журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
рубрики
ТЕМА НОМЕРА

ПРОФИЛЬ: ТРУБЫ

ТЕХНОЛОГИИ

КОМПАНИИ И РЫНКИ

РЫНОК ЧЕРНЫХ МЕТАЛЛОВ

РЫНОК ЦВЕТНЫХ МЕТАЛЛОВ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Металлы мира" – №7, 2002

ТЕМА НОМЕРА

Союз умер. Да здравствует союз!

Полувековая история сталелитейной отрасли Западной Европы:
от Европейского объединения угля и стали до свободного предпринимательства в границах ЕС

Один из старейших торговых блоков мира в этом месяце прекращает свое полувековое существование. Речь идет о European Coal & Steel Community (ECSC) – Европейском объединении угля и стали, ставшем главным инструментом реструктуризации этих отраслей в послевоенной Европе. Союз ECSC появился на свет 24 июля 1952 года, в июле 1967-го ECSC соединил свою судьбу с ЕС, а покидает этот мир он 23 июля 2002 года, оставляя после себя многообразное и противоречивое наследие. Если промышленно-экономические идеи его создателей позднее оказались не вполне состоятельными, то политические планы мирного интегрирования Западной Европы в большой мере увенчались успехом.

ECSC учредили Франция, Германия, Италия и страны Бенилюкса на парижских переговорах в 1951 году, но официально это соглашение датируется июлем 1952-го, когда соответствующие договора вступили в законную силу. Тогда же было оговорено, что соглашение будет действовать на протяжении 50 лет в отличие от бессрочного Римского договора 1956 года, которым был учрежден его преемник – Европейский Союз (ЕС). Таким образом, в июле 2002 года сталелитейная и угольная отрасли европейской промышленности официально утратят орган, который де-факто долгое время был одним из важных элементов европейской интеграции.

Идею слияния секторов производства угля и стали, которое должно было подготовить почву для создания Европейской федерации, продвигал бывший министр французского правительства Жан Монне. Во время войны этот политический деятель сотрудничал с военными департаментами Великобритании и США, а в 1950 году возглавил во Франции Комитет экономического планирования. В те времена Европа еще не оправилась от послевоенной разрухи, в регионе остро ощущался дефицит необходимых для реструктуризации финансов, а, между тем, на континенте разгоралось пламя холодной войны. Коммунизм и национализм были доминирующими силами в Западной Европе, а основным средством восстановления экономики и укрепления позиций демократических институтов стал американский план Маршалла.

Новая программа была совершенно необходима, в первую очередь, самим европейцам. По словам Монне, уголь и сталь были "мускулами войны, …что придавало им огромное символическое значение, и это восприятие сохранилось надолго". Министр иностранных дел Франции Роберт Шуман, именем которого и был назван план создания ECSC, указывал еще на одну причину – необходимость "связать Францию и Германию такими прочными объятиями, чтобы они были не способны отодвинуться друг от друга на дистанцию, с которой можно было бы нанести удар". Французские политики поделились этой идеей с Аденауэром, первым канцлером ФРГ, который активно продвигал собственные идеи достижения наилучшего для Германии будущего. В ходе переговоров, проходивших в условиях строжайшей секретности, было достигнуто соглашение.

Как и в случае с ЕС пятью годами позже, вне интеграционного процесса оказалась Великобритания. Хотя Монне и вступал в контакт с британскими чиновниками (проводились даже ограниченные дискуссии на уровне министров), Великобритания не принимала участия в переговорах. План в его полном объеме был представлен на рассмотрение британского правительства только в июне 1950 года, предложение сопровождалось ультиматумом: "Примите решение о присоединении к договору в течение 24 часов, в противном случае план все равно будет реализован". Чтобы в Великобритании восприняли это предложению всерьез, Монне заручился поддержкой правительств США и шести стран континентальной Европы. Однако, хотя идея привлекла ряд сторонников в британских политических кругах, правительство решило пренебречь этим предложением. Основанием для отказа было распространенное мнение, что не все меры, приемлемые для континентальной Европы, хороши для Великобритании. Считалось, что страна находится в ином положении, у нее другие цели и взаимоотношения с остальными государствами. Более того, британский министр Герберт Моррисон заявил: "Горняки Дарема этого не потерпят". Позднее Монне объяснял, что Британия просто "не ощущала необходимости изменять ход истории".

План был приведен в действие. Его положениями подробно регламентировалась система ценообразования на уголь и сталь, предназначенная для защиты заказчиков от дискриминации или эксплуатации во времена острого дефицита обоих видов продукции (а также и для ограничения масштабов ценовых войн). Кроме того, предусматривались устранение таможенных пошлин на уголь и сталь, их свободное перемещение через границы присоединившихся к договору государств. Были введены также система контроля инвестиционной деятельности, предназначенная для предотвращения дублирования, и антимонопольная система, налагавшая запрет на образование картелей. Осуществлять этот контроль было поручено международным институтам, созданным в рамках ECSC.

Меры поощрения инвестиционной деятельности заключались в предоставлении долгосрочных правительственных ссуд с небольшим процентом и введении льготной системы налогообложения производителей угля и стали. Благодаря этим инициативам компании отрасли смогли использовать высвободившиеся ресурсы для улучшения условий жизни и труда персонала, развития науки и технологий. Перемещение рабочих между отраслями не ограничивалось. Основополагающим принципом была концепция свободного предпринимательства – субсидии были запрещены, хотя государственная собственность разрешалась.

Институты, которые были учреждены в порядке реализации плана, в настоящее время представляются вполне обычными, однако в те годы они воспринимались как весьма радикальные новшества. Это были: парламент (который собирался один раз в год); совет министров, довольно претенциозно называвшийся исполнительным органом и представлявший верховную власть; суд справедливости для вынесения вердиктов по интерпретации конвенции; совещательный (или консультационный) комитет представителей административного персонала, рабочих и заказчиков, с которым следовало обсуждать широкий спектр конкретных вопросов и решений.

Первым президентом ECSC стал Жан Монне. После некоторых сомнительных начинаний этот орган установил тесные связи с другими институтами и промышленными организациями; его идеалы, цели и средства их достижения послужили прототипами для идей, заложенных в основу Римского договора 1956 года. Позднее институты ECSC были слиты с соответствующими органами Европейского экономического сообщества (ЕЭС), хотя специфические положения, правила и власть у ECSC сохранились.

На протяжении первых 25 лет существования ECSC европейские сегменты добычи угля и производства стали благоденствовали. В 1974 году и последующий период к ЕЭС и ECSC присоединились Великобритания и другие страны. У новичков сначала возникли некоторые проблемы, связанные с недостаточным пониманием правил и практики, которые к тому времени стали уже вполне привычными для первых шести членов ECSC, но эти трудности удалось быстро преодолеть. Действительно серьезные проблемы появились в последующие десять лет, поскольку характер деятельности в сфере производства угля и стали быстро изменялся в соответствии с новыми тенденциями развития европейской экономики.

Полностью предвидеть направление этих преобразований в 50-х годах было, естественно, невозможно, однако их последствия, если не полностью, то в большой мере, были связаны с неизбежным истощением угольных шахт. Нефть и газ вытеснили уголь с позиций основного вида топлива, а мощности для выплавки стали – действующие и запроектированные – значительно опередили спрос. Основной причиной перепроизводства в сталелитейной промышленности стало появление новых, несоизмеримо более эффективных технологий. Результатом их внедрения оказались резкое сокращение рабочих мест в политически и социально не стабильных регионах, что, в свою очередь, привело к выдаче крупных субсидий и фактической национализации многих угольных шахт и сталелитейных предприятий. В начале 80-х годов были предприняты меры, хотя и не конкретизированные в достаточной степени, но предусмотренные договором на случай "явного кризиса": был задействован так называемый План Давиньона, превративший европейскую сталелитейную отрасль в подконтрольный государствам ЕЭС сектор.

Договором ECSC были запрещены картели и государственные субсидии, но, при определенной находчивости в части интерпретации положений, их законность удалось обосновать: появились "общественные" картели и субсидии, которые регулировала специальная комиссия. Деятельность заводов была поставлена под жесткий контроль. Были разрешены субсидии, но только в обмен на закрытие нерентабельного завода или шахты. Благодаря средствам, выделенным государствами, удалось в значительной степени смягчить социальные издержки вывода из строя избыточных мощностей и уменьшить число сокращений рабочих мест.

Реализация Плана Давиньона, если и не излечила болезнь полностью, то значительно облегчила ее течение. Однако дальнейшее развитие технологий привело к новому обострению. Правительства в конце концов отказались от содержания убыточных сталелитейных заводов и шахт, в отрасли прошла волна приватизаций, сопровождавшаяся вторым раундом сокращений мощностей. В 90-х годах стартовали процессы консолидации, которые идут до сих пор и способствовали возникновению таких крупных корпораций как Thyssen Krupp, Corus и Arcelor. Угольная промышленность Западной Европы была ликвидирована практически полностью.

К настоящему времени металлургическая и угледобывающая отрасли уже перестали считаться приоритетными для правительств стран ЕС и утратили свой "особый" статус "станового хребта" экономики. Полувековая дискуссия между сторонниками государственного регулирования и свободного предпринимательства в промышленности, завершена и, похоже, окончательно. Соответственно, исчезла необходимость и в существовании ESCS как наднационального регулирующего органа.

Тем не менее, ECSC оставляет после себя светлую память. Его вклад в развитие европейской промышленности был весьма значительным и имел далеко идущие последствия. Достаточно упомянуть хотя бы о его роли в качестве предтечи ЕС. Европейское объединение угля и стали не следует предавать забвению, о нем следует помнить как о примере успешного воплощения в жизнь первопроходческого идеализма, оптимизма, мобильности и дальновидности.

Галина Резник, по материалам Metal Bulletin Monthly

 
© агенство "Стандарт"