журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
рубрики
ГЛАВНЫЕ СОБЫТИЯ МЕСЯЦА

ЭЛЕКТРОЭНЕРГЕТИКА. Ядерная энергетика

ЭЛЕКТРОЭНЕРГЕТИКА. Собственность

ЭЛЕКТРОЭНЕРГЕТИКА. Регулирование

ЭЛЕКТРОЭНЕРГЕТИКА. Проекты

ТЕМА НОМЕРА. ЭНЕРГОСБЕРЕЖЕНИЕ И ЭНЕРГОЭФФЕКТИВНОСТЬ

ГАЗ И НЕФТЬ. Нефтерынок

ГАЗ И НЕФТЬ. Сектор газа

ГАЗ И НЕФТЬ. Конфликты

ГАЗ И НЕФТЬ. Проекты

ГАЗ И НЕФТЬ. Тенденции

УГОЛЬ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"ТЭК" – №4, 2002
Приложения к статье
График

ГАЗ И НЕФТЬ. Тенденции

Политическая экономика

События марта-апреля 2002 года в очередной раз показали,
что для мирового рынка нефти политические факторы зачастую важнее экономических

По оценкам всех аналитических служб, соотношение спроса и потребления на мировом рынке нефти в последние несколько недель остается неизменным. И если бы цены на энергоносители изменялись исключительно в соответствии с рыночными факторами, мы бы наблюдали их относительную стабильность, нарушаемую лишь незначительными колебаниями под действием случайных краткосрочных влияний. Однако нефть – это еще и элемент большой политики, что в очередной раз и было продемонстрировано. Нарастание напряженности на Ближнем Востоке и события в Венесуэле привели к появлению на рынке так называемой "военной премии", поднявшей цены на 3-5 $/баррель относително их равновесного уровня. Тем не менее говорить о том, что политика заслонила экономику, вряд ли правомочно. Сегодняшний рынок нефти достаточно стабилен, чтобы успешно сопротивляться стороннему влиянию, да и беспокойство биржевиков в связи с политическими событиями выглядело, скорее, данью привычке, нежели серьезной боязнью каких-либо нарушений поставок.

Трудно избавиться от впечатления, что США и страны – экспортеры нефти в последние несколько недель играют в одни ворота. Периодически повторяющимися грозными заявлениями в адрес Ирака американцы на протяжении всего февраля и доброй части марта старательно поддерживали напряженность на мировом рынке нефти, которая не позволяла ценам опуститься ниже 23,5-24 $/баррель "брента" несмотря на наступление сезонного спада в потреблении энергоносителей и наличие некоторого избытка предложения. Цена на нефть на мировых биржах колебалась, в основном, под влиянием операций крупных инвестиционных фондов, которые

на протяжении первого квартала текущего го-

да вложили в закупки нефти довольно крупные средства, поставив на рост цен благодаря завершению экономического спада в США и других развитых странах. Так, по данным дирекции нью-йоркской биржи Nymex, по состоянию на 22 марта 2002 года объем открытых позиций спекулянтов оценивался в 52 млн. баррелей общей стоимостью $1,3 млрд.

Экспортеры нефти достаточно благосклонно взирали на все эти подвижки, поскольку благодаря им цены вышли на оптимальный уровень, составляющий около 25 $/баррель "брента", однако не были склонны переоценивать свои достижения. Как, например, заявил 19 марта катарский министр нефти Абдулла бен Хамад аль-Аттийя, он не видит никаких причин для расширения добычи нефти странами ОПЕК даже во второй половине года, поскольку рынок сбалансирован.

Нарастающее обострение напряженности в Палестине до конца марта практически не оказывало никакого влияния на рынок нефти. Один политический фактор сменился другим (во второй половине марта, параллельно с эскалацией конфликта между Палестиной и Израилем, США снижали свое давление на Ирак), а "военная премия" в размере 2-3 $/баррель оставалась неизменной. Тем не менее 28 марта стоимость нефти "брент" на лондонской бирже впервые за последние полгода превысила уровень 25,50 $/баррель.

Впрочем, в то время аналитики не были склонны переоценивать влияние политических факторов. В комментариях палестинские события находились на втором плане, а в первую очередь упоминались обнадеживающие сигналы, указывающие на близкое завершение экономического спада в США, на долю которых приходится 10% глобального потребления нефти, и неожиданно значительное сокращение американских резервов сырой нефти (на 4,5 млн. баррелей за период с 16 по 22 марта). По словам одного из обозревателей, это наконец начали сказываться последствия сокращения добычи нефти странами-экспортерами в январе.

С точки зрения большинства аналитиков, тревожные события на Ближнем Востоке лишь дезорганизовывали механизм ценообразования на мировом рынке нефти, и все заявления политиков до конца марта были направлены на то, чтобы успокоить биржевиков. Руководитель нефтяной отрасли Саудовской Аравии Али аль-Наими неоднократно заверял западных потребителей, что любые перебои с поставками вследствие политической нестабильности в Ираке или где-либо еще будут немедленно компенсированы соответствующим наращиванием производства. Катарский министр аль-Аттийя, комментируя подъем цен 28 марта до самого высокого уровня за шесть месяцев, заявил, что ОПЕК "тщательно отслеживает" ситуацию, но вмешается только в том случае, если к подъему цен приведут реальные факторы спроса и предложения. По его словам, международный картель не собирается как-то реагировать на спекулятивные повышения и не станет ничего предпринимать, даже если цены на какое-то время выйдут на уровень 30 $/баррель. Иракский министр нефти Амир Мухаммад Рашид во время визита в Москву 19 марта сообщил, что Ирак не будет прекращать поставки, даже если ООН сохранит режим санкций против его страны на очередной срок (начинающийся в июне).

Антитеррористическая войсковая операция, предпринятая Израилем в последних числах марта, и особенно "штурм" штаб-квартиры Ясира Арафата а Рамалле нарушили сложившееся равновесие. Арабские страны не могли не отреагировать на такой акт "агрессии" со стороны Израиля, однако напоминало это все откровенный фарс.

Уже 1 апреля Ирак призвал все арабские страны использовать против Израиля и поддерживающих его стран Запада нефтяное оружие, объявив эмбарго на экспорт нефти. Во многих средствах массовой информации появились комментарии с напоминанием о событиях 1973 года, когда применение подобного средства в ходе очередной арабо-израильской войны привело к четырехкратному росту мировых цен на нефть и серьезному экономическому кризису в США. Стоимость сырой нефти "брент" подскочила сначала до 27, а затем и до 28 $/баррель, установив очередной рекорд последних шести с лишним месяцев (11 сентября 2001 года, непосредственно после террористической атаки на США, цена нефти на лондонской бирже на короткое время превысила 30 $/баррель).

Тем не менее абсолютно всем было ясно, что никакого эмбарго не будет и быть не может. По словам одного американского обозревателя, создание единого фронта арабских стран против США в настоящее время вряд ли возможно даже при одновременном появлении американских солдат в Палестине (и их участии в боевых действиях на стороне Израиля) и нанесении массированного удара по Ираку. Кроме того, отказ от экспорта нефти больше всего ударит как раз по самим производителям, так как созданные странами Запада стратегические запасы позволят им продержаться около трех месяцев даже в условиях полной нефтяной блокады, а за это время финансовая система участников такого "бойкота" рухнет из-за отсутствия экспортных поступлений. Кроме того, арабские страны больше не главенствуют на мировом рынке нефти, как это было тридцать лет назад, а приостановка ими поставок будет воспринята как подарок для независимых экспортеров во главе с Россией, которые будут рады занять на рынке их место.

В итоге Ирак, 8 апреля таки объявивший о прекращении экспорта нефти (за исключением поставок в соседнюю Иорданию) сроком на месяц (с последующим продлением, если Израиль не прекратит свою операцию против палестинцев), естественно, остался в полном одиночестве. Иран и Ливия на словах поддержали идею эмбарго, однако заявили, что введут его лишь в том случае, если к нему присоединятся другие мусульманские страны, что, естественно, полностью исключалось. В то же время, Саудовская Аравия, Кувейт и другие арабские страны – экспортеры нефти для успокоения собственной антиизраильски настроенной общественности решили полностью изменить образ "нефтяного оружия", сделав его основной составляющей не прекращение а, наоборот, расширение поставок. "Если мы хотим усилить себя в борьбе против израильской агрессии, нам необходимо продолжать продавать нефть и газ", – заявил саудовский министр иностранных дел принц Сауд аль-Фейсал. Неназванный кувейтский деятель выразился еще проще: "Как мы сможем помочь нашим палестинским братьям, если у нас не будет денег?". Для всех "умеренных" арабских стран эта позиция стала новой официальной "генеральной линией" в отношениях с Западом.

На протяжении всей первой декады апреля, когда израильские танки громили "инфраструктуру террора" в городах палестинской автономии, руководство ОПЕК старательно делало вид, что ничего особенного не происходит. Иран и Ливия дали понять, что они, несмотря на всю свою риторику, не присоединятся к иракской инициативе. Саудовская Аравия заверила западных потребителей, что прекращение иракских поставок будет немедленно компенсировано из других источников, если в этом возникнет нужда. А генеральный секретарь ОПЕК Али Родригес несколько раз возмущенно напомнил обозревателям, что эмбарго в 1973 году объявляла совсем другая организация (Organization of Arab Petroleum Export Countries), и отождествлять ОПЕК с ней никак нельзя. Кроме того, при встрече с представителями Европейской комиссии 4 апреля Родригес и президент ОПЕК Рилвану Лукман торжественно заверили европейцев, что международный картель не заинтересован ни в чем другом, кроме как стабилизации цен на нефть в коридоре между 22 и 28 $/баррель.

Беспокойство руководящих деятелей ОПЕК по поводу повышения цен на нефть из-за политических событий вполне понятно, если на время забыть о политике и вернуться к экономике. По оценкам Лео Дролласа, эксперта Center for Global Energy Studies, при нынешнем уровне спроса и предложения равновесная цена на нефть "брент" во втором квартале 2002 года составляет около 23,50 $/баррель. Чем больше рыночная стоимость нефти превышает этот уровень, тем сильнее искушение экспортеров воспользоваться благоприятной ситуацией для расширения добычи, что чревато выведением рынка из равновесия и резким падением цен по окончании ближневосточного кризиса (вернее, при снижении его напряженности до "обычного" уровня). В марте производство нефти в странах ОПЕК (не считая Ирака) уже выросло на 370 тыс. баррелей в день (главным образом за счет Саудовской Аравии и Кувейта) и достигло 23,04 млн. баррелей в день, что на 1,3 млн. баррелей превышает оговоренную квоту. Ирак, прекратив поставки, лишь вернул рынок к относительному балансу.

Характерно, что независимые экспортеры в целом придерживаются взятых на себя обязательств лучше, чем страны ОПЕК. По данным International Energy Agency, Мексика и Норвегия сохранили январский объем добычи нефти, уменьшенный по сравнению с концом прошлого года, соответственно, на 100 тыс. и 150 тыс. баррелей в день, а Россия, по-видимому, не увеличивает экспорта сырой нефти (а ограничивать поставки нефтепродуктов за рубеж она не обязывалась). Кроме того, россияне решили сохранить ограничения поставок до лета и только в середине мая принять решение о будущей экспортной политике.

Если бы не политическая нестабильность, мировой рынок нефти сейчас находился бы на грани серьезного спада. International Energy Agency оценивает рост мирового спроса на нефть всего лишь в 440 тыс. баррелей в день за весь 2002 год, в то время как расширение объемов добычи только в странах, не входящих в ОПЕК, может достигнуть в этом году 1 млн. баррелей в день. По мнению Али Родригеса, на июньской встрече в верхах ОПЕК, скорее всего, не будет принято решения о расширении экспорта нефти. Более того, как полагает Родригес, довольно велика вероятность того, что нынешняя квота будет сохранена до конца года. При обстоятельствах, когда мировые резервы нефти приближаются к уровню 1998 года (когда на рынке разразился кризис перепроизводства и цены упали до менее 10 $/баррель), нужно очень осторожно подходить к любым проектам расширения производства.

Благодаря согласованному давлению на Израиль со стороны США, ЕС и России развитие военной операции в палестинской автономии приостановилось, в регион зачастили посредники и миротворцы. Это позволило несколько снизить напряженность в ближневосточном регионе. Однако к тому времени на мировом рынке нефти вовсю полыхала новая горячая точка – в Венесуэле.

Забастовка "белых воротничков" в государственной нефтяной корпорации PDVSA, дающей стране 80% экспортных поступлений и 50% доходов в бюджете, началась еще в конце февраля, когда президент Венесуэлы Уго Чавес поменял все руководство в компании, поставив во главе ее 68-летнего экономиста левого толка Гастона Парру, который ранее неоднократно обвинял PDVSA в том, что она "наживается на простых венесуэльцах". Кроме того, в состав новой дирекции вошли несколько президентских ставленников и парочка менеджеров низшего звена PDVSA, перескочивших сразу через шесть-восемь ступенек в управленческой лестнице.

Такие перестановки, естественно, не могли не вызвать возмущения среди менеджеров самой могущественной компании Венесуэлы, практически в одиночку тянущей всю национальную экономику. Хотя нефтяная промышленность страны была национализирована в 1976 году, ни одно из правительств Венесуэлы не ограничивало свободы корпорации-монополии, предоставляя ей возможность спокойно развиваться. В итоге за четверть века PDVSA превратилась в одну из крупнейших нефтяных компаний мира, ей принадлежит ряд крупных объектов за рубежом, в частности контрольный пакет акций самого крупного в мире нефтеперерабатывающего завода на Американских Виргинских островах и сеть бензозаправок Citgo в США.

Уго Чавес, пришедший к власти на волне всенародной поддержки в 1998 году, начал сразу нарушать сложившиеся правила игры. Надо сказать, что его старания по сокращению темпов роста объемов добычи венесуэльской нефти имели под собой основания, так как в 1998 году именно Венесуэла была одним из главных виновников мирового кризиса перепроизводства, однако в своей деятельности президент явно перегнул палку. При нем производство нефти в стране упало от 3,4 млн. до 2,4 млн. баррелей в день, сократились инвестиции в разведку новых месторождений (что для Венесуэлы критически важно, так как фрагментированность нефтяных запасов страны требует постоянного бурения новых скважин). Наконец, Чавес, невразумительная политика которого начала быстро терять популярность, попробовал прибегнуть в отношении PDVSA к излюбленному им популизму и стал громогласно обвинять менеджеров компании в получении завышенных доходов (на самом деле, $15 тыс. в месяц, которые получали директора PDVSA, по мировым меркам представляет собой очень скромный доход, хотя для венесуэльцев, 40% которых живут на официальную минимальную заработную плату в $180 в месяц, это и в самом деле очень крупная сумма).

И все же в столкновении с ведущей корпорацией страны у президента не было никаких шансов. На протяжении всего марта напряженность в стране росла. Менеджеров компании поддержали профсоюзы и предпринимательские ассоциации, в апреле на объектах PDVSA прокатились забастовки, из-за чего практически приостановилась отгрузка нефти в США, для которых Венесуэла является третьим по значению поставщиком. Последней каплей стало объявленное Чавесом 7 апреля увольнение еще 19 менеджеров высшего звена в PDVSA. На следующий день в стране началась всеобщая забастовка, прокатились демонстрации протеста, а 11 апреля президенту под давлением военных пришлось уйти. Переходное правительство возглавил известный в стране предприниматель Педро Кармона.

Разрешение венесуэльского кризиса немедленно привело к падению цен до 23,5 $/баррель для "брента", а правительство США, которому Чавес с его антиамериканской риторикой и дружбой с Фиделем Кастро давно уже стоял поперек горла, с радостью признало новое правительство. Однако события в Венесуэле на этом не закончились. Как оказалось, президент, который вроде бы всем надоел, сохранил в стране достаточную популярность (во всяком случае, она оказалась выше, чем у свергнувших его военных). Кроме того, против военного переворота единодушно выступили все латиноамериканские страны, заявившие о недопустимости нарушения конституции. Под сосредоточенным давлением изнутри страны и из-за рубежа Уго Чавес 14 апреля вернулся в свой президентский дворец. Первым, что он сделал после вторичного принятия президентской присяги, было отстранение от должности руководителя PDVSA Гастона Парры и увольнение еще 10 директоров компании из числа своих ставленников. В итоге, так или иначе, но конфликт вокруг нефтяной отрасли страны удалось погасить. Только вот надолго ли?…

А теперь вернемся опять к тому, с чего мы начали, то есть к прослеживанию связи между повышением цен на нефть и политикой США. Именно в начале апреля, когда стоимость нефти превышала 25 $/баррель, резко усилилась активность администрации Джорджа Буша по продвижению "новой энергетической политики", разработанной в дни нефтяного кризиса осени 2000 года и похороненной Конгрессом в 2001 году, когда цены упали. Этот проект, направленный на снижение зависимости США от импорта нефти, включает ряд неоднозначных предложений, наподобие разрешения на добычу нефти в непосредственной близости от пляжей Флориды, "страны красных скал" в Юте и на территории арктического природного резервата на Аляске. По словам Джоржда Буша, в очередной раз призвавшего сенаторов к одобрению законопроекта (энергетическая программа еще в начале 2001 года прошла Палату Представителей, но была блокирована Сенатом), "решение Ирака приостановить поставки в знак протеста против израильской операции на Западном берегу Иордана доказывает необходимость сделать США менее зависимыми от импортных энергоносителей".

Согласитесь, это весьма напоминает знаменитую фразу "Карфаген должен быть разрушен". Вопрос только в том, как далеко готов пойти Джордж Буш, сам по профессии нефтяник и выразитель интересов национальной нефтяной отрасли, в продвижении своей энергетической программы? В целом, дорогая (порядка 25 $/баррель) нефть не оказывает существенного воздействия на экономику США (по оценкам экспертов инвестиционного банка Merrill Lynch, повышение цены нефти на 1 $/баррель снижает рост ВВП на 0,05%), но зато неплохо может использоваться как аргумент в пользу расширения собственной добычи.

Вот и думай: то ли Вашингтон и в самом деле проводит миротворческую миссию на Ближнем Востоке, то ли он специально придерживает обе стороны, чтобы не дать конфликту ни всерьез разгореться, ни полностью угаснуть?

Виктор ТАРНАВСКИЙ,
по материалам Reuters, AP, FT,
Guardian, NY Times, Washington Post, Jerusalem Post, Yahoo

 
© агенство "Стандарт"