журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
БАНКОВСКИЙ КРИЗИС

СЛИЯНИЯ И ПОГЛОЩЕНИЯ

Международные банки

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

БЕЗОПАСНОСТЬ КРЕДИТОВАНИЯ

Новые рыночные страны

Банковское оборудование

Информационные технологии

Банковская деятельность

БАНКОВСКИЙ МЕНЕДЖМЕНТ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №6, 2002

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

Сдача аналитиков

Компромисс, достигнутый банком Merrill Lynch и генеральным прокурором штата Нью-Йорк, открыл дорогу для реформирования аналитических служб инвестиционных банков

340 Ресторанов, кафе для Свадьбы: пригласительные на свадьбу в москве.

В обществе, где большая часть населения вкладывает деньги в приобретение акций, вопрос о точности и беспристрастности анализа имеет первостепенное значение. Похоже, большинство банков Уолл-Стрита забыли этот принцип. Они, в основном, относятся к анализу как к прикладному инструменту, используемому для получения прибыльных контрактов на размещение ценных бумаг или организацию слияний и поглощений. В условиях экономического спада, когда многие американцы лишились существенной части своих сбережений, вложенных в акции компаний сферы высоких технологий, этически небезупречная практика банковских аналитиков оказалась под огнем жесткой критики и стала предметом ряда расследований. Одно из таких дел, возбужденных против банка Merrill Lynch, завершилось тем, что припертый к стенке неопровержимыми уликами банк согласился на достаточно серьезные изменения принципов работы собственных аналитических служб. Скорее всего, по этому образцу перестроят свою работу и прочие инвестиционные банки мира. Тем не менее, вопрос о честности и независимости аналитиков фондового рынка по-прежнему остается открытым.

Вердикт: виновны!

Работе любого мало-мальски крупного инвестиционного банка всегда сопутствуют конфликты интересов. Это неизбежно, поскольку банки одновременно работают с конкурирующими компаниями, зачастую помогая им во взаимной конкурентной борьбе, на фондовом же рынке банки одновременно служат интересам как продавцов ценных бумаг, так и инвесторов, приобретающих их. Как правило, банки ревностно следят за тем, чтобы наличие этих противоречащих друг другу устремлений не оказывало влияния на уровень сервисных услуг клиентам по обе стороны барьера и ни в коем случае не нанесло ущерба репутации – самому ценному активу финансового института. Однако сохранить абсолютную честность и нейтральность банкам удается не всегда, и тогда вспыхивают скандалы.

Очередной такой инцидент разразился в прошлом году по поводу качества рекомендаций по купле-продаже акций, которые инвестиционные банки Уолл-Стрита предлагают своим частным и институциональным клиентам. Ни для кого, в общем-то, не было секретом, что финансовые институты склонны приукрашивать картину, когда речь идет об акциях компаний, ставших их клиентами, а зачастую положительное заключение аналитиков о ценных бумагах корпорации-клиента воспринимается достаточно значащим элементом при заключении контрактов на проведение инвестиционных операций. Пока курсы акций на американском фондовом рынке шесть лет подряд уверенно росли, такая не совсем этичная практика не отторгалась, но с началом спада 2000 года картина коренным образом изменилась. Понятное дело, – никто не любит терять свои деньги, так что крах многочисленных компаний "новой экономики" вызвал у миллионов пострадавших инвесторов острое желание найти виновных. Аналитики, по чьим советам как раз и приобретались обесцененные впоследствии акции, просто идеально подходили для этой цели, тем более что были виноваты и на самом деле.

Проведенное в прошлом году группой калифорнийских экономистов исследование выявило совершенно вопиющие факты. Оно показало, что до 2000 года на оценки банковских аналитиков, в целом, можно было худо-бедно полагаться: активно рекомендуемые ими акции приносили инвесторам, в среднем, более высокий доход, чем те, на которые они менее ориентировали клиентов, хотя разница была, чаще всего, не очень значительной (до 20%). Но в 2000 году произошла настоящая катастрофа. Акции, которые чаще всего советовали приобретать инвесторам, упали в цене за год, в среднем, на 31%, в то время как стоимость ценных бумаг, о которых аналитики отзывались наихудшим образом, возросла на 49%!

Еще одно исследование, проведенное другой группой экспертов, показало не менее красноречивые результаты. Выяснилось, что точность аналитических материалов в отношении перспектив движения курса акций, на которые нацеливали инвесторов в ходе первоначального публичного предложения, напрямую зависела от того, организует данное размещение ценных бумаг именно тот банк, на который работает аналитик, или другой. Если речь шла о постороннем финансовом институте, рекомендации аналитиков, как правило, были точными. Курс выпущенных на рынок акций возрастал и, примерно, через год после их размещения стабилизировался на уровне, в среднем, на 40-60% превосходящем первоначальный. Совершенно иная картина вырисовывалась, если аналитики рекомендовали клиентам приобретать акции, размещением которых занимался непосредственно их банк. В этом случае стадия подъема продолжалась всего три месяца, после чего следовал спад, а через два с половиной года курс акций компании был, в среднем, на 25% ниже, чем при их первом появлении на бирже.

И те, и другие группы экспертов пришли к единому выводу: погрешности аналитиков объясняются, в первую очередь, вовлечением их в деятельность инвестиционных подразделений банков. Говоря иными словами, от банковских специалистов требовалось предоставление не объективной, а "нужной" информации.

Все эти факты привели к возбуждению в прошлом году ряда расследований против ведущих американских инвестиционных банков. Их осуществляли как регулирующие (например, Комиссия по ценным бумагам и фондовым биржам – SEC), так и правоохранительные органы. Несколько месяцев дело продвигалось вяло из-за отсутствия доказательств, но в начале апреля Элиоту Спитцеру, генеральному прокурору штата Нью-Йорк, крупно повезло. В его руках оказались тексты писем, которыми обменивались по электронной почте инвестиционные банкиры и сотрудники аналитического отдела элитного инвестиционного банка Merrill Lynch. Из данных посланий неопровержимо следовало, что акции компаний, которые рекомендовались инвесторам для приобретения, в частных разговорах назывались аналитиками "мусором" и "бесполезным хламом" (а то и погрубее). Все эти компании были клиентами Merrill Lynch, который, помимо всего прочего, занимался размещением их акций на фондовом рынке (см. БП № 5).

Имея на руках подобные козыри, Спитцер потребовал от Merrill Lynch внесения радикальных изменений в деятельность аналитических служб банка. В частности, он настаивал на полном разделении инвестиционной деятельности и анализа, вплоть до выделения аналитических подразделений в полностью обособленную структуру, а также создании специального фонда для компенсаций обманутым инвесторам. Подобные нововведения должны были коснуться исключительно Merrill Lynch, так как прокуратура не имела полномочий на то, чтобы указывать всем банкам Уолл-Стрита, как им необходимо вести свою работу, однако Спитцер начал подобные расследования еще против семи ведущих финансовых институтов, не скрывая намерения заставить их провести аналогичные радикальные реформы.

Merrill Lynch, сознавая, что от его уступчивости зависит то, какою станет деятельность аналитических служб на фондовом рынке США, немного посопротивлялся, но под угрозой уголовного процесса был вынужден отступить и пойти на примирение.

Нью-йоркский

компромисс

После длительного противостояния 21 мая стороны подписали мирное соглашение, в соответствии с которым расследование в отношении Merrill Lynch закрывалось в обмен на ряд уступок со стороны банка. Merrill Lynch обязан был выплатить государству $100 млн., из которых $48 млн. направлялись в бюджет штата Нью-Йорк, а $52 млн. распределялись между остальными штатами, округом Колумбия и Пуэрто-Рико (они, в свою очередь, прекращали уже начатые расследования деятельности банка или не возбуждали новых дел).

Существенно повышалась прозрачность анализа. По соглашению со Спитцером, Merrill Lynch должен был при публикации аналитических материалов и рекомендаций указывать, входит ли компания, акции которой рассматриваются, в число его нынешних клиентов; если же нет, – то получал ли банк от нее деньги за проведение каких-либо инвестиционных операций на протяжении последних 12 месяцев. Кроме того, инвесторов отныне следовало обеспечивать дополнительной информацией, позволяющей им самостоятельно делать выводы в отношении качества анализа. Например, в аналитических материалах может проводиться графическое сопоставление изменений курсов акций компании и вариантов рекомендаций аналитиков, а также могут сравниваться между собой советы, выдаваемые в отношении ценных бумаг корпораций, бывших и не бывших клиентами Merrill Lynch. Наконец, несколько упрощается система оценок аналитиками акций компаний. Вместо прежней четырехбалльной схемы ("покупать немедленно", "покупать", "держать" и "продавать") вводится трехбалльная ("покупать", "нейтральная позиция", "продавать"). Предполагается, что такое нововведение несколько поумерит пыл отдельных аналитиков, ранее злоупотреблявших рекомендацией "покупать немедленно".

Еще один комплекс мер касался повышения независимости аналитических служб. В банке создавался новый комитет, состоящий из независимых директоров, который должен был утверждать все рекомендации аналитиков в отношении каких-либо акций и следить за беспристрастностью специалистов. Кроме того, банк обещал "возвести новые стены" между инвестиционным бизнесом и аналитиками, дабы гарантировать взаимную свободу их деятельности. В частности, в рамках этой инициативы контролю должна подвергаться электронная почта между подразделениями, которая и принесла в свое время банку все неприятности.

Наконец, изменится система оплаты труда аналитиков. Руководство Merrill Lynch пообещало разорвать связи между доходом от инвестиционного банковского бизнеса и фондом заработной платы аналитической службы. Как сообщается, такой фонд теперь будет формироваться исключительно за счет "деятельности, приносящей пользу инвесторам – клиентам Merrill Lynch" (правда, ею по-прежнему может быть участие аналитиков в подготовке инвестиционных операций). Руководству банка удалось отстоять свою точку зрения относительно того, что полное отстранение аналитической службы от процесса заключения инвестиционных контрактов приведет к ухудшению качества обслуживания клиентов, так как лишит банкиров возможности заранее определять, стоит ли браться за данную сделку.

Еще одним крупным успехом Merrill Lynch было то, что банк официально не признал ни наличия злоупотреблений, ни собственной ответственности перед инвесторами. Вопрос о фонде для возмещения потерь пострадавшим отпал еще в начале мая, однако формулировка об отсутствии "свидетельств и признания нарушений" в тексте соглашения должна оказать значительную поддержку банку в свете грядущих процессов, возбужденных против него отдельными гражданами и компаниями, которые по рекомендациям аналитиков Merrill Lynch приобретали акции, впоследствии обесценившиеся. По состоянию на начало июня, против банка было подано 28 отдельных исков о возмещении убытков в совокупности на сумму около $4 млрд.

Вообще, по мнению наблюдателей, Merrill Lynch отделался достаточно легко. Штраф в $100 млн. представляет собой относительно скромную сумму в сравнении с его 40-миллиардными оборотами. Даже в неудачном прошлом году банк получил свыше $600 млн. прибыли, а, если учесть показатели за 1997-1999 годы, то выплата по соглашению едва составит 5% от ее среднегодового объема. Намного хуже пришлось Merrill Lynch в 1998 году, когда (во многом, из-за плохих рекомендаций банка) обанкротилось калифорнийское графство Орандж, объявив дефолт по обязательствам общим объемом $1.64 млрд. Тогда Merrill Lynch, чтобы не доводить дело до суда, пришлось выплатить администрации графства $437 млн., а также вложить большие средства в местные школы и больницы, льготные жилищные кредиты национальным меньшинствам и прочую благотворительность.

Вряд ли серьезно пострадает и текущий бизнес банка, который по-прежнему сохраняет доминирующие позиции в области андеррайтинга акций и облигаций, а также обладает сетью из около 15 тыс. отделений и брокерских контор. Конечно, все эти неприятности привели к утрате ряда серьезных клиентов (например, Co-op, британская страховая и банковская группа в середине мая разорвала длительные отношения с Merrill Lynch, который управлял ее пенсионным фондом с активами в $729 млн.), но это, скорее, исключение, нежели правило. По словам Майкла Маркса, исполнительного президента Merrill Lynch Europe, Middle East and Africa, банк ни в одном регионе мира не испытал заметного сокращения розничной клиентской базы.

Основные последствия "нью-йоркского компромисса" касаются, скорее, не текущей деятельности Merrill Lynch, а американского инвестиционного банковского бизнеса в целом. Элиот Спитцер и в самом деле сыграл роль реформатора Уолл-Стрита, привнеся новые реалии в работу аналитических служб сектора.

Новая аналитическая стратегия

Как уже упоминалось, объектом интересов Элиота Спитцера оказались и другие ведущие инвестиционные банки мира, однако с ними ему повезло меньше, так что каких-либо улик, сравнимых по резонансу с электронной почтой в Merrill Lynch, ему пока найти не удалось. Тем не менее, банки решили, как говорится, не доводить дело до греха и объявили о том, что добровольно воспроизводят у себя основные элементы введенного в Merrill Lynch механизма работы аналитических служб.

Так, например, банк Goldman Sachs еще за день до заключения соглашения между Элиотом Спитцером и Merrill Lynch объявил о создании специальной группы независимых директоров во главе с бывшим руководителем Federal Reserve Bank of New York для введения новой системы оплаты труда аналитиков. Швейцарский Credit Suisse First Boston и Salomon Smith Barney, инвестиционное подразделение Citigroup, сообщили, что последуют примеру Merrill Lynch и воспользуются его моделью анализа фондового рынка. Все они одновременно ведут переговоры с Элиотом Спитцером на предмет заключения аналогичного соглашения о проведении реформ в обмен на прекращение расследований, но дело пока тормозится тем, что эти банки, не будучи пойманными за руку, пока отказываются платить штрафы.

Неожиданный отклик на дело Merrill Lynch пришел из Кореи, где местный орган финансового контроля объявил об ужесточении требований к работе аналитических служб банков и брокерских компаний и заявил, что в дальнейшем будет обращать особое внимание на создание непреодолимых барьеров между инвестиционными банкирами и аналитиками. Иронично, но весь этот процесс начат в Корее не жалобами инвесторов, а нареканиями со стороны эмитентов. Компания Samsung Electronics, крупнейший в мире производитель компьютерных чипов, выступила с обвинением против корейского филиала швейцарского банка UBS, чья аналитическая служба дала негативные рекомендации в отношении ее ценных бумаг, что спровоцировало почти 30%-ное падение курса акций. Как отмечается в заявлении Samsung Electronics, это было вызвано тем, что аналитик UBS ранее дал весьма благоприятный прогноз в отношении ее акций, а когда он не оправдался, то решил исправить положение, "перегнув палку" в иную сторону.

Правда, при всем этом открытым остается вопрос о том, смогут ли нововведения достичь своей главной цели – защитить интересы мелких инвесторов, пострадавших от недобросовестности советчиков. По словам многих экспертов Уолл-Стрита, здесь Элиот Спитцер выбрал неправильную мишень. Merrill Lynch уже давно не считает своим приоритетом обслуживание массового потребителя (эта категория клиентов пользуется, главным образом, услугами электронных брокеров), делая ставку на богатых частных лиц и институциональных инвесторов, которые, как правило, пользуются более серьезными аналитическими продуктами и вовсе не обращают внимания на рекомендации типа "продавать" или "покупать". Кроме того, изменения касаются исключительно работы с акциями, поэтому операций с облигациями и прочими долговыми обязательствами, в которые в последнее время тоже активно вкладывают средства мелкие инвесторы, ограничения, предложенные Merrill Lynch, не охватывают.

Очень двусмысленно выглядят обещания банков относительно ликвидации практики оплаты труда аналитиков из поступлений по инвестиционным операциям. В инвестиционных банках, зачастую, нет иных солидных источников доходов, и деятельность аналитических служб будет, так или иначе, финансироваться за счет поступлений от размещения ценных бумаг, консультирования слияний и поглощений и тому подобных сделок. Тот, кто платит, будет по-прежнему заказывать музыку, просто теперь это будет осуществляться в завуалированной форме. Наконец, окончательного разделения между аналитической и инвестиционной деятельностью так и не произойдет. Аналитики будут по-прежнему участвовать в подготовке сделок "постольку, поскольку это будет соответствовать интересам клиентов". Однако тогда гарантировать полное исчезновение конфликта интересов будет совершенно невозможно.

Впрочем, из этой ситуации есть, как минимум, один выход – введение платного анализа. Примерно, до середины 70-х годов банковские клиенты должны были платить за предоставляемую им аналитическую информацию, но затем крупные инвестиционные банки сделали ее бесплатной для получателей. В ближайшее время может произойти обратный процесс.

По мнению некоторых специалистов, это обеспечило бы оптимальный выход из положения. В таком случае аналитики не только смогли бы самостоятельно зарабатывать на жизнь, не прибегая к ресурсам инвестиционных банкиров, но и получили бы реальную независимость. Обособленные подразделения инвестиционных банков оказывали бы платные услуги своим клиентам, включая собственные головные подразделения. При этом, заодно на рынке быстро произошел бы "естественный отбор" лучших.

Специалисты видят лишь несколько недостатков данной системы, причем, они вполне устранимы. Прежде всего, перевод аналитиков на самоокупаемость должен заставить их установить достаточно высокую цену на свои услуги (чтобы сохранить прежний размер заработной платы и удержать лучших сотрудников). Однако это повысит стоимость аналитических материалов как собственно для банков, пользующихся услугами исследователей, так и для потребителей. Как считает Питер Мартин, эксперт из Financial Times, ответом на это должно стать сокращение масштабов анализа: он будет ограничиваться лишь наиболее интересными, с точки зрения инвесторов, компаниями. Кроме того, в банковском секторе, очевидно, произойдут значительные сокращения кадров аналитиков.

Для мелких инвесторов перемены будут весьма ощутимыми. Предлагаемая им сейчас масса бесплатных аналитических материалов просто исчезнет, но на ее место должна придти платная, зато более надежная, информация. Кроме того, неизбежно появятся и новые аналитические службы, альтернативные банковским и позиционирующие себя в качестве нейтральных экспертов. Подобную независимую компанию под названием Arete Research уже недавно создал в Лондоне Ричард Крамер, бывший аналитик в области акций компаний из сферы высоких технологий в Goldman Sachs. Наконец, развивают у себя аналитические службы инвестиционные и пенсионные фонды, а также другие институциональные инвесторы. Так что в случае массовых увольнений в банковском секторе высвобождаемые аналитики, обладающие достаточной квалификацией, смогут без труда найти себе новые рабочие места .

Впрочем, все это – только прогнозы на будущее, которые не обязательно оправдаются. Многое зависит и от самих банков, и от того, как они смогут реорганизовать свои аналитические службы. Если им удастся возвести "стену" между банкирами и аналитиками, восстановить доверие клиентов и, при этом, не лишиться преимуществ своего интегрированного бизнеса, нужды в независимом платном анализе может и не возникнуть.

Виталий Шимкович, по материалам Financial Times, New York Times, Washington Post, AP, Reuters,dailynews.yahoo.com

 
© агенство "Стандарт"