журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
рубрики
ТЕМА НОМЕРА

ЦЕНОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ

ПРОФИЛЬ

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

РЫНОК ЧЕРНЫХ МЕТАЛЛОВ

РЫНОК ЦВЕТНЫХ МЕТАЛЛОВ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Металлы мира" – №7, 2001
Приложения к статье
Ведущие производители нерафинированной стали в мире в 2000 году

ТЕМА НОМЕРА

Будущее мирового рынка стали
будет решаться не за столом переговоров

Заключение многостороннего соглашения по ограничению производства стали, предложенного Джорджем Бушем, признается экспертами маловероятным

Нет сомнений, что в этом году мировое производство стали значительно превышает ее потребление (объем избыточных мощностей оценивается в 50-100 млн. т в год). Президентская администрация США, 22 июня давшая поручение государственным внешнеторговым органам провести расследование, которое должно завершиться введением ограничительной тарифно-квотной системы импорта стали, одновременно предложила провести многосторонние переговоры с целью упорядочения рынка и выведения из строя избыточных сталелитейных мощностей. Ранее мировой рынок стали не знал подобных соглашений; предыдущая попытка, предпринятая в 1993 году, завершилась провалом. Инициаторы проведения переговоров приводят в качестве примера Меморандум о взаимопонимании 1994 года, приведший к сокращению мирового производства алюминия и, в конечном итоге, к почти двукратному взлету цен в течение полутора лет. Но подавляющее большинство экспертов оценивают вероятность аналогичного соглашения по стали как, близкую к нулевой.

Некорректные параллели

В отличие от возбуждения расследования по ст. 201, предусматривающей введение всеобъемлющих ограничений на импорт стали, другая инициатива президента США Джорджа Буша, призывающая к проведению многосторонних переговоров по упорядочению мирового рынка стали, прошла без особого резонанса. Как заявил по этому поводу Ричард Барбер, директор по продажам на международном рынке британско-нидерландской корпорации Corus, мировая сталелитейная промышленность будет, безусловно, приветствовать такое соглашение, ежели оно позволит устранить избыточные мощности и государственные субсидии, однако сейчас это, скорее гипотетическая возможность, нежели твердая вероятность.

Подобного мнения придерживаются и другие эксперты на мировом рынке стали. Проблема избытка предложения, ведущая к падению цен и торговым конфликтам, волнует абсолютно всех, но никто не представляет, как к ней подступиться.

Некоторые наблюдатели сразу же вспомнили Меморандум 1994 года, позволивший сократить избыточное производство в мировой алюминиевой отрасли. Нынешний министр финансов США Пол О'Нейл, будучи тогда президентом американского алюминиевого гиганта Alcoa, принимал активное участие в разработке этого документа, поэтому многие восприняли события семилетней давности как пример возможного решения для рынка стали. Однако проводить такие параллели вряд ли корректно.

Кризис на мировом рынке алюминия возник в начале 90-х годов, когда российская алюминиевая отрасль, оставшись после распада СССР и ликвидации советского ВПК без рынка сбыта, резко расширила объемы экспорта. Если в 1990 году из страны было вывезено 240 тыс. т алюминия, то к 1993 году этот показатель возрос до 1,55 млн. т, что привело к нарушению баланса на мировом рынке. В 1993 году ЕС попытался ввести импортные квоты на российский алюминий, но потребители опротестовали это решение. Между тем, спад продолжался, и в ноябре 1993 года среднемесячная стоимость наличного алюминия на Лондонской бирже металлов (ЛБМ) достигла $1040 за т.

Это падение цен было нестерпимым уже для всех заинтересованных сторон, и в конце 1993 года представители ЕС, США, Канады, Австралии, Норвегии и России встретились за столом межгосударственных переговоров, завершившихся в январе 1994 года подписанием Меморандума о взаимопонимании. По его условиям, Россия шла на сокращение национального производства алюминия на 300 тыс. т в 1994 году и еще на 200 тыс. т в 1995-м, в ответ западные страны отказывались от введения квот на российский алюминий и антидемпинговых расследований против российских компаний. Кроме того, западный объем выплавки алюминия был сужен на 879 тыс. т в год.

Последовавший вслед за этим рост цен на алюминий, достигший максимума в феврале 1995 года, когда они на ЛБМ достигли более $2000 за т, только замаскировал тот факт, что подписание Меморандума, по большому счету, ни к чему существенному не привело. Россия в 1994 году вывела из строя производственные мощности, соответствующие всего 119 тыс. т в год (по данным World Bureau of Metal Statistics), а ее экспорт первичного алюминия возрос до 2,3 млн. т. Подъем же цен на бирже произошел исключительно за счет роста спроса, составившего в 1994 году около 10%, а также деятельности инвестиционных фондов, как раз в то время начавших вкладывать крупные средства в металлы.

Сейчас многие специалисты утверждают, что подъем 1994 года в значительной степени был вызван искусственно и не принес мировой алюминиевой отрасли ничего хорошего. После резкого подъема цен потребители сократили использование алюминия, переключившись на альтернативные материалы. Некоторые покупатели, уйдя с рынка, более на него не возвратились. А для алюминиевой отрасли искусственное ускорение обернулось консервацией неэффективной производственной структуры и болезненной реструктуризацией и консолидацией в 1999-2000 годах.

Так что, как говорят аналитики, заключение нового соглашения на рынке стали будет носить в высшей степени противоречивый характер. Впрочем, проведение международных переговоров на эту тему и, главное, их результативное окончание представляются им крайне эфемерными.

Сизифов или мартышкин труд?

Достижение соглашения по алюминию было обусловлено, во-первых, небольшим числом участников и, во-вторых, однородной структурой экспорта. Регулированию подлежали, главным образом, поставки алюминия в слитках, подпадающие под стандарты ЛБМ. На рынке стали такой простоты нет и в помине ни в одном из вопросов.

Первая проблема возникает при определении сторон переговоров. Безусловно, это должны быть государства, так как участие в принятии соглашения сталелитейных компаний вызовет волну антимонопольных исков в США и Западной Европе.

Но, даже если ограничиться странами, производящими более 10 млн. т стали в год, число участников конференции составит 19 государств (или 14 участников, если считать ЕС как одного представителя). Другой критерий – не менее 3 млн. т ежегодного экспорта в 1999-2000 годах – также приведет к появлению за одним столом порядка 15 глав делегаций (всего же экспортируют сталь в весомых количествах порядка 40 стран). Трудно поверить, что таким разным странам как, например, США, Китай, Россия, Мексика, Бразилия, Турция и Индия удастся достичь устраивающего всех консенсуса. Как говорит Алексей Мордашов, генеральный директор российского завода "Северсталь", такой договор нереален, так как не все производители согласятся сократить выпуск.

Кроме того, мировой рынок стали по своему объему превышает рынок алюминия более чем в 30 раз. Одних только компаний, ежегодно выплавляющих более 2 млн. т стали, в 2000 году было свыше 90, а наряду с ними существуют тысячи мелких производителей и трейдеров, которых практически невозможно проконтролировать в рамках межгосударственного соглашения.

Наконец, рынок стали очень сильно диверсифицирован. Американская внешнеторговая статистика выделяет 38 типов стальной продукции, причем, каждый из них подразделяется на большое число видов, размеров и спецификаций. В любой момент на каком-либо из сегментов этого громадного рынка может возникнуть дефицит или избыток, совершенно не связанный с положением в других секторах. Создание глобальной (!) системы регулирования производства каждого из тысяч видов стальной продукции представляется абсолютно иллюзорным. Единственным прецедентом такого рода был предложенный в начале 80-х годов антикризисный план для сталелитейной промышленности ЕС. Он, в конечном итоге, был приведен в исполнение (хотя не принес существенных результатов), но его утверждение потребовало нескольких лет консультаций и согласований между 12 (на то время) членами ЕС.

Но, допустим, и это препятствие теоретически можно преодолеть. Однако тут же возникает следующий основополагающий вопрос: а по каким критериям будут определяться те самые избыточные мощности? Американское стальное лобби выдвигает в качестве ведущего критерия эффективности производительность труда (с этим у американцев и в самом деле все в полном порядке), но в международной практике как-то принято исходить из рентабельности и себестоимости. Очень сложно поверить также и в то, что американцы откажутся от поддержки собственной сталелитейной отрасли, которая по объему прямых и непрямых субсидий (подвергнутых гонению со стороны президентской администрации и, что совершенно иронично, стального лобби) достойна занять одно из первых мест в мире. Скорее всего, США на таких переговорах (ежели они когда-либо состоятся) попытаются распространить на весь мир свои стандарты экологической безопасности, условий труда и социального обеспечения (последние и привели к краху большинство обанкротившихся в последние годы американских компаний), что гарантирует провал любых попыток достичь согласия.

Итак, следует признать идею многосторонних переговоров по стали явно мертворожденной. Но тут же возникает вопрос об альтернативе.

Динозавры должны вымереть!

Представители большинства ведущих сталелитейных корпораций мира (за пределами США) придерживаются прямо противоположной точки зрения, чем их американские коллеги. На состоявшейся в середине июня конференции Steel Success Strategies, созванной в Нью-Йорке под эгидой журнала American Metals Market и исследовательской компании World Steel Dynamics, прозвучали призывы решать проблемы глобального перепроизводства иным способом: дать свободу рыночным силам, которые сами уберут с дороги неэффективные предприятия.

"Мы могли бы поступить, как американцы, обратившись за государственной помощью, – рассказывал на конференции Джамшед Ирони, управляющий директор индийской компании Tata Iron & Steel. – Тем более, что в начале 90-х годов индийская металлургическая отрасль страдала от тех же проблем, что и американская сейчас". Вместо этого Tata Iron & Steel за десять лет инвестировала в развитие и модернизацию производства порядка $2 млрд. и на сегодняшний день, по словам Ирони, принадлежит к наиболее рентабельным производителям листовой стали в мире (из числа расположенных на побережьях, вблизи портов). Так, например, себестоимость производства горячекатаных рулонов на ее заводе не превышает $160 за т, что на $100 за т ниже, чем в среднем по США.

Справедливости ради следует заметить, что Индия как раз отличается достаточно протекционистской политикой в отношении рынка стали. Вопреки (а, может, как раз и благодаря) этому значительная часть ее металлургической отрасли находится в постоянном кризисе.

Впрочем, за естественный вывод из строя нерентабельных мощностей ратовали на конференции не только представители новых рыночных стран. В частности, Кейичиро Шимакава, президент и генеральный директор Nippon Steel USA, заявил, что причина нынешнего перепроизводства на мировом рынке стали – наличие значительного числа неэффективных предприятий, выживающих исключительно за счет государственных субсидий и протекционистских тарифов. По его словам, закрытие таких заводов "абсолютно необходимо с целью достижения долгосрочной стабильности". Полностью согласен с этим предложением и Франсис Мер, глава французского концерна Usinor. Как он подчеркнул, вмешательство государства в сталелитейную отрасль необходимо, но оно должно ограничиваться исключительно "снижением социальных затрат" на закрытие заводов.

По мнению Кирби Адамса, президента австралийской BHP Steel, у мировой сталелитейной отрасли нет иного выхода, кроме консолидации. Среди потребителей стали, в частности в автомобилестроительной промышленности, процесс концентрации идет полным ходом, больше половины мирового рынка железной руды уже контролируются несколькими могущественными игроками, так что, пока сталелитейная отрасль остается фрагментированной, она обречена на постоянные потери.

По-видимому, введение ограничений на импорт стали в США сослужит, все же, добрую службу, ускорив процессы преобразования мировой сталелитейной промышленности. Вероятно, в ближайшие годы нам суждено быть свидетелями новых крупных слияний. Специалисты не исключают заключения неких межгосударственных соглашений или принятия добровольных ограничений, касающихся временного моратория на введение в строй новых сталеплавильных мощностей. Вероятно, возрастут специализация и разделение труда; международная торговля готовой стальной продукцией несколько сузится в объеме, зато возрастет значение полупродуктов – чугуна, слябов, заготовок, вероятно, горячекатаных рулонов и катанки…

Тем не менее, крупные производители стали, расположенные в государствах с незначительным внутренним рынком, будут испытывать ряд трудностей. По оценке руководителя "Северстали" Алексея Мордашова, в ближайшие годы в России будут выведены из строя производственные мощности, эквивалентные порядка 10-15 млн. т стали в год, преимущественно длинномерной продукции. В то же время, потребление стали в России в обозримом будущем может возрасти от нынешних 20-25 млн. до 30-35 млн. т в год, что снизит зависимость российских металлургов от экспорта (в 2000 году он составил около 23-27 млн. т).

Следует также ожидать, что США вообще откажутся от идеи с организацией межгосударственных переговоров и прибегнут к своей любимой политике двусторонних соглашений и "добровольных" ограничений экспорта стали. Украина должна быть готова к тому, что сможет оказаться одной из первых в случае реализации подобной схемы.

Виктор Тарнавский,
по материалам Metal Bulletin, American Metal Market, iSteelAsia.com, Industrial Heating

 
© агенство "Стандарт"