журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
СОБЫТИЯ

ИТОГИ И ТЕНДЕНЦИИ

Международные банки

Банковские стратегии

Новые рыночные страны

Банковское оборудование

Информационные технологии

БАНКОВСКИЙ ПЕРСОНАЛ

ЭТИКА БИЗНЕСА

БАНКОВСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

РЕКЛАМА

ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №5, 2002

ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

На краю пропасти

Аргентинский финансовый кризис продолжает обостряться

Относительная стабилизация положения в Аргентине, наступившая после завершения правительственной чехарды в середине января и отмены наиболее одиозных ограничений на снятие денег с банковских счетов (см. БП № 2), в апреле снова сменилась обострением обстановки. За четыре с лишним месяца правительство Эдуардо Дуальде так и не смогло найти путей решения наиболее насущных проблем экономики и финансового сектора страны. Планы разрабатываются, но не утверждаются, МВФ ставит ультиматумы, но не дает денег, иностранные банки, контролирующие свыше половины финансовой системы страны, снова грозят уйти с аргентинского рынка, а нерешенность вопроса с депозитными вкладами населения и прогрессирующий экономический спад ведут к новому нарастанию социальной напряженности. Беда в том, что в правительстве, национальных и международных деловых кругах нет единого мнения по поводу возможного выхода из ситуации, в то время как отсутствие каких-либо решений вообще становится не менее опасным, чем принятие ошибочных решений. Ближайшие несколько недель будут критическими для Аргентины, и от того, что принесут они, во многом зависит будущее страны.

Нарастающий обвал

В печальной череде финансовых кризисов, прокатившихся по новым рыночным странам в последние несколько лет, аргентинский выглядит сейчас наиболее острым и опасным. После того как в начале декабря прошлого года правительство Аргентины объявило дефолт по своим обязательствам, составляющим около $155 млрд., а массовое изъятие средств с банковских счетов ($2 млрд. только 1 декабря 2001 года) привело к принятию жестких ограничений на снятие наличных, страну охватили беспорядки, за полтора месяца в ней сменилось пять президентов, курс национальной валюты, ранее привязанной к доллару, упал втрое, а экономика вошла в крутое пике.

Известному в стране политику Эдуардо Дуальде, который в январе 2002 года смог, наконец, удержаться в президентском кресле, достался от неудачливых предшественников целый ворох сложнейших проблем, которые было необходимо срочно решать. Важнейшие из них относились к банковской системе, оказавшейся в ходе декабрьских событий на грани краха.

Жесткие ограничения на снятие средств с банковских счетов (не более 1200 песо или около $400 в месяц) и принудительная конвертация долларовых вкладов в обесценивающиеся песо смогли предотвратить массовые банкротства финансовых институтов, но, при этом, вызвали негодование широких масс населения, потерявших не только значительную часть своих сбережений, но и возможность доступа к ним. Поэтому именно банки оказались главной мишенью для демонстраций протеста, охвативших всю Аргентину. В декабре 2001 года обычными стали разгром опустевших банкоматов и поджоги банковских отделений; затем акции протеста понемногу стихли, но неприязненное отношение населения к банкам осталось. Как признают аргентинские банкиры, они оказались в крайне сложном и двусмысленном положении: отмена ограничений на операции с депозитами угрожает их финансовой стабильности, а их сохранение на более-менее длительный срок приводит к катастрофическому падению клиентской лояльности.

Впрочем, с учетом текущего финансового положения аргентинских банков проблему имиджа можно было смело отбросить на самый задний план; на первое место ставились вопросы выживания. Правительство Аргентины, пытаясь минимизировать последствия кризиса для населения и экономики страны, было вынуждено делать это за счет финансовых институтов, пересчитав долларовые кредиты в песо по соотношению, более выгодному для заемщиков, а депозиты – для вкладчиков. Банки и в том, и в другом случае оказались в проигрыше.

Тем не менее, обещанные послабления не слишком улучшили положение большинства аргентинских компаний, которые, в основном, даже не имели возможности воспользоваться падением курса национальной валюты для расширения экспорта. Прежняя политика привязки аргентинского песо к дорогому доллару нанесла сильнейший удар по экспортному потенциалу местных компаний; кроме того, из-за валютных и финансовых неурядиц все внешнеторговые операции в стране были фактически парализованы на полтора месяца. Исходя из этого специалисты ожидают в Аргентине массовых дефолтов и банкротств, которые больше всего ударят, опять-таки, по банкам. Наконец, крупнейшим несостоятельным должником в стране выступало само государство. Многие банки вкладывали значительные средства в государственные облигации, и теперь все эти инвестиции можно было смело сбрасывать со счетов.

Международное агентство Moody's Investor Service в конце апреля оценивало совокупные потери аргентинских финансовых институтов в $78 млрд. Без помощи извне это однозначно означало крах, однако с источником необходимой поддержки ничего не было ясно. Правительство Аргентины, весьма заинтересованное в сохранении национальной банковской системы, не могло выделить и малой части необходимых средств. МВФ прекратил давать деньги Аргентине после объявления дефолта в декабре, а обещанная им (при условии принятия четкой программы реформ и внесения изменений в местное законодательство) финансовая поддержка касалась исключительно отсрочки по прежним долгам или предоставления средств для их погашения. Оставались иностранные банки, которым принадлежало большинство ведущих финансовых институтов страны, однако не было никакой гарантии, что они станут покорно снабжать все новыми средствами свои аргентинские филиалы, не имевшие стратегического значения для родительских групп. Западные банкиры требовали гарантий от правительства Аргентины, что оно будет учитывать, в первую очередь, их интересы, но оно не могло их дать, не поставив под угрозу собственное существование. Круг замыкался.

Конечно, не удивительно, что в этой сверхсложной обстановке президент Дуальде и его команда не смогли выработать быстрых решений и, тем более, оперативно провести их в жизнь. Какое-то время казалось, что ситуацию удалось стабилизировать. Население приспособилось к постоянной нехватке наличных и стало шире использовать платежные карточки и электронные финансовые операции. Иностранные собственники мысленно списали все свои инвестиции в Аргентине и осуществили необходимые отчисления на покрытие возможных потерь, но, все же, остались на рынке. Банки постепенно пришли в себя и начали переговоры с заемщиками о реструктуризации кредитов и механизме их погашения в новых условиях.

Однако это спокойствие было кратковременным. Консервирование проблем в прежнем состоянии не давало выхода из сложившейся ситуации. Трехмесячная отсрочка так и не была толком использована, и в конце апреля кризис резко пошел на новый виток.

Одна неделя каникул

Весь февраль, март и большую часть апреля правительство Аргентины вело интенсивные консультации с национальными и иностранными банкирами и финансистами. Постепенно стала вырисовываться идея конвертации банковских депозитов в государственные облигации, однако в отношении деталей этой схемы согласия не достигали. Тем временем аргентинцы продолжали всеми правдами и неправдами извлекать деньги со своих банковских счетов. Кто мог, переводил свои сбережения в доллары. Этот процесс к середине апреля приобрел такой масштаб, что снова начал угрожать стабильности банковской системы.

И тогда правительство само нарушило то хрупкое равновесие, что худо-бедно сохранялось в обществе на протяжении трех месяцев. Президент Эдуардо Дуальде объявил с 20 апреля 2002 года бессрочные банковские каникулы, рассчитывая на то, что эта отсрочка позволит выработать какое-либо взаимоприемлемое решение в отношении депозитов и тем самым остановить процесс их массового изъятия.

На все банковские и валютные операции объявлялся мораторий, но подразумевалось, что граждане смогут, как и ранее, расплачиваться кредитными и дебетными карточками, кроме того, им разрешалось снимать через банкоматы по 200 песо (около $65) в неделю. Наконец, правительство рассчитывало на то, что в качестве платежного средства будут использоваться государственные облигации. Однако на самом деле банковские каникулы погрузили страну в хаос.

Когда в понедельник, 22 апреля, началась новая рабочая неделя, оказалось, что вся экономическая жизнь в стране полностью остановилась. Банки, не согласные с правительственными планами, объявили неофициальную всеобщую забастовку. Платежи по кредитным карточкам обрабатывались с большой задержкой, торговые точки отказывались их принимать. Резервы наличных в банкоматах закончились в первый же день, но банки не стали их пополнять. Большая часть населения страны дружно бросила работу. Банковские каникулы были объявлены внезапно, почти никто не успел сделать запаса наличных, и поиск денег превратился в основное времяпрепровождение аргентинцев. Универмаги, рестораны, магазины одежды и бытовой техники полностью опустели, люди перестали покупать цветы, ходить в кинотеатры и ездить в такси, но даже в продовольственных супермаркетах оборот упал более чем вдвое. При этом, торговые точки предпочитали, скорее, закрыться, чем принимать бесполезные гособлигации.

В рядах иностранных банков, присутствующих на аргентинском рынке, появился первый отступник. Канадский Bank of Nova Scotia отказался выделить средства на обеспечение дальнейшего функционирования своего дочернего подразделения в Аргентине – банка Scotiabank Quilmes. Центральному банку Аргентины пришлось объявить 30-дневный мораторий на его операции и взывать о помощи к другим иностранным финансовым институтам. По некоторым данным, интерес к его приобретению у канадцев проявили Citigroup, бразильский Banco Itau, а также два местных финансовых института – Banco Hipotecario и Banco Macro, впрочем, все это пока остается на уровне слухов. На грани закрытия оказался и один из региональных аргентинских банков – Banco del Chubut, операции которого были приостановлены на 20 дней.

Наконец, обострение экономического кризиса совпало и с новыми политическими неурядицами. О своем уходе в отставку объявил 23 апреля министр экономики Хорхе Ремес Леников. Впрочем, причина крылась не в провальной идее с банковскими каникулами, а в неразрешимых разногласиях в отношении плана финансовой реформы. Предложение Леникова о конвертации банковских депозитов в государственные облигации, но с предоставлением самими банками гарантий по ним, не нашло поддержки ни в деловых кругах, ни в парламенте.

Отставка была принята, и Леникова на следующий день сменил Роберто Лаванья, бывший посол Аргентины в Европейском Союзе. Он стал шестым за последние пять месяцев министром экономики страны. В качестве своей первоочередной задачи Лаванья назвал возобновление деятельности банковской системы.

Однако прошло еще несколько дней, заполненных напряженными переговорами, прежде чем Эдуардо Дуальде смог объявить об окончании банковских каникул с 29 апреля 2002 года. По официальным данным, они обошлись стране более чем в 1 млрд. песо (около $330 млн. по курсу на то время) и опустили рейтинг популярности аргентинских банков, правительства и самого президента до нулевой отметки.

Тем не менее, ценой столь отчаянной меры аргентинскому руководству удалось решить одну из своих важнейших задач. Банкиры и правительственные чиновники, оказавшись на краю пропасти, смогли, хотя бы на время, забыть о разногласиях и разработать согласованный механизм разрешения депозитной проблемы. Его детали были окончательно уточнены и обнародованы 6 мая.

Бумажные ценности

На бумаге правительственный план производил солидное впечатление. Население, натерпевшееся за последние месяцы, получало желанное послабление. Лимит наличных, которые можно было снять с текущих счетов, увеличивался до 2 тыс. песо в мае, 3 тыс. песо – в июне, 4 тыс. – в июле, 5 тыс. – в августе, а в сентябре его предусматривалось и вовсе отменить. Средства на сберегательных счетах, переведенные в декабре в песо и замороженные до лучших времен, конвертировались в государственные облигации, частично гарантированные банковскими активами. Всего предусматривалось выпустить три типа облигаций.

До начала кризиса объем долгосрочных вложений аргентинских граждан и юридических лиц составлял около $30 млрд., из которых свыше 90% деноминировалось в долларах. В декабре 2001 года все эти долларовые вклады были пересчитаны в песо по курсу $1 = 1.4 песо. После ввода в действие правительственного плана осуществлялась обратная конвертация, но вместо своих денег вкладчики получали 10-летние долларовые облигации с плавающей процентной ставкой (LIBOR + 1%). Государство обязывалось выплачивать по ним проценты дважды в год, а с третьего года действия программы начать возвращение основной суммы. В случае его неплатежеспособности эти облигации имели частичную гарантию со стороны банков, где размещались депозиты. Согласно плану банковские активы (коммерческие займы) могли быть использованы для возмещения до 30% номинальной стоимости облигаций.

В качестве платежного средства 10-летние облигации использовать не предполагалось. Правительственное предложение о погашении ими банковских кредитов не нашло поддержки у финансовых институтов. Зато эти ценные бумаги должны были котироваться на бирже, и их держатели, таким образом, могли бы продать их до истечения срока. Правда, как заранее предупреждали финансовые специалисты, такая операция была бы не выгодной для вкладчика, так как стоимость подобных облигаций на бирже оценивалась не более чем в 20% от их номинальной стоимости.

Облигации второго типа были деноминированы в аргентинских песо и имели 5-летний срок. Они предназначались для тех немногочисленных вкладчиков, которые еще до наступления кризиса хранили свои средства в национальной валюте. По этим облигациям предусматривались годичный льготный период для государства (со второго года начинались выплаты по основной сумме) и фиксированная процентная ставка, равная 3% без учета инфляции.

Наконец, для мелких вкладчиков, имевших на счетах менее 10 тыс. песо ($7.2 тыс.), предусматривались облигации третьего типа. Деноминированные в долларах, они имели срок в 6 лет, а выплата основной суммы по ним начиналась со второго года. Кроме того, для определенных категорий граждан (например, инвалиды и лица старше 75 лет) открывалась возможность конвертировать в эти облигации свои средства, находящиеся не на сберегательных, а на текущих счетах. При этом, курс обмена составлял бы те же 1.4 песо за доллар (к началу мая доллар на валютном рынке Аргентины стоил уже более 3 песо).

Важным преимуществом этих ценных бумаг было то, что их можно было бы использовать для выплаты банковских займов и кредитов по закладным. Кроме того, эти облигации в отличие от первых двух типов пользовались 100%-ной гарантией и полностью обеспечивались портфелями банковских кредитов.

Сразу же после опубликования этот план получил сдержанное одобрение со стороны ассоциации аргентинских банков, однако его введение в действие неожиданно застопорилось. Как вскоре выяснилось, банки были, мягко говоря, не в восторге от правительственных предложений, считая их излишне рискованными для себя.

Главным недостатком предложения Роберто Лованьи была недостаточная проработка его финансовых аспектов. По предварительным подсчетам, выпуск первого типа облигаций должен был обойтись правительству Аргентины в $28 млрд., второго – более чем в $2 млрд. и третьего – в $5-7 млрд. Вопрос о том, где государство найдет все эти деньги для расплаты с вкладчиками, оставался открытым. При этом, банки были очень встревожены тем, что, выпуская облигации, государство предлагало переложить гарантии по ним на плечи банков. Появление такого странного гибрида наводило банкиров на мысль, что в один прекрасный момент очередное правительство откажется платить, оставив банки один на один с разъяренными вкладчиками. Наконец, финансисты называли опасным популизмом расписанный по месяцам план отмены ограничений на снятие средств со счетов к сентябрю 2002 года. По мнению банковских аналитиков, единственным следствием такого "либерализма" могло стать только массовое изъятие депозитов, которое быстро и верно потопит всю банковскую систему страны. Помня печальный опыт инфляции в Аргентине, банкиры предпочли бы вообще обойтись без заранее определенных цифр.

Наибольшие возражения правительственная программа вызвала у иностранных банков, которым поддержка аргентинского банковского сектора уже обошлась, по подсчетам Standard & Poor's, более чем в $9.8 млрд. (в виде отчислений на покрытие убытков аргентинских филиалов и их накачки наличными). От слов американские и европейские банкиры быстро перешли к действиям. В субботу, 11 мая, весь Буэнос-Айрес охватила паника вследствие растиражированных одним интернет-сайтом слухов о закрытии Bank Boston, второго по величине банка страны, принадлежащего американскому FleetBoston Bank. Возле банкоматов снова выстроились очереди, банковские клерки в ряде отделений получили от начальства категорический приказ возвращать обратно чеки, в заполнении которых были допущены малейшие ошибки или помарки, а Suquia Bank в Кордобе (второй по величине город Аргентины) из-за наплыва посетителей закрыл двери своих отделений на несколько часов раньше официального окончания рабочего дня, чтобы успеть обслужить всех, пришедших утром.

В тот же день президент Центрального банка Аргентины Марио Блехер выступил со специальным заявлением, торжественно обещая, что в понедельник, 13 мая, все банки страны будут по-прежнему продолжать работу. Панику в итоге удалось пригасить, однако положение на финансовом рынке Аргентины все равно крайне нестабильное.

Некуда бежать

По мнению аналитиков, угроза западных банков об уходе с аргентинского рынка реальна, как никогда. Однозначно в пользу того, чтобы остаться, высказываются лишь испанские BSCH и BBVA, которых связывают с Аргентиной не только деловые, но и культурно-исторические связи. В этой стране ими контролируются первый и третий по величине банки – Banco Rio и Banco Frances. Пока они считаются стабильными, не в последнюю очередь благодаря вливаниям из Испании, однако никто не знает, как долго будет поддерживаться их относительное благополучие. Когда одного высокопоставленного менеджера BSCH, заявившего, что он доволен уровнем ликвидности Banco Rio, спросили, какой срок, по его мнению, это положение будет сохраняться, он четко ответил: "Три месяца". Не означает ли это, спрашивают себя наблюдатели, что в августе BSCH перестанет поддерживать свое подразделение в Аргентине?

Но, если даже лояльные к аргентинским властям испанские банки, безропотно списавшие в прошлом году порядка $2.9 млрд. по своим инвестициям в этой стране, колеблются, что тогда говорить о всех остальных? Британский HSBC, по некоторым сведениям, выбирает между уходом с аргентинского рынка и выделением дополнительных $300 млн. в дополнение к прошлогодним $1.1 млрд. Citigroup и FleetBoston рассматривают возможность перевода своих филиалов из Аргентины в Уругвай (хотя операции на аргентинском рынке при таком варианте, очевидно, будут продолжены), а Banco Rio собирается перевести в Монтевидео подразделения частных банковских операций.

Судя по всему, цена, которую должно будет заплатить аргентинское правительство западным банкам, заключается в отмене положения о банковских гарантиях по государственным облигациям и, вероятно, каких-либо иных мерах государственной поддержки банковской системы. Правда, далеко не факт, что страна сумеет заплатить эту цену. Экономика Аргентины находится в жалком состоянии. Например, по данным аналитического отдела германского инвестиционного банка Dresdner Kleinwort Wasserstein, производство цемента в стране упало до уровня 1967 года, причем, крупнейшая компания страны в этой отрасли может легко удовлетворить весь имеющийся спрос с помощью всего одного из своих восьми заводов. МВФ прогнозирует, что ВВП страны сократится в этом году на 15%, однако это предположение может еще оказаться чересчур оптимистичным.

Сам Фонд, между тем, не дал пока Аргентине ни цента, по-прежнему требуя от правительства принятия четкой программы жесткой экономии и внесения изменений в законодательство (например, поправок к закону о банкротстве, упрощающих этот процесс). Несмотря на очень жесткое давление со стороны МВФ правительство Аргентины пока не решается на эти неоднозначные шаги, не без оснований подозревая, что новая редакция закона о банкротстве окончательно добьет местные компании, а дальнейшее сокращение расходов на социальные программы и массовые увольнения в госсекторе вызовут такую волну общественного недовольства, по сравнению с которой декабрьские беспорядки покажутся потасовкой в детском садике.

Тем не менее, альтернативных вариантов у Аргентины очень мало. В этом году Аргентина должна сама выплатить МВФ $5.5 млрд.; в случае дефолта по этим обязательствам она окажется в малоприятной среде стран-банкротов – по соседству с Афганистаном, Ираком, Зимбабве, Либерией и Суданом. Иностранные специалисты видят еще две возможности: первая из них заключается в окончательном отказе от национальной валюты в пользу доллара, как это сделал в 2001 году Эквадор, другая, наоборот, предусматривает отказ от всяческой поддержки песо в расчете, что его девальвация позволит местным компаниям возродить экспорт и создать импортозаменяющие производства.

Оба этих плана имеют ряд недостатков. Долларизация означает фактическую утрату какого бы то ни было контроля над экономикой; кроме того, Аргентине придется тогда жестко подавлять инфляцию, чтобы сбить ее до уровня США, а подобные меры весьма негативно сказываются на состоянии народного хозяйства. Инфляционный сценарий, скорее всего, приведет к длительному и тяжелому спаду, поставив под угрозу правительственный план конвертации сбережений в государственные облигации, так как его стоимость для бюджета, фактически, возрастет в несколько раз.

Очевидно, ближайшее будущее Аргентины зависит от дипломатических способностей Эдуардо Дуальде и его команды. Если им удастся добиться уступок со стороны иностранных банков, не слишком рассердить МВФ и, притом, не взять на себя непосильных для страны обязательств, Аргентина имеет шансы стабилизировать ситуацию и в 2003-2004 годах начать выходить из кризиса. В худшем случае страну ожидают новые потрясения.

В июне этого года, наверное, вся Аргентина будет следить за телевизионными репортажами из Японии и Кореи, где национальная футбольная сборная вступит в борьбу за звание Чемпиона мира. Однако наиболее важные для аргентинцев баталии будут происходить в их собственной стране либо в штаб-квартире МВФ в Нью-Йорке.

Виталий Шимкович,
по материалам Financial Times, Guardian, BBC, AFX Europe

 
© агенство "Стандарт"