журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
рубрики
ТЕМА НОМЕРА

ТОРГОВЛЯ СТАЛЬЮ

ПРОИЗВОДСТВО

РЫНОК ЧЕРНЫХ МЕТАЛЛОВ

РЫНОК ЦВЕТНЫХ МЕТАЛЛОВ

ЦЕНОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Металлы мира" – №3, 2002
Приложения к статье
Таблица 1
Таблица 2
Таблица 3
Таблица 4

ТОРГОВЛЯ СТАЛЬЮ

Стальной занавес

Введение в США протекционистских тарифов на импорт большинства видов стальной продукции грозит разрушением всего мирового рынка стали

Этого дня ждали девять месяцев. Одни страстно желали его прихода, подсчитывая оставшиеся недели и дни, другие боялись, воспринимая его как страшную угрозу своему благополучию, третьи до самого конца все еще на что-то надеялись, тщетно взывая к здравому смыслу. Однако сегодня все это уже осталось в далеком прошлом. Шестого марта 2002 года президент США Джордж Буш объявил о введении пошлин и квот на большую часть американского импорта стали, удовлетворив желания национального "стального лобби", но нанеся тяжелейший удар по всему мировому рынку стальной продукции. Прежняя рыночная инфраструктура, основанная на относительной свободе торговли (нарушаемой, правда, злоупотреблением антидемпинговыми процессами в последние три года), теперь прекратила свое существование. На ее место приходит система жесткого протекционизма, бьющая, в первую очередь, по крупным экспортерам стали – России, Японии, Корее, Германии, Великобритании, Бразилии, Тайваню и, конечно же, Украине.

Опасения и ожидания

Последние недели перед 6 марта были заполнены в США яростными лоббистскими кампаниями, проводимыми производителями, посредниками и потребителями стали. Заинтересованные стороны мобилизовали всех своих сторонников, имеющих хоть какое-то отношение к Конгрессу и президентской администрации США. В крупнейших деловых газетах страны приобретались целые страницы для размещения пропагандистской информации, ожесточенная полемика велась на радио и по телевизионным каналам.

Впрочем, всем независимым наблюдателям было ясно, что исход этой битвы предрешен. Стальное лобби, сплотившееся вокруг крупных корпораций, поддерживаемое профсоюзами, контролирующими сотни тысяч дисциплинированных избирателей, и имеющее в своем распоряжении наработанные за десятилетия связи во всех властных кругах США, не могло не победить. Как и ожидалось, интересы кучки убыточных компаний и развращенных щедрыми подачками профсоюзов (именно эта щедрость, к слову сказать, и привела американскую сталелитейную промышленность к нынешнему кризису) в глазах Белого Дома оказались более весомым аргументом, чем протесты национальных потребителей стали, отношения с иностранными партнерами и союзниками и даже десятилетиями выстраиваемый американцами имидж защитников принципа свободы торговли. Правда, последние доводы вряд ли рассматривались американскими властями всерьез: страна сейчас ощущает себя на мировой арене достаточно сильной, чтобы учитывать в своей политике только национальные интересы.

Пожалуй, последние надежды противников введения ограничений были связаны с конфликтом интересов между старыми интегрированными производителями стали в США, хроническая убыточность которых и в самом деле не оставляла им особых шансов для выживания в условиях сохранения честной конкуренции, и более современными прокатными компаниями, по большому счету, не испытывавшими нужды в какой-либо особой защите. Однако в январе 2002 года обе группировки договорились. Руководители ведущей интегрированной сталелитейной корпорации США US Steel и крупнейшей прокатной компании Nucor Томас Ашер и Дэн ДиМикко выступили с совместным заявлением, поддержав самые жесткие меры по ограничению американского импорта стали и посоветовав президенту Бушу ввести пошлины в размере 40% на все 16 видов стальной продукции, в отношении которых было признано наличие ущерба со стороны импорта или отмечалась вероятность нанесения подобного ущерба.

По мнению Ашера и ДиМикко, эти тарифы должны были действовать четыре года и покрывать весь указанный ассортимент продукции, включая слябы, листовую сталь, трубы, арматуру и прочую длинномерную сталь. Только при наличии пошлин не ниже 40%, как значилось в совместном заявлении, американская сталелитейная промышленность получит необходимую передышку и сможет провести консолидацию, которая при иных условиях была бы слишком рискованной. Кроме того, американские производители стали оставляли за собой право на подачу новых антидемпинговых исков, если бы предложенная ими система ограничений (наиболее жесткая в истории американского рынка стали) в каком-либо месте оказывалась недостаточно жесткой.

Конечно, нельзя сказать, что противники закрытия американского рынка стали (а 40%-ные пошлины означали практически полное закрытие тех сегментов рынка, в отношении которых они вводились) заранее сдались на милость победителей из стального лобби. Например, повышенную активность в последние недели проявляла ассоциация сервис-центров и других торговцев сталью Metal Service Center Institute (до февраля 2002 года – Steel Service Center Institute), предложившая вниманию американских властей несколько альтернативных планов.

По одному из них, в частности, предлагалось ввести плавающую систему пошлин в интервале от 0 до 20%, размер которых мог бы колебаться в зависимости от объемов импорта того или иного вида продукции. Для контроля объема поставок из-за рубежа требовалось создать специальный орган, отслеживающий поступление импортной стали в режиме реального времени. Согласно другому плану эксперты MSCI советовали создать под эгидой Мирового банка специальный фонд, задачей которого были бы скупка и закрытие "лишних" сталелитейных заводов в России, Украине и некоторых развивающихся странах. По оценкам MSCI, направление на эти цели всего $20 млрд. за восемь лет решило бы все проблемы перепроизводства стали в глобальном масштабе.

Однако эти предложения, как, впрочем, и все инициативы американских потребителей стали, не были приняты во внимание Белым Домом, твердо настроившимся на введение пошлин, но еще не определившимся с их размерами. Во второй половине февраля стальное лобби усилило свой нажим, заявляя, что тарифы ниже 40% не принесут никакого облегчения национальным металлургам, а введение тарифно-квотной системы с лимитами на беспошлинную поставку стали окажется "величайшим бедствием" для отрасли.

В этом хоре заклинаний, требований, жалоб и победных реляций некоторым диссонансом прозвучало интервью Томаса Ашера, данное им газете Wall Street Journal и опубликованное 14 февраля. В нем глава US Steel, помимо всего прочего, вскользь заметил, что не верит в установление размера пошлин выше 30%. Эти слова получили огласку, и под аккомпанемент поднявшегося воя и обвинений в пораженчестве Ашеру пришлось заявить, что они были вырваны из контекста и никак не означают его отказа от требования 40%-ных пошлин. Тем не менее, многоопытный Томас Ашер был кругом прав. Джордж Буш, все же, не дал стальному лобби всего, чего оно требовало, хотя и был по отношению к нему изрядно щедр.

Исполнение обещаний

В своем выступлении 6 марта Джордж Буш повторил свои ставшие оскоминой аргументы о 50-летней истории государственного вмешательства в сталелитейную отрасль ("забыв", что сами США тоже очень активно проводили заклейменную им политику государственного субсидирования металлургии), ущербе, нанесенном национальной промышленности и благосостоянию американцев наплывом дешевого импорта, и необходимости передышки, а также реструктуризации. Были произнесены все дежурные заявления о роли честной конкуренции и важности соблюдения правил ВТО, что, по словам иностранных комментаторов, выглядело циничной насмешкой. Наконец, американский президент выразил надежду, что процесс сокращения избыточных мощностей в мировой сталелитейной промышленности будет успешно продолжаться (хотя еще на февральской конференции в рамках Комитета по стали ОЭСР было однозначно заявлено, что введение ограничений на импорт в США торпедирует весь этот процесс).

Так или иначе, но после необходимой риторики последовала практическая часть. Томас Ашер был прав: максимальный уровень пошлин составлял 30%, вводились же они на импорт таких видов продукции как толстолистовая углеродистая сталь, горяче-, холоднокатаные и оцинкованные листы, жесть, горячекатаный и холодноформированный сортовой прокат. Система ограничений действовала не четыре, как требовало стальное лобби, а только три года, причем, во второй и третий годы размер пошлин уменьшался, соответственно, до 24 и 18%.

Для слябов вводилась тарифно-квотная система. Продукция из Канады и Мексики полностью выводилась из-под действия ограничений, для остальных экспортеров устанавливалась квота в объеме 5,4 млн. коротких т, подлежащая расширению до 5,9 млн. коротких т во второй год действия системы и 6,4 млн. коротких т – в третий. Импорт, выходивший за пределы этой квоты, облагался пошлиной, составлявшей, соответственно, 30; 24 и 18%.

Пошлины на нержавеющий сортовой прокат, прутковую продукцию из нержавеющей стали, сварные трубы и арматуру устанавливались на уровне 15; 12 и 9% в течение трех лет действия ограничений. Импорт проволоки из нержавеющей стали облагался пошлинами в размере 8; 7 и 6%. Для фитингов и фланцев из углеродистой и легированной стали были введены 13%-, 10%- и 7%-ные пошлины.

Таким образом, из 16 видов стальной продукции, импорт которой был признан американской Комиссией по международной торговле (ITC) представляющим угрозу для национальной промышленности, ограничения были распространены на 14. Из-под действия пошлин были выведены инструментальная сталь, а также фитинги и фланцы из нержавеющей стали.

Введенная Джорджем Бушем система предусматривала довольно много исключений по географическому принципу. Пошлины не вводились на стальную продукцию из Канады и Мексики – партнеров США по торговому блоку НАФТА. Кроме того, ограничения не распространялись на развивающиеся страны, входящие в ВТО, доля которых в американском импорте стали в целом и каждого вида продукции в отдельности не превышала 3% (исходя из объемов импорта в 2001 году – 820,5 тыс. метрических т). Согласно этому положению из-под действия пошлин полностью выводились экспортеры стали из таких стран как Аргентина, Таиланд, Индия, ЮАР. Распространялось оно и на Турцию, хотя в 2001 году импорт турецкой стали в США составил 860,4 тыс. т (но, если считать только по 14 видам продукции, подлежащим ограничению, то турки вписывались в квоту).

Относительно спокойно могли себя чувствовать и некоторые поставщики продукции, используемой американскими сталелитейными заводами в качестве исходного сырья. Крупнейшим из них оказалась корейская компания Posco, получившая разъяснение от американских властей, что 700-750 тыс. т горячекатаных рулонов, ежегодно поставляемых ею на совместное предприятие USS-Posco в США для холодной прокатки, не будут облагаться пошлинами. Таким образом, более трети корейского экспорта стали в США были выведены из-под действия ограничений.

Тем не менее, Корея оказалась одной из наиболее пострадавших от американского протекционизма стран, так как в результате введения пошлин она лишилась рынка для около 1,2 млн. т стальной продукции в год. Тяжелые потери понесли Россия, Германия, Япония (более 1 млн. т каждая), Бразилия, Франция, Китай, Тайвань, Украина. Всего, по предварительным подсчетам, ограничения распространяются на импорт 14-14,5 млн. т готовой стальной продукции стоимостью немногим менее $6 млрд., или порядка 65-70% от объема ее зарубежных поставок в 2001 году. В общемировом объеме торговли сталью, оцениваемом в 215 млн. т в год (не считая межгосударственных поставок внутри ЕС), это составляет, примерно, 6,5-6,8%, т.е. достаточно заметное количество. Однако основные последствия этого шага американских властей будут происходить, если можно так выразиться, не на количественном, а на качественном уровне.

Предчувствие цепной реакции

Реакция практически всех производителей стали за пределами США на события 6 марта была крайне резкой. Страны, чьи компании попали под ограничения, высказали свое возмущение, жалуясь на потери, нанесенные их экономике. Развивающиеся государства, особенно в Восточной Азии, обеспокоились тем, что стальная продукция, изгнанная из США, хлынет на их рынки. Чуть ли не единственным исключением из этого правила оказалось правительство ЮАР, не скрывавшее своего удовлетворения тем, что национальные сталелитейные компании смогли вписаться в необходимые 3%.

В некоторых странах металлургические корпорации отреагировали на американскую "инициативу" более спокойно, чем национальные правительства. Для таких компаний как китайская Baosteel, тайванская China Steel, австралийские BHP Steel и OneSteel американский рынок не был приоритетным или же они поставляли туда продукцию, не подлежащую обложению пошлинами. Британо-нидерландская корпорация Corus, германская Thyssen Krupp и шведская SSAB выразили надежду, что им удастся получить исключение для экспортируемой ими продукции, продаваемой по долгосрочным контрактам и обладающей уникальными характеристиками.

Тем не менее, ни у кого нет ни малейшего сомнения, что проблема американских ограничений касается всех без исключения производителей стали в мире. Глобальный рынок и так страдает от избытка предложения, так что дополнительные 14-14,5 млн. т могут оказаться для него непосильным бременем. Очень велики опасения того, что агрессивные действия компаний, лишившихся рынков сбыта в США, прервут едва начавшийся процесс осторожного подъема цен на сталь и вызовут новый кризис. По большому счету, реальное воздействие американской ограничительной системы будет ощущаться только в течение ближайшего года, а затем снижение пошлин и ожидаемый скачок цен на сталь в США намного выше мирового уровня (называются значения порядка 50-70%) снова откроют для иностранных поставщиков американский рынок. Проблема в том, что именно эти ближайшие 12 месяцев могут оказаться критическими.

Члены ВТО (ЕС, Япония, Корея, Бразилия, даже только что принятый в нее Китай) собираются оспорить решение американских властей в рамках этой международной организации. Шансы на это у них есть, так как широкомасштабные ограничения на ввоз стальной продукции в США далеко не бесспорны, с точки зрения правил международной торговли. Например, по требованиям ВТО принятие столь радикальных мер оправдано в случае неконтролируемого роста импорта, в то время как после скачков 1998 и 2000 годов он уменьшался (причем, в 2001 году падение составило около 21%). Кроме того, европейские и японские аналитики рассчитывают, что независимое расследование выявит истинную причину кризиса на американском рынке стали – неэффективность и высокие социальные затраты у интегрированных производителей, а также конкуренция со стороны прокатных заводов.

Однако обращение в ВТО имеет тот существенный недостаток, что рассчитывать на конкретный результат можно будет не ранее, чем через два года, в то время как кризис грозит разразиться буквально завтра. Поэтому наиболее очевидным ответом на американский протекционизм становится волна ответного протекционизма. Уже через несколько дней после 6 марта Мексика повысила тарифы на импорт 39 видов стальной продукции от 25 до 35%, пошлины в размере до 40% намерены установить Колумбия, Перу, Чили и Аргентина. О системе ограничений импорта, подобной американской, всерьез подумывает правительство Канады. Призывы о введении аналогичных пошлин на импортную сталь начали раздаваться в ЕС, хотя Европейская Комиссия, судя по всему, склоняется к квотам, уже регулирующим поставки стальной продукции из России и Украины. Страны Восточной Азии также ужесточают доступ зарубежной стали на свои рынки, а временный отказ от выдачи новых импортных лицензий в Китае воспринимается некоторыми аналитиками как первый шаг к возбуждению антидемпинговых исков против иностранных компаний.

По оценкам Iron & Steel Statistics Bureau, влияние американских пошлин в той или иной степени может распространиться на 40-50% объема глобального рынка стали, что фактически означает разрушение его нынешней структуры. Мир может снова вернуться к протекционизму образца 70-х годов, когда большая часть международной торговли сталью регулировалась квотами и межгосударственными соглашениями, навязываемыми сильными партнерами более слабым.

Тревожным выглядит в этой связи положение Японии и стран бывшего СССР, по данным британской консультационной компании MEPS, имевшим в 2001 году положительный баланс в торговле сталью в размере, соответственно, 23,8 млн. и 53,4 млн. т. По предварительным данным, российские компании потеряют от введения пошлин в США около $1,5 млрд. в год, японские – порядка $2 млрд. Однако, что самое тревожное, они могут лишиться своих рынков сбыта и в других регионах мира. И в том, и в другом случае единственным выходом из положения может быть только резкое расширение потребления стали внутри страны, но японская экономика уже более десяти лет находится в депрессии, которой не видно конца, а Россия слишком много потеряла в 90-тые годы, поэтому для восстановления ей понадобится еще очень много времени, которого у нее практически нет.

Не следует забывать, кстати, и об американских сталелитейных компаниях. Они получили многое из того, что хотели, но теперь стоит поговорить и о том, чего им добиться не удалось.

Отсрочка или передышка?

Первоначальная реакция стального лобби на решение от 6 марта была, в целом, положительной. Большинство сталелитейных компаний, торговцев и политиков приветствовали введение даже 30%-ных пошлин, отметив, что это дает надежную основу для подъема цен на стальную продукцию. Разве что один из наиболее ярых "ястребов" – сенатор от Западной Виргинии Джей Рокфеллер – выразил недовольство по поводу того, что 24 и 18% во второй и третий годы, а также беспошлинные квоты на слябы не дают надежной защиты национальной промышленности.

Другие товарищи Рокфеллера по совместной борьбе оказались менее привередливыми. "Это очень серьезная поддержка для сталелитейной промышленности, дающая ей возможность преобразовываться в нужном направлении", – заявил Фил Инглиш, председатель Комитета по стали Конгресса США. "Я доволен. Теперь устранен риск постоянного обесценения наших резервов", – вторил ему Дэвид Дейнзер, председатель ассоциации North American Steel Alliance, объединяющей порядка 90 независимых сервис-центров. "Это хорошо и для нас, и для всей отрасли в целом", – довольно признавал Лоренцо Гонсалвеш, президент и генеральный директор компании California Steel Industries (CSI), крупнейшего в мире покупателя слябов. Ранее CSI и другие импортеры полуфабрикатов требовали для себя беспошлинной квоты в 9 млн. т коротких т в год, но, получив около 7 млн. т (1,6 млн. коротких т ежегодных поставок из Мексики и Канады плюс квота в 5,4 млн. коротких т на всех остальных экспортеров), они вполне этим удовлетворились.

На этом радостном фоне практически затерялись голоса противников стального лобби, называвших введение пошлин "несчастьем" и "безответственным чисто политическим решением" и предсказывавших потерю рабочих мест в металлообрабатывающих отраслях и портах, через которые шла импортная сталь. "Что они там говорят по поводу подорожания автомобилей из-за роста цен на сталь? – пренебрежительно заметил по этому поводу Дэвид Дейнзер. – Я что-то ни разу не слышал, чтобы стоимость автомобилей снижалась, из-за того что сталь становилась дешевле".

Однако проблема американской промышленности заключается вовсе не в том, что из-за роста цен на сталь увеличится стоимость машин, оборудования, бытовой техники и прочих товаров, в которых есть металл. В конце концов американские потребители переживут увеличение стоимости автомобилей, в среднем, на $48 за штуку (по другим данным, – на $60) вследствие введения пошлин. Просто пример сталелитейной отрасли может оказаться заразительным. Еще до 6 марта потребители стали выдвигали предложения о введении импортных пошлин на около 1000 видов товаров, в изготовлении которых в той или иной степени используется стальная продукция. Сейчас они могут звучать настойчивее. "А чем мы хуже металлургов?" – могут спросить себя американские фермеры, розничные торговцы, производители текстиля, древесины, представители других отраслей. Между прочим, сельскохозяйственное лобби в США по своему влиянию не уступает стальному.

Наконец, сама победа американских сталелитейных корпораций может оказаться пирровой. И в прошлом, и в этом году президент Буш неоднократно заявлял, что предоставляемая им трехлетняя передышка должна быть использована национальной металлургической отраслью для реструктуризации и консолидации. Однако необходимое условие для начала этого процесса – решение проблемы социальных затрат на выплату пенсий и медицинских страховок бывшим работникам интегрированных сталелитейных компаний. В 70-80-тые годы, период "бурной любви" с профсоюзами, промышленники приняли на себя повышенные обязательства по соцобеспечению, которые к настоящему времени превратились для них в непосильную ношу. Необходимость ежегодной выплаты сотен миллионов долларов по социальным счетам отягощает бюджеты компаний, вызывает их банкротство и препятствует консолидации (так как ни один нормальный предприниматель никогда не купит подобную компанию). Предполагалось, что правительство в рамках программы поддержки сталелитейной отрасли возложит на себя эти затраты (обязательства обанкротившихся компаний и так приходится покрывать из государственного бюджета), позволив компаниям объединяться, повышать эффективность, оптимизировать производственную структуру, закрывать избыточные мощности.

Ничего этого сделано не было. Очевидно, те $10 млрд., которые надо было направить на решение данной проблемы, для президентской администрации показались слишком весомыми затратами. В финансовом плане приоритеты Джорджа Буша заключаются в раздувании военного бюджета и снижении налогов (в основном, на богатых), и ради достижения этой цели приходится жертвовать всем остальным. В этом году радикальному сокращению подверглась даже программа государственных гарантий по кредитам, выданным сталелитейным компаниям, ее объем уменьшен от $1 млрд. до $200 млн. в год. Правда, справедливости ради, стоит заметить, что за последний год гарантиями воспользовалась только одна компания – Geneva Steel, получившая заем в размере $110 млн. Без решения проблемы социальных затрат американские банки принципиально не выдают кредитов сталелитейным компаниям, тем более что госгарантия покрывает лишь 85% займа.

Глава US Steel Томас Ашер, неоднократно заявлявший, что только принятие государством на себя социальных обязательств компаний может позволить американским интегрированным производителям стали провести необходимые объединения, похоже, снова раньше всех уловил новое колебание генеральной линии. Седьмого марта он сообщил, что US Steel проявляет интерес к приобретению чешских сталелитейных компаний и собирается в ближайшем будущем сконцентрировать свои усилия именно в этом направлении. Амбициозный план объединения под эгидой US Steel всех крупнейших интегрированных производителей США, очевидно, отложен на неопределенный срок.

Как тут не вспомнить, что не далее как в 80-тые годы американская сталелитейная промышленность уже получила несколько лет передышки, когда под влиянием того же стального лобби правительство США заключило со всеми основными поставщиками стали договоры о "добровольном" ограничении экспорта (т.е. о квотах). И что изменилось?!.

***

Ближайшие два-три месяца будут для мирового рынка стали исключительно важными. В этот период должны определиться основные направления его развития на несколько лет вперед. Это может быть разрушительное торжество протекционизма в глобальном масштабе, а, возможно, политикам хватит мудрости, а промышленникам и трейдерам – изворотливости, чтобы избежать гибельных решений. Журнал "Металлы мира" будет внимательно следить за ходом всех процессов и подробно информировать об этом вас, уважаемые читатели. Хочется верить, что украинская, российская и казахстанская сталь сумеет отстоять свои позиции на мировом рынке и сможет участвовать в том повышении цен, которое, вроде бы, началось в мире в последние недели. Испытания, которые не убивают нас, делают нас сильнее.

Виктор Тарнавский, по материалам Metal Bulletin, Financial Tines, New York Times, Reuters, AP

 
© агенство "Стандарт"