия. Пока же японские власти, по большей части, предпочитали, отмерив семь раз, не отрезать, а выжидать, пока все само отделится.

Виталий Шимкович,
по материалам Financial Times, New York Times, Japan Times

 
© агенство "Стандарт"