журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
БАНКОВСКИЙ КРИЗИС

СЛИЯНИЯ И ПОГЛОЩЕНИЯ

Международные банки

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

БЕЗОПАСНОСТЬ КРЕДИТОВАНИЯ

Новые рыночные страны

Банковское оборудование

Информационные технологии

Банковская деятельность

БАНКОВСКИЙ МЕНЕДЖМЕНТ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №6, 2002

БЕЗОПАСНОСТЬ КРЕДИТОВАНИЯ

Технологии кредитной безопасности

Распределение кредитного риска помогло финансовой системе стран Запада относительно безболезненно пережить спад, но у этого "лекарства" есть свои побочные эффекты

Экономические кризисы опасны для банков, в первую очередь, дефолтами и массовым банкротством заемщиков. Так было в Юго-Восточной Азии в 1997 году, в Турции в 1999-м, от этого в настоящее время больше всего страдают финансовые институты Японии и Аргентины. Однако подавляющее большинство американских банков словно бы и не заметили краха "виртуальной" экономики в 2000 году и последовавшего за ним экономического спада, который пока что не торопится прекращаться. Несмотря на рост числа корпоративных банкротств количество американских и европейских банков, столкнувшихся с серьезными трудностями, измеряется буквально единицами. Безусловно, объяснение этого феномена – в созданной за последнее десятилетие системе распределения рисков, в рамках которой банки продают портфели займов сторонним инвесторам или приобретают кредитные деривативы, тем самым снижая долю ненадежных активов. Тем не менее, с учетом всех достоинств этого механизма следует отметить, что при этом риск вовсе не исчезает из финансовой системы, а просто "перемещается в другие места". Поэтому лучшим способом его снижения по-прежнему остается наладка внутреннего контроля.

Распределение рисков

По многим параметрам экономический спад, который все еще переживают в настоящее время США и Западная Европа, не заслуживает статуса полноценного кризиса, однако, по масштабам корпоративных банкротств и дефолтов, он имеет себе мало равных в истории. По данным международного рейтингового агентства Standard & Poor's, в 2001 году несостоятельными оказались 216 компаний, имевших кредитный рейтинг, из которых 10 (включая, например, Enron и Swissair) еще менее чем за год до объявления банкротства считались вполне надежными. Ценные бумаги еще 60 корпораций в прошлом году лишились своего инвестиционного рейтинга и котируются сейчас на уровне высокорисковых "мусорных" облигаций. Наконец, в конце прошлого года самый крупный в истории суверенный дефолт объявила Аргентина.

Потери финансовой системы западных стран от этих дефолтов и банкротств весьма серьезные. Только обязательства 216 крупных компаний, обанкротившихся в прошлом году, оцениваются в $116 млрд. – исторически рекордный показатель. Предыдущий рекорд, установленный, между прочим, в 2000 году, равнялся $42 млрд. Прошлогодний процесс на этом не остановился. За первый квартал 2002 года обанкротились еще ряд крупных компаний, включая, например, американскую сеть гипермаркетов Kmart и германскую медиа-империю Kirch Gruppe. Сумма их долгов, при этом, достигла $34 млрд. Кроме того, резко уменьшилась надежность ценных бумаг еще ряда корпораций. Например, только две из них – WorldCom и Quest Communications – разместили в свое время облигации на $50 млрд. Сейчас эти ценные бумаги считаются "мусорными".

Все обанкротившиеся за последние полтора года крупные компании имели кредиторов из числа ведущих банков мира, проблемы которых могли бы отразиться на стабильности всей мировой финансовой системы. Однако, как это ни странно на первый взгляд, банки пока не понесли от всех этих банкротств и дефолтов существенного ущерба. Конечно, можно привести примеры JP Morgan Chase, которому скандал с Enron обошелся более чем в $900 млн., или Bayerische Landesbank, с благословения земельного правительства Баварии выдавшего плохо обеспеченные займы Kirch Gruppe почти на @2 млрд. (см. БП № 3), но все это, по большому счету, единичные случаи. Например, Citibank, один из крупнейших кредиторов Enron, от банкротства корпорации недосчитался около 20% от суммы выданных ей кредитов.

Citibank, как и многие другие финансовые институты США и Западной Европы, использовал в этом и множестве других случаев механизм распределения кредитного риска, заключающийся в страховании от дефолта посредством таких финансовых инструментов как кредитные деривативы (см. БП № 9 за 2001 год), секьюритизация активов, выпуск ценных бумаг, обеспеченных активами, реструктуризация кредитных портфелей. Все эти и подобные им инструменты служат одной цели. Они снимают с банка риск дефолта заемщика и перекладывают его на сторонних инвесторов, которые, в свою очередь, получают от банка плату за принятие на себя этого риска. Для покупателей такие сделки тоже достаточно выгодны. По сути, нет никакой разницы между приобретением кредитного дериватива и обеспечивающих его облигаций или кредитов, но и то, и другое, в целом, безопаснее, чем вложение средств в акции.

Размеры подобных операций в мире достаточно велики и растут с каждым годом быстрыми темпами. По данным аналитиков JP Morgan Chase, за прошлый год объем действующих (непогашенных) кредитных деривативов и родственных инструментов в мировой финансовой системе увеличился в прошлом году вдвое и достиг $2 трлн. Специалисты British Bankers Association дают иную оценку ($1.5 трлн.), но и это достаточно заметный показатель на фоне общего насыщения кредитного рынка. Совокупный размер кредитных портфелей американских и европейских банков оценивался в конце прошлого года, приблизительно, в $20 трлн.

При размещении кредитных деривативов и родственных ценных бумаг актив фактически остается на балансе банка, однако существуют механизмы, позволяющие полностью продавать кредит, после чего все права по нему переходят к стороннему инвестору. По ряду причин (и, в первую очередь, из желания не ухудшить связи с заемщиками) эти операции получили намного меньшее распространение, однако в прошлом году их объем только в США достиг $42 млрд. Чаще всего продаются (и, как правило, с большим дисконтом) проблемные активы, вероятность возврата средств по которым достаточно мала. В США и Западной Европе уже появились специализированные компании, имеющие дело с подобными "зависшими" и "сомнительными" кредитами, однако зачастую продажа их банками носит фиктивный характер и вызвана исключительно желанием убрать их с собственного баланса. Впрочем, к этой теме мы вернемся несколько позже.

До последнего времени специалисты финансового рынка возвеличивали механизм широкого распределения кредитного риска. Действительно, если потери от дефолта заемщика несут не несколько крупных кредиторов, а множество мелких, это повышает стабильность финансовой системы в целом. "Десять лет назад у Enron было бы не более десяти кредиторов, которые понесли бы огромные потери, – говорит Джонатан Дорфман, руководитель отдела торговли инвестиционными ценными бумагами в лондонском филиале американского банка Morgan Stanley. – Сегодня же весь список инвесторов занимает 40 или 50 страниц".

Благодаря передаче риска сторонним инвесторам банки могут диверсифицировать свои кредитные портфели, избегая нежелательной зависимости от состояния отраслевых или территориальных рынков. Так, региональный американский банк, финансирующий деятельность фермерских кооперативов и элеваторов, может спокойно застраховать или продать часть своих займов и приобрести взамен, например, обязательства германской страховой компании или британского химического завода. Швейцарский банк UBS Warburg признает, что в конце 2001 года около 30% его кредитного портфеля объемом в $52 млрд. было хеджировано, главным образом, посредством использования кредитных дефолтных свопов – наиболее широко используемого типа кредитных деривативов. Другие ведущие банки мира не раскрывают информации о своих операциях подобного рода, но вряд ли их масштаб намного меньше.

Однако в последнее время деятельность банков в части избавления от кредитных рисков подвергалась усиленной критике со стороны общественности и, главное, регулирующих органов. У безотказного и, казалось бы, надежного механизма появились свои неприятные побочные явления.

Закон сохранения риска

Главный недостаток системы распределения рисков состоит, пожалуй, в том, что при ее использовании сами потери от дефолтов вовсе не уменьшаются, просто они шире "размазываются" между участниками финансового рынка. По образному выражению одного британского специалиста, не важно, где зарыта собака, но ее труп все равно будет вонять.

В нынешних условиях экономического спада против западных банков все чаще выдвигаются обвинения в том, что их благополучие основано на убытках инвесторов, которые приобретают различные кредитные инструменты, но, при этом, не обладают достаточной квалификацией в оценке рисков. Действительно, из всех американских компаний именно банки менее всех пострадали от кризиса. В 2001 году 56 американских банков достигли повышения кредитного рейтинга и у 43 рейтинг был понижен, в то время как у нефинансовых корпораций неудачники превосходили успешные компании в отношении четыре к одному. Во время предыдущего экономического спада в 1990-1991 годах банки, если и выделялись на общем фоне, то в худшую сторону. Тогда на 43 повышения рейтинга пришлись 269 понижений (правда, при этом надо отметить, что в настоящее время в структуре поступлений банков возросла доля комиссионного дохода, менее подверженного влиянию экономического спада, чем кредитование).

Конечно, все это говорит в пользу банков, однако многие инвесторы, вкладывающие средства в кредитные деривативы, не могут похвалиться подобной стойкостью в трудные времена. Вообще, на рынке данных инструментов действуют не только банки, диверсифицирующие свои кредитные портфели. Наивысшую активность на нем проявляют страховые и перестраховочные компании, крупнейшие из которых даже основали специализированные подразделения для работы с кредитными рисками, значительные средства инвестируют в кредитные инструменты различные инвестиционные фонды, в число которых входят даже пенсионные. Падение, а затем стагнация курсов акций на европейских и американских фондовых рынках повысили спрос на альтернативные ценные бумаги, и кредитные деривативы, предлагающие достаточно пристойную премию за риск, представлялись в этом отношении весьма привлекательным инструментом.

Однако многие инвесторы, при этом, просчитались, некоторые из них – довольно крупно. Так, например, компания AEFA, подразделение корпорации American Express, была вынуждена в прошлом году списать инвестиции объемом около $1 млрд. Как признал в июле 2001 года Кеннет Шено, председатель правления American Express, специалисты AEFA не обладали должным опытом в оценке рисков и значительно недооценили вероятность дефолта заемщиков, чьи обязательства они страховали.

Банкиры весьма нервно реагируют на обвинения в том, что они наживаются на недостаточной квалификации своих партнеров, и предоставляют различные аргументы в свою защиту. В частности, они обращают внимание критиков на то, что инвесторам вовсе не предлагаются коллекции "котов в мешках". В последнее время распространение получили так называемые синтетические пакеты, в которых корпоративные займы и другие подобные активы группируются по степени риска и трансформируются в различные типы ценных бумаг – от наиболее надежных приоритетных долговых обязательств до наименее надежного субординированного долга или акций.

Кроме того, как говорят представители банков, их партнеров по сделкам с кредитными деривативами, как правило, нельзя назвать неопытными. Как уже отмечалось выше, наибольшую активность на этом рынке проявляют страховые компании, которых можно назвать самыми квалифицированными инвесторами в мире. И если кто-либо из них, при этом, пошел на большой риск, он, очевидно, сделал это сознательно, так как был привлечен высокой премией.

Кроме того, снизив кредитный риск за счет его распределения между сторонними инвесторами, банки заметно ослабили свою кредитную политику. Превратившись из конечных кредиторов в посредников при распределении кредитных ресурсов, они стали с большей охотой предоставлять займы своим клиентам, даже если надежность последних оставляла желать лучшего. Если во время кризиса 1990-1991 годов объем корпоративных кредитов в США составлял, в среднем, 42.6% от ВВП, то в 2001 году этот показатель равнялся 47.4%, а кредитование частных лиц возросло от 63.2 до более 73% от ВВП. Это, безусловно, расширило финансовые возможности заемщиков, но, однако, и повысило вероятность дефолтов. В довершение всего, структура кредитного рынка стала весьма сложной и трудной для понимания и анализа.

Возражения против трансфера рисков выдвигают и регулирующие органы. Как известно, банки обязаны проводить резервирование по выданным кредитам, а после вступления в силу новых нормативов (ориентировочно, в 2005 году) эта система будет более гибкой, но потребует, при этом, увеличения отчислений по наиболее рискованным активам. Передавая риск сторонним инвесторам, банки заодно сокращают резервные отчисления, однако адекватного увеличения резервирования их партнерами не происходит, так как ни страховые компании, ни инвестиционные фонды делать этого не обязаны. В результате, по словам специалистов, снижается надежность финансовой системы в целом, так как при сохранении неизменных масштабов риска уменьшается сумма резервных отчислений, призванных возмещать заемщикам потери при дефолтах. В США и Западной Европе периодически раздаются настоятельные призывы распространить на страховые компании те же положения о резервировании рисков, что и на банки, однако этот процесс явно затягивается, поэтому окончательного решения, если оно все же будет принято, придется ждать еще долго.

Но наибольшее беспокойство у специалистов и органов банковского надзора вызывает практика передачи проблемных активов банков во внебалансовые фонды, когда они фактически остаются в портфеле финансового института, но формально могут не учитываться при подсчете прибылей за отчетный период и определении объемов резервных отчислений. После истории с Enron, которая скрывала свои убытки именно в таких внебалансовых компаниях и осуществляла разные махинации с использованием подобных структур, деятельность банков, применяющих аналогичные схемы снижения кредитного риска, оказалась под пристальным вниманием наблюдателей.

Держите баланс

Страхование кредитных рисков или продажа кредитов сторонним инвесторам имеет для банков тот недостаток, что подобная передача активов осуществляется с дисконтом, размер которого может быть весьма значительным, если речь идет о проблемных займах. С началом экономического спада операции по подобной разгрузке кредитных портфелей стали уже откровенно непривлекательными для банков. Согласно оценкам Кевина Блейкли, вице-президента банка KeyCorp по вопросам кредитного риска, размер дисконта при продаже проблемных активов на американском рынке составляет в настоящее время, в среднем, 25-40% их балансовой стоимости.

Однако в начале прошлого года американский FleetBoston Bank создал механизм, позволяющий минимизировать для банка ущерб от снятия проблемных кредитов с баланса. С этой целью им была основана специальная компания (special purpose entity – SPE), которой продавалась по балансовой стоимости (без какого-либо дисконта) часть его активов. Затем SPE самостоятельно выпускала ценные бумаги, обеспеченные данными активами, которые и распространялись среди инвесторов. Банк, при этом, очищал свой кредитный портфель от "зависших" займов, улучшал свои показатели и снижал объемы резервных отчислений.

Капитал SPE, в основном, формировался самими банками, однако тогда обязательно привлекался сторонний партнер, который вкладывал относительно небольшие суммы, но получал все голосующие акции. Таким образом, SPE формально становилась независимой от финансового института. Банки-основатели владели привилегированными акциями без права голоса, которые проходили в отчетности как ценные бумаги, предназначенные для продажи. Если по кредитам, переданным SPE, происходил дефолт, стоимость этих акций, естественно, падала, но банк, при этом, не был обязан покрывать данный убыток за счет резервных отчислений.

Впрочем, SPE вовсе не становились отстойником для проблемных долгов. Эти организации, как правило, получали достаточно высокий кредитный рейтинг, за счет того что банки передавали им часть надежных активов, генерирующих достаточный доход, чтобы SPE могли расплачиваться по своим обязательствам и покрывали убытки от невозвращенных займов. Как правило, они выпускали ценные бумаги с различным рейтингом, отражавшим качество активов, которыми они обеспечивались.

Так, в операции, проведенной FleetBoston, созданная им SPE под названием Ark получила от банка недействующие кредиты на сумму $225 млн. и проблемные, но приносящие доход активы балансовой стоимостью в $775 млн. Все они были потом переданы нью-йоркской финансовой компании Patriarch Partners в обмен на $725 млн. наличными и ценные бумаги высокой степени надежности стоимостью в $203 млн. Кроме того, банк сократил свои резервные отчисления на $75 млн. (на 10%).

Bank of America, основавший специализированную компанию Endeavor в октябре 2001 года, сформировал ее портфель объемом в $470 млн. на треть их активов, имеющих средний рейтинг "А", и на две трети ($296 млн.) – из проблемных займов. Endeavor выпустила на всю сумму ценные бумаги, обеспеченные активами, из них $300 млн. имели высший рейтинг "ААА", $135 млн. – рейтинг "ВВВ", и только бумаги общей стоимостью $35 млн. не получили никакого рейтинга.

До поры до времени американские регулирующие органы смотрели на подобные трюки сквозь пальцы, но после скандального банкротства с Enron у них появилось стойкое неприятие различных внебалансовых фондов и трансфера активов. Первой жертвой нового порядка оказался банк PNC Financial Group, в конце 2001 года передавший займы общей балансовой стоимостью $550 млн. трем дочерним фирмам страховой компании AIG, представлявшим собой типичные SPE. Возмущение контролеров вызвало то, что доля самой AIG в капитале всех этих фирм составляла лишь 0.67%, хотя формально ей принадлежали контрольные пакеты голосующих акций. Кроме того, при дефолте заемщиков убытки, в конечном итоге, все равно пришлось бы нести PNC, хотя эти кредиты, якобы, не значились у него на балансе.

По требованию Федеральной резервной системы США, PNC пришлось вернуть данные займы на свой баланс и увеличить резервные отчисления за 2001 год на $155 млн., а остальные финансовые институты уяснили для себя, что подобные махинации с отчетностью впредь будут пресекаться на корню. В итоге финансовым институтам пришлось задуматься о новых способах минимизации кредитного риска или, вернее, возвращении к старым. Речь идет, в первую очередь, о дальнейшем совершенствовании внутреннего контроля рисков.

Внутренние ресурсы

Первой реакцией многих американских и европейских банков на ухудшение условий кредитования стало повышенное внимание к качеству залога, однако этот способ минимизации риска имеет свои граничные условия. Например, американский банк SunTrust, выполняя операции по финансированию объектов коммерческой недвижимости, в качестве предварительного условия начал выставлять наличие арендных договоров, гарантирующих поступление наличности. Однако вскоре банк столкнулся с тем, что вследствие ухудшения финансового положения арендаторы стали разрывать ранее заключенные соглашения.

Более оптимальным представляется создание в банке своего рода службы "раннего предупреждения", ведущей постоянный мониторинг заемщиков и сигнализирующей о появлении у них финансовых затруднений (или возникновения повышенной вероятности проблем). Если опасность удается выявить на раннем этапе, банк получает больше возможностей для разрешения кризиса (например, благодаря продаже кредита, пока его качество не успело упасть) или реструктуризации. В любом случае западные банки стараются убирать недействующие активы со своего баланса как можно более оперативно. Если в начале 90-х годов просроченный кредит через 60 дней после прекращения платежей передавался в специализированное подразделение банка, занимающееся подобными займами, то сейчас этот срок равен, в среднем, 30 дням.

В американском банке Wachovia подобную процедуру ускоряют, увеличивая стоимость капитала для проблемных активов. В этом случае такие займы начинают "нарушать" отчетность региональных подразделений, и они сами спешат передать их специалистам по работе с недобросовестными должниками, а не держаться за данные кредиты до конца. Это особенно важно, если заемщики все еще проводят какие-либо выплаты и теоретически их кредиты не относятся к невозвращенным, хотя вероятность такого исхода очень велика. В любом случае, по мнению руководства Wachovia, работой с надежными и рискованными займами обязаны заниматься разные специалисты.

Большую популярность в американских банках получило в последнее время и предварительное исследование потенциальных заемщиков. Многие финансовые институты составляют для себя списки так называемых "безопасных" клиентов, которым можно выдавать кредиты с минимальным риском дефолта. По мнению инициаторов подобного нововведения, это должно несколько снизить активность кредитных отделов, которые зачастую больше озабочены объемом заключенных сделок и количеством новых клиентов, чем соображениями безопасности. Конечно, это не означает, что кредиты могут выдаваться только заемщикам, заранее признанным "благонадежными", просто в процедуре выдачи указывается, что деятельность потенциального клиента, не значащегося в "белом" списке, должна проходить более тщательную проверку.

Наряду с наблюдением за заемщиками банки совершенствуют свои системы управления рисками. Так, например, в Wachovia количество групп, на которые подразделялись клиенты по степени кредитного риска, было увеличено от 5 до 22. Это дает возможность отслеживать изменения степени надежности заемщика и более четко идентифицировать "горячие точки", связанные с отраслями, регионами или типами кредитов.

Более сложная система оценки была принята в банке SunTrust, где за основу приняты рекомендации Базельского комитета банковского надзора при Банке международных расчетов (см. БП № 5 за 1999 год). Степень рискованности каждого актива просчитывается согласно координатной сетке, по одной оси которой откладывается степень надежности заемщика (т.е. вероятность дефолта), а по другой – вероятный размер убытка в случае дефолта (процент возвращенных средств от общей суммы кредита).

В SunTrust принято 20 градаций заемщиков и 4 степени возвратности залога, что позволяет получить матрицу из 80 элементов. С ее помощью банк может не только адекватно оценивать риски, но и сравнивать между собой надежность отдельных сделок (например, кредита небольшой компании, обеспеченного депозитным сертификатом, и необеспеченного займа, выдаваемого крупной корпорации).

Наконец, снижения кредитного риска можно достигнуть за счет наладки системы внутренней безопасности. Как показывает практика, наибольшие убытки банкам чаще всего приносят нерадивость и злонамеренность их собственных сотрудников. Принцип "моя хата с краю" опасен везде, но в банке его применение может принести, пожалуй, наибольший ущерб.

Но, как бы то ни было, сегодня все системы минимизации кредитного риска, принятые в западных банках, проходят самую серьезную проверку – испытание кризисом. В тяжелых условиях идет естественный отбор наиболее оптимальных и жизнеспособных схем, так что, без сомнения, следующий спад финансовые институты развитых стран встретят уже более подготовленными.

Виталий Шимкович, по материалам Banking Strategies, The Banker, Financial Times

 
© агенство "Стандарт"