журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
ЭТИКА БИЗНЕСА

Международные банки

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

Банковские стратегии

БАНКОВСКИЙ КРИЗИС

БАНКОВСКИЕ СИСТЕМЫ

Новые рыночные страны

БАНКОВСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

Банковское оборудование

Информационные технологии

ПЕРСОНАЛ

Банковская деятельность

РЕКЛАМА

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №7, 2002

Новые рыночные страны

Реформы и консолидация в южнокорейском банковском секторе

Банковская система страны, в основном, восстановилась после кризиса 1997-1998 годов, но теперь на повестку дня поставлены новые задачи

В Южной Корее продолжается процесс восстановления экономики после кризиса 1997-1998 годов. За прошедшие пять лет был проведен комплекс мер, направленных на совершенствование регулятивной и правовой базы, однако многие вопросы еще остаются открытыми. Так, в банковском секторе усилия правительства, направленные на поддержание процесса консолидации, способствовали уменьшению количества банков от 30 до 16, но это не обеспечило ожидаемого результата, такого как, например, рационализация деятельности посредством объединения подразделений и экономии на масштабах. Корейское трудовое законодательство не позволяет активно проводить процесс закрытия отделений с увольнением персонала в сокращаемых подразделениях банков. Более того, если планы относительно открытия 268 новых отделений банков материализуются, то общее число банковских отделений в стране до конца 2002 года достигнет предкризисного уровня – 4338 офисов.

Противоречивые успехи

В целом в консолидации корейского банковского сектора вопросы сокращения затрат и даже, в некоторой степени, повышения прибыли не всегда были приоритетными. Так, например, многие банки перед слияниями сознательно наращивали объем активов в ущерб их качеству в надежде, что такая мера будет способствовать увеличению их стоимости.

Банки в Корее, как правило, имеют значительно больший объем депозитов, нежели кредитов, и используют порядка 20% своих депозитных ресурсов на покупку государственных облигаций. Это соответствует их политике работы с минимальным риском, однако доход в размере 5.2-5.6% с трудом покрывает затраты на финансирование, составляющие 5%. По мнению Брайана Сонга, финансового аналитика Merrill Lynch в Сеуле, "процесс реструктуризации не коснулся модели получения доходов, которая остается в значительной степени зависимой от процентной маржи. На сегодняшний день почти 70% прибыли корейских банков генерируется за счет этого источника, в то время как, например, в банковском секторе США этот показатель составляет около 50%. Частично это отражает недостаточное развитие сектора финансовых услуг, таких как управление активами".

Многие решения правительства в рамках рыночной реформы также противоречивы. Так, в июне текущего года правительством Кореи был отклонен план нескольких государственных банков относительно выпуска облигаций, деноминированных в долларах США, так как проведение этого могло привести к нежелательному росту курса национальной валюты. Правительство выступило против эмиссии долларовых ценных бумаг, поскольку долларовые поступления по ним позднее могли быть конвертированы в воны, подняв спрос на корейскую валюту. Другим государственным компаниям (включая энерго-генерирующую компанию KEPCO, подлежащую приватизации) также "настоятельно рекомендовали" воздержаться от выпуска долговых инструментов, деноминированных в американских долларах. С точки зрения государственных интересов, такие ограничения вполне оправданы, но в корейских деловых кругах (и особенно среди иностранных инвесторов) они вызвали неоднозначную реакцию. Утверждалось, в частности, что корейские рыночные реформы на самом деле не совсем рыночные, а государство, как и прежде, считает нужным диктовать компаниям, что им необходимо делать.

Корейские банкиры относятся к сложившейся ситуации по-разному. Как говорит Ян Хо Чол, управляющий директор сеульского филиала Morgan Stanley, "на первый взгляд может показаться, что импульс реформирования был несколько подавлен, однако я понимаю, почему процесс реформ и реструктуризации был замедлен. Дело в том, что экономика страны вышла из кризисной ситуации, соответственно, отпала и срочная необходимость в радикальных изменениях. На сегодняшний день мы находимся на этапе пересмотра существующей ситуации и проверки степени готовности к последующим реформам".

Некоторые из банкиров менее дипломатичны и считают, что без радикального пересмотра законодательства о банкротстве и трудового законодательства процесс реструктуризации не продвинется на следующий уровень. По словам Питера Эверингтона, президента компании Bridge Securities, "реформирование законодательства о банкротстве и труде было отклонено два года назад, и на сегодняшний день сложилась такая ситуация, когда работодатель не может никого уволить. Труд имеет абсолютную монополию, и все выгоды от экономического роста ушли на зарплату служащим, а доходность капитала резко сократилась".

Между тем, рейтинговое агентство Moody's Investor Service в конце июня повысило рейтинг семи южнокорейским банкам, следуя за повышением в местном рейтинге и объясняя сложившуюся ситуацию "значительным прогрессом в процессе банковской реструктуризации". Данное действие следует за мартовским повышением суверенного рейтинга Южной Кореи на два уровня до отметки А3 и последующей переоценкой четырех государственных банков до того же уровня.

По данным Moody's, в банках была проведена существенная внутренняя реструктуризация, осуществлены реформы, повысившие эффективность их деятельности и улучшившие операционные процессы. Более того, балансы банков были в достаточной степени восстановлены очисткой от проблемных активов и рекапитализацией.

Корейские банки, особенно в сравнении с их соседями из стран Юго-Восточной Азии, которые аналогично пострадали в результате кризиса 1997-1998 годов, осуществили значительный прорыв в очистке своих портфелей от плохих активов. Консолидация также способствовала сокращению количества банков, что позволило поднять эффективность оставшихся. Особенностью Кореи было и то, что иностранные банки практически не принимали участия в данном процессе, главным образом, вследствие нежелания платить за корейские банки высокую цену, установленную правительством.

Однако некоторые опасения все еще остаются. Так, Standard&Poor's продолжает удерживать свои показатели рейтинга корейских банков на прежнем (весьма низком) уровне, поясняя это тем, что банки находятся лишь на начальном этапе восстановления, в результате чего необходимо будет предпринять еще многие шаги. Так, Элисон Мюррей, региональный банковский аналитик американского инвестиционного банка Merrill Lynch, считает, что банки сделали достаточно много, очищая свои балансы и улучшая систему управления рисками, однако все еще остается много сфер, на которые следует обратить внимание. Кроме того, многие из декларируемых перемен остаются непроверенными.

Проблемная приватизация

Больше всего сомнений у иностранных аналитиков вызывает вопрос о том, в какой степени корейские банки руководствуются коммерческими принципами при принятии решений о выделении кредитов. Повторяющиеся попытки "спасения" банками компании Hynix, местного производителя чипов, говорят о том, что деятельность финансовых институтов страны не всегда диктуется рыночной логикой. Впрочем, это полностью соответствует местной деловой этике "конфуцианского" капитализма. Также существуют опасения относительно классификации просроченных кредитов и резервирования (например, не все банки создали достаточные резервы на случай банкротства Hynix).

Главным образом, в результате азиатского кризиса пострадали частные банки, однако к ним также "присоединились" и два государственных института – Korea First Bank, проданный правительством в 1999 году и контролируемый в настоящее время американской группой Newbridge Сapital, а также SeoulBank, который после двух неудачных попыток найти покупателя снова ведет переговоры с шестью заинтересованными сторонами. Правительство планирует выбрать "победителя" в ближайшее время.

Однако, по мнению западных аналитиков, переговоры могут быть снова провалены вследствие разногласий сторон относительно цены банка. Так, правительство ожидает получить за SeoulBank порядка 1 трлн. вон ($815 млн.), но, учитывая ненадежность и низкое качество активов рассматриваемого банка, покупатели вряд ли будут готовы предложить цену, существенно превышающую балансовую стоимость банка, которая на сегодняшний день составляет около 500-600 млрд. вон.

Правительство уже длительное время предпринимает попытки приватизировать SeoulBank через продажу 51% акций (в идеале – иностранному институту). Однако планы продать банк британской группе HSBC в 1999 году не увенчались успехом, равно как и прошлогодняя попытка найти покупателя в лице Deutsche Bank. В то же время, отсутствие прогресса в этом направлении уже давно превратилось в основной источник противоречий между корейским правительством и МВФ.

Неудачные попытки приватизировать SeoulBank с привлечением иностранного инвестора вынудили правительство Кореи поднять вопрос о продаже банка местным компаниям. В число возможных претендентов входят два консорциума, принадлежащие так называемым "чеболам" – крупнейшим конгломератам, имеющим чрезвычайно диверсифицированную структуру. Однако вариант с продажей SeoulBank местным компаниям снова воскресил призрак возможного возвращения к ранее используемым моделям бизнеса, когда "чеболы" использовали собственные "карманные" банки для реализации своих интересов. Подобная политика, достигшая своего расцвета в 90-х годах, в результате и привела к широкомасштабному финансовому кризису.

Впрочем, вариант с превращением SeoulBank в часть диверсифицированной промышленно-финансовой группы не следует считать самым вероятным. В числе претендентов на покупку SeoulBank – также местные банки, такие как Hana Bank, Chochung Bank и Korea Exchange Bank. Как считают некоторые аналитики, присоединение SeoulBank к одному из них может дать больше пользы, чем продажа иностранному инвестору (конечно, при условии, что банкам удастся провести интеграцию). Один из банкиров, принимающих участие в сделке, высказал предположение, что, возможно, и есть несколько иностранных инвесторов, заинтересованных в покупке банка, однако, "учитывая бизнес-среду и текущее состояние SeoulBank, иностранный инвестор будет требовать очень благоприятные условия для своей дальнейшей деятельности".

На рынке все еще присутствует "горький привкус" неудачной продажи другого национализированного в ходе финансового кризиса банка Korea First Bank иностранному покупателю – американской компании Newbridge Capital – за $415 млн. Тогда правительство подверглось резкой критике за продажу банка по слишком низкой цене с предоставлением льготных условий, в частности, при согласии принять на себя ответственность за кредиты банка. Наверняка, корейцы сделали надлежащие выводы и из приватизации банка LTCB в соседней Японии, где правительство сначала затратило огромные средства на очистку баланса института, а затем в соответствии с соглашением с иностранным инвестором было вынуждено принять на себя еще более $5 млрд. просроченной задолженности.

По мнению местных специалистов, сделка в пределах корейского банковского сектора позволит достигнуть еще одной цели, обозначенной правительством, – консолидации, нацеленной на снижение конкуренции и повышение рентабельности финансовых институтов.

Однако, по мнению Брайана Сонга из Merrill Lynch, покупатели все же не заплатят сумму, запрошенную правительством за SeoulBank. Государственные банки менее активно списывали невозвращенные кредиты, чем частные банки, и история с компанией Hynix, которая фактически находится сейчас в собственности своих кредиторов, представляет собой не правило, а исключение. В итоге, по оценкам Сонга, реальный уровень безнадежных кредитов в SeoulBank значительно выше объявленного показателя в 2.2% и составляет около 5%. Таким образом, после приобретения SeoulBank потребуются дополнительные ресурсы для очистки его баланса, что, очевидно, заметно снизит ценность этого финансового института для инвесторов – как корейских, так и иностранных.

Наталья Коноваленко,
по материалам Financial Times

 
© агенство "Стандарт"