журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год
2008 год
2009 год
2010 год
рубрики
СОБЫТИЯ

Банковские кризисы

Новые рыночные страны

Банковские стратегии

БАНКОВСКИЙ МЕНЕДЖМЕНТ

УПРАВЛЕНИЕ ПЕРСОНАЛОМ

Банковская деятельность

АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ БАНКИ

БАНКОВСКИЙ МАРКЕТИНГ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Банковская практика за рубежом" – №2, 2002

СОБЫТИЯ

Какой вред может быть от одного человека?

Джон Руснак, валютный трейдер балтиморского филиала ирландского банка AIB, нанес ему убыток в 750 миллионов долларов

Выражение "игра на бирже" в нынешние времена, казалось бы, утратило прежний оттенок азарта и опасности. Теперь это лишь очень напряженное, утомительное и сложное занятие, понятное только небольшой прослойке профессионалов. Но там, где ежедневно крутятся триллионные суммы, время от времени не могут не возникать чрезвычайные происшествия. Героями последнего из них оказались ведущий ирландский банк Allied Irish Bank (AIB), его американское подразделение Allfirst и валютный трейдер последнего Джон Руснак. Скромному служащему микроскопического валютного отдела заштатного филиала среднего европейского банка удалось совершить невероятное. Целый год он успешно обманывал все современнейшие системы внутрибанковского контроля, совершая несанкционированные торговые операции на мировом валютном рынке и все глубже увязая в трясине убытков. Когда его деятельность все же раскрылась, оказалось, что ошибки Руснака обошлись AIB, по меньшей мере, в $750 млн. – в 80 раз больше той прибыли, что принес весь валютный отдел американского филиала ирландского банка за 2001 год!

Скандал, скандал!

Шестого февраля 2002 года американские информационные агентства разнесли по миру сенсационную новость. AIB, крупнейший банк Ирландии, имевший дочерний институт Allfirst в США, признал, что один из его валютных трейдеров своими несанкционированными операциями нанес ему ущерб почти в $750 млн. За последние шесть с половиной лет, со времен эффектного банкротства британского инвестиционного банка Barings в 1995 году, это первый случай такой серьезной финансовой потери банка по вине одного сотрудника.

История быстро обрастала подробностями и действующими лицами. Главного героя скандала, как оказалось, звали Джон Руснак. Он был одним из валютных трейдеров, работавших в балтиморском банке Allfirst, принадлежащем ирландскому AIB. Руснаку исполнилось 37 лет, он женат, у него двое детей. Он вел достаточно тихий и законопослушный образ жизни: регулярно посещал церковь, был членом местного кружка народного творчества, где занимался лепкой горшков, а на последних выборах мэра Балтимора раздавал листовки, агитировавшие за одного из кандидатов (к слову, победившего).

В Allfirst Руснак проработал уже семь лет, перейдя из Chemical Bank, где он также занимался торговлей валютами. Звезд с неба он никогда не хватал, считался в банке надежной "рабочей лошадкой" и получал довольно скромную по местным меркам зарплату в $85 тыс. в год, что, впрочем, полностью соответствовало напряженности и ответственности его работы. Ни Allfirst, 44-тый по объему активов банк США, ни его владелец AIB никогда не были активными игроками на мировом валютном рынке, предпочитая заниматься исключительно небольшими по объему сделками по поручению своих клиентов и с минимальным риском. В валютном отделе Allfirst работало всего два человека, считая Руснака, а прибыль, которую принесло это подразделение банку, за весь прошлый год составила всего $9.75 млн. – около 5% от всех комиссионных доходов Allfirst и менее 10% от его чистой прибыли до налогообложения. Чтобы при таких скромных масштабах деятельности нанести банку такой огромный ущерб, нужно очень было постараться.

Как стало впоследствии известно, все началось с того, что в начале 2001 года Руснак совершил несколько неудачных сделок, которые принесли банку некоторый убыток. Судя по всему, это могло привести к тому, что Руснака лишили бы квартальной премии, тем самым пробив огромную брешь в его доходах. В качестве различных премий и бонусов трейдер получал от $100 тыс. до $200 тыс. в год, т.е. значительно больше, чем его официальная зарплата. А, может быть, Джону Руснаку, имевшему репутацию не блестящего, но опытного специалиста, не хотелось признаваться в допущенных ошибках?

Как гласит народная мудрость, не за то отец сына бил, что он в карты проиграл, а за то, что он, дурак, стал отыгрываться.

Джон Руснак тоже решил отыграться. В последние годы он специализировался на арбитражных сделках доллар-иена, проходивших на азиатском валютном рынке. В принципе такие операции относятся к категории низкорисковых… если их проводить с соблюдением должных требований. Однако их-то как раз Руснак не придерживался.

Сегодня все сделки на мировом валютном рынке принято хеджировать, т.е. страховаться от возможной неудачи. Допустим, трейдер заключил форвардный контракт об обмене долларов на иены по курсу

$1 = 123 иены в надежде, что, когда настанет срок исполнения сделки иена вырастет, скажем, до 120 за $1, и он получит прибыль в размере 3 иены на каждый свой доллар. Однако допустим, что этот трейдер сделал неверную ставку и иена, вместо того чтобы подняться, наоборот, упала до 130 за $1. Тогда исполнение контракта (который не выполнить нельзя) принесет трейдеру убыток в 7 иен на каждый доллар, или 5.6%.

Чтобы избежать таких потерь, трейдеры всегда параллельно заключают страховочные сделки. В данном случае наш трейдер может, например, приобрести опцион (т.е. право совершить данную сделку за определенный период времени) на покупку долларов по 123 иены за $1. Таким образом, заплатив небольшую премию за опционы, он может затем снова обменять полученные по контракту иены на ту же сумму долларов, ограничив свои потери лишь относительно незначительной стоимостью опционов. Во втором варианте трейдер может сам продать опционы на покупку у него долларов за иены по определенному фиксированному курсу. Если этот курс не выгоден покупателю опционов, сделка может не состояться, а трейдер в любом случае будет иметь премии за продажу опционов. Если же сумма таких премий достаточно велика, она может покрыть значительную часть убытка от неудачной покупки иен за доллары на спотовом рынке.

Таким образом, проведение операций с наличными валютами всегда сопровождается заключением параллельных сделок с опционами. Как правило, в течение того же дня банк получает подтверждение о том, что эти сделки были действительно совершены, и заносит контракты в свою базу. Джон Руснак же, как оказалось, предоставлял фальшивые опционные контракты! Сделки, которые им, якобы, заключались, никогда в действительности не проводились! В случае, если бы Руснак, при этом, правильно угадывал изменения валютных курсов и получал прибыль от совершенных им торговых операций с наличными валютами, ему не надо было бы платить за покупку опционов, и чистый доход его был бы в несколько раз больше обычного. За его счет он смог бы перекрыть понесенные ранее потери.

Увы, Руснаку фатально не везло. По-видимому, он вступил в опасную азартную игру, не обладая необходимыми знаниями и квалификацией, и его ставка на рост курса иены по отношению к доллару оказалась битой по всем пунктам. Честно говоря, надо было быть безумцем или невеждой, чтобы в конкретной макроэкономической ситуации 2001 года, когда спад японской экономики стал очевидным, попробовать сыграть против рыночной логики. Иена, как это и должно было быть, только за последний квартал прошлого года упала на 25%, принеся Руснаку, а вместе с ним и Allfirst, огромные непокрытые убытки.

Загадочная слепота

Обнародование скандальной информации сразу же вызвало ряд недоуменных вопросов к Allfirst и AIB. Джон Руснак занимался своими "художествами" почти год, заключив, по предварительным данным, несколько сотен фальшивых контрактов. Как ему удалось так долго и успешно обманывать все системы контроля и почему его столько времени не могли схватить за руку?

Как правило, банки при валютных операциях применяют несколько степеней защиты, а практика AIB признавалась экспертами соответствующей всем современным требованиям. Во-первых, у каждого трейдера должен был быть лимит – максимальный объем открытой позиции (т.е. сумма всех незавершенных сделок) на любой момент времени. У Руснака этот лимит официально составлял $2.5 млн., но никто почему-то не обращал внимания на его многократное превышение. По оценкам экспертов, для того чтобы получить такие убытки, банк должен был совершить сделки общим размером, по меньшей мере, в $3 млрд. Кроме того, известно, что Руснак часто заключал контракты на $150 млн. – объем, привычный для глобальных финансовых групп наподобие Deutsche Bank или Citigroup, но чрезвычайно большой для скромного по мировым меркам ирландского банка.

Во-вторых, как уже отмечалось выше, все сделки заносились в банковскую компьютерную систему и подлежали обязательной проверке сотрудниками бэк-офиса, которые, помимо всего прочего, должны были получать подтверждение от другой стороны по контракту. Уже после того как Руснак был разоблачен, сотрудники Allfirst, совершив всего несколько телефонных звонков предполагаемым партнерам, с которыми были, якобы, заключены опционные сделки, выяснили, что все они – чистый обман. Как, например, заявил представитель сан-францискского филиала Bank of America, откуда Allfirst, якобы, получил письменное подтверждение о сделке, послание было проштемпелевано сфальсифицированной печатью. Как говорится, что мешало сделать это раньше? Достаточно было позвонить всего один раз, чтобы обман раскрылся.

И, наконец, в-третьих, ложные сделки с опционами можно легко отследить, потому что по ним не нужно платить премии за их приобретение. Впрочем, именно это препятствие, как предполагается, Руснаку удалось обойти проще всего. Помимо обычных опционных контрактов, на мировом валютном рынке в последнее время получили распространение так называемые "экзотические" опционы, допускающие самые разнообразные условия оплаты. По-видимому, фальшивые контракты Руснака предусматривали какую-либо отсрочку платежей, что помешало вовремя заметить подлог.

Конечно, не все было так просто. Возможно, немалую роль сыграло и то, что Руснак имел так называемые соглашения об "аккумулировании" с Bank of America и Citibank. Согласно им все многочисленные сделки с наличными валютами, которые проводил Руснак, в конце каждого дня объединялись и помечались как одна операция, совершенная с тем или иным банком-аккумулятором. Это позволяло, в частности, проводить всего одну страховочную опционную сделку за день вместо нескольких десятков и значительно облегчало Руснаку его работу (в обоих смыслах).

Кроме того, соглашение об "аккумулировании" повышало доверие к самому Джону Руснаку со стороны прочих участников валютного рынка. Валютных трейдеров в мире не так уж и много, и почти все там так или иначе знают друг друга. Коллеги из других банков не любили трейдера из Allfirst за его привычку сначала одновременно договариваться с десятью партнерами о крупной сделке, а затем в последний момент проводить ее с тем, кто предложил самые выгодные условия, оставляя с носом остальных.

Конечно, необычная активность на валютном рынке среднего по размерам ирландского банка, к тому же, действующего через небольшое американское подразделение, не осталась без внимания. Но Джон Руснак объяснял своим коллегам, что он проводит большинство своих сделок от имени одного клиента – крупного хедж-фонда, а, кроме того, осуществляет операции с собственного счета, ведя самостоятельную игру на рынке доллар-иена. В принципе, такая мотивация выглядела достаточно правдоподобно, возможно, аналогичные объяснения получало и начальство Руснака в Балтиморе. Правда, следует заметить, что некоторые участники международного валютного рынка, в частности, ведущий инвестиционный банк США Goldman Sachs, отказывались иметь с ним дело. Может быть, там и ранее подозревали что-то неладное.

Руководство Allfirst ничего не замечало до последнего момента. Только в конце декабря у одного из сотрудников бэк-офиса в ходе рутинной проверки счетов, проводящейся в банке каждые 18 месяцев, возникли некоторые сомнения по поводу слишком больших сумм наличных, затребованных Руснаком для покрытия потерь по своим спотовым сделкам. Тогда никто, впрочем, не сомневался, что все или почти все эти убытки покрыты доходами по опционным контрактам. Тем не менее, валютный отдел подвергся проверке, которая продолжалась весь январь без особого рвения и с посильной помощью самого Руснака.

Как потом рассказывал Фрэнк Брэмбл, председатель правления Allfirst, основная претензия к Руснаку заключалась в том, что он значительно превысил свой лимит. На это трейдер очень обиженно ответил, что не хочет снижать обороты, так как это повредит прибыльному бизнесу, и от него на время отстали. Однако в субботу, 2 февраля, менеджер из финансового отдела, проводивший проверку даже в выходные, заметил в базе валютного отдела какие-то сомнительные документы. При более пристальном рассмотрении их его подозрения еще более усугубились, и он известил об этом свое непосредственное начальство. В воскресенье вечером дело дошло до самого Брэмбла, который, изучив документы, приказал начать расследование. В понедельник, 4 февраля, в банке с нетерпением ожидали прихода Руснака, к которому накопилось уже немало нелицеприятных вопросов, однако трейдер как сквозь землю провалился. Его не было ни на работе, ни дома, и только 6 февраля беглец в сопровождении своих адвокатов добровольно явился в балтиморское отделение ФБР.

В Дублине ни о чем не подозревали до позднего вечера понедельника, 5 февраля, когда генеральный директор AIB Майкл Бакли получил тревожный звонок из Балтимора от генерального директора Allfirst Сьюзан Китинг. Правда, в структуре AIB его американское подразделение всегда пользовалось значительной степенью свободы. Валютные трейдеры в Allfirst отчитывались только перед собственным руководством в Балтиморе, которое не посылало никаких отчетов в Ирландию. Все ограничивалось лишь автоматизированным сбором статистических данных.

В принципе, держать свой дочерний банк в другой стране на таком длинном поводке – в порядке вещей для крупных международных банков. Вот только привычный порядок вещей был нарушен.

Разворошенный

муравейник

В AIB на тревожные сообщения из Америки отреагировали стандартным образом. Из Дублина в Балтимор высадился целый десант в составе 15 сотрудников центрального офиса. В Allfirst от работы были отстранены исполнительный вице-президент по финансам, старшие вице-президенты по управлению финансами и инвестиционным операциям и несколько менее высокопоставленных менеджеров, включая второго валютного трейдера. По заявлениям представителей AIB, ирландский банк, скорее всего, полностью прекратит операции на валютном рынке через свою дочернюю структуру в США. По-видимому, зашатались кресла и под руководителями Allfirst Фрэнком Брэмблом и

Сьюзан Китинг.

Как заявляет руководство AIB, потери, причиненные Джоном Руснаком, не приведут к значительному ухудшению финансового положения группы. Конечно, Allfirst, прибыль которого за первые девять месяцев прошлого года составила всего $149 млн., такое бремя непосильно, однако ирландский банк заработал достаточно, чтобы оплатить все счета. Его прибыль в 2001 году превысила (без учета налогообложения) $1.4 млрд., и после отчисления @596 млн. на покрытие убытков от валютных операций у него еще останется @401 млн. чистой прибыли после уплаты налогов. Показатель достаточности собственного капитала первого порядка AIB снизится, при этом, от 7.2 до 6.4%, однако и это не представляется серьезной проблемой. В течение последних лет ведущий банк Ирландии проводил достаточно консервативную политику, и его капитализация существенно превышала международные нормативы.

Правда, акционеры AIB, около трети которых приходится на США, выражают законное недовольство допущенным промахом. Одно время даже поднимался вопрос о необходимости продажи банка какому-либо иностранному финансовому институту, в частности, нидерландскому ABN Amro или Deutsche Bank, но руководство AIB твердо отвергло развитие такого сценария. Некоторые аналитики говорят о возможности слияния AIB со вторым по величине ирландским банком – Bank of Ireland, однако и это выглядит маловероятным.

Вряд ли что-либо серьезное произойдет и с Allfirst. В первую неделю после происшествия в банке был зарегистрирован отток депозитов, но его масштаб был довольно умеренным. По сообщениям официальных представителей банка, было потеряно всего лишь немногим более $50 млн., что при наличии депозитной базы в $10 млрд. не представляет собой существенной проблемы.

Зато прежние амбициозные планы AIB по расширению своей деятельности в США, похоже, теперь придется отложить на неопределенный срок. Ирландский банк впервые внедрился на американский рынок в 1983 году, приобретя небольшой пакет акций First Maryland Bancorp. Постепенно AIB поставил его под свой контроль, а в 1997 году объединил с другим региональным банком – Dauphin Deposit Corp., создав единый Allfirst. По состоянию на начало 2002 года Allfirst насчитывал около 6 тыс. сотрудников и более 250 отделений в Новой Англии, преимущественно в Пенсильвании и Мэриленде. По некоторым данным, банк искал в регионе кандидатов на поглощение, но теперь, в связи с падением курса своих акций более чем на треть, вынужден отказаться от каких-либо

приобретений.

Вообще основной урон в этой истории был нанесен репутации AIB и Allfirst, и теперь обоим банкам нужно срочно восстанавливать свое реноме. Седьмого февраля в дублинской штаб-квартире AIB состоялось заседание правления, на котором было принято решение об усилении контроля финансовой деятельности всех подразделений группы. Отныне все операции с активами группы будут централизованно контролироваться из Дублина, где также будет обрабатываться информация о совершенных сделках. Кроме того, AIB в течение четырех-шести недель переведет процесс обработки сделок на новую технологическую платформу, допускающую более плотное управление рисками.

Как заявил после заседания Майкл Бакли, все эти решения были приняты еще задолго до скандала с Руснаком, чрезвычайное происшествие просто ускорило их претворение в жизнь. Обозреватели в ответ ехидно поинтересовались: что же мешало внедрению более совершенных систем контроля раньше?

Чтобы ответить на эти и многие другие вопросы, руководство AIB инициировало широкомасштабное внутреннее расследование, для проведения которого пригласили Юджина Людвига, бывшего высокопоставленного чиновника американского бюро валютного контроля и одного из наиболее известных в США специалистов в области банковского надзора. В середине марта он должен дать правлению банка ответ на вопрос: почему же Джону Руснаку удалось столь сильно навредить, так долго оставаясь незамеченным?

Как подозревают представители AIB, трейдер в одиночку не мог провернуть такую массу работы по фальсификации документов о своих сделках. Не исключено, что у него найдутся сообщники в самом Allfirst или за его пределами. Вообще-то руководство AIB просто мечтает о такой возможности. Дело в том, что Руснак и его адвокаты утверждают, что несанкционированные операции не принесли проштрафившемуся трейдеру ни цента личного дохода (если не считать бонусов). У AIB есть страховка, покрывающая до $200 млн. убытка, причиненного банку злонамеренными действиями его сотрудников, но, чтобы ее получить, необходимо доказать наличие корыстного умысла. Если окажется, что Руснак "честно потерял" $750 млн., ничего не присвоив себе лично, страховая компания уйдет от уплаты.

По крайней мере, до сих пор против Руснака не выдвинуто ни одного обвинения, хотя ему сейчас не позавидуешь. Его деятельность в настоящее время стала предметом сразу шести расследований, проводимых шестью независимыми организациями. Помимо AIB, организовавшего собственную внутреннюю проверку, это: Бюро государственного регулирования штата Мэриленд, ричмондское отделение Федерального резервного банка США, центральный банк Ирландии, официальный аудитор Allfirst – компания PricewaterhouseCoopers и, наконец, ФБР. Если Руснака все-таки притянут к суду за подделку документов о сделках, это грозит ему тюремным заключением на срок до 30 лет и штрафом до $1 млн.

Клонирование

паршивых овец

Ведущие международные банки отреагировали на проблемы AIB с философским сочувствием. Несмотря на постоянное улучшение систем контроля совершения сделок, на таком динамичном и сложном рынке как валютный ни одна из них не обеспечивает стопроцентной гарантии от злоупотреблений. Как говорится, на месте ирландского банка может оказаться каждый. Мировой валютный рынок никем и ничем не регулируется, суммы, которые на нем циркулируют, превышают $1 трлн. в день, и банкам необходимо самим справляться с постоянно возникающими здесь рисками. По словам одной сотрудницы Citibank, специалисты, работающие в банках, знают, где находятся слабые места в системах контроля, и доверие к сотрудникам, особенно занимающим ключевые посты, всегда будет сопровождаться риском злоупотребления.

Тем не менее, анализ дела Руснака, а также других громких скандалов последних лет позволяет сделать некоторые важные выводы. В принципе, подавляющее большинство банков и корпораций имеют достаточно надежные механизмы финансового контроля. За последние семь лет во всем мире было зарегистрировано всего три случая столь крупных злоупотреблений.

Наиболее известным среди них считается, конечно, дело Ника Лисона, трейдера сингапурского отделения лондонского инвестиционного банка Barings. В 1994-1995 годах Лисон, пользуясь своей заслуженной славой одного из лучших молодых трейдеров мира (в 1995 году ему исполнилось всего 28 лет), практически бесконтрольно проводил торговые операции с собственного счета банка. До определенного периода деятельность Лисона приносила Barings сотни миллионов долларов прибыли (в 1993 году он в одиночку обеспечил 20% прибыли банка), однако, допустив небольшую ошибку и не желая в ней сознаваться, Лисон, как и Руснак семью годами позже, решил отыграться за счет рискованных операций с деривативами на акции японских компаний. Опять-таки, Лисон, подобно Руснаку, сделал неверную ставку на грядущий рост японской экономики. Спад на местном фондовом рынке принес Barings $1.4 млрд. убытков, которые он не смог возместить и обанкротился. В конце концов, этот элитный лондонский инвестиционный банк с более чем 200-летней историей был выкуплен за один фунт стерлингом нидерландским банком ING, а в прошлом году, когда ING решил прекратить операции на инвестиционном банковском рынке, прекратил свое существование. Лисон бежал, был арестован во Франкфурте и приговорен к шести с половиной годам тюремного заключения, но за хорошее поведение уже через четыре года был освобожден.

В том же 1995 году в США был разоблачен Тошихиде Игучи, менеджер нью-йоркского отделения японского банка Daiwa. Обладая высокой степенью свободы от контроля со стороны центрального правления, он потихоньку поигрывал за счет банка на рынке государственных облигаций США и за десять лет набрал около $1.1 млрд. убытков. Поняв, что он уже не никогда не отыграется, Игучи сам пришел к своему начальству с повинной.

В 1996 году крупнейший в истории скандал разразился на мировом рынке меди. Трейдер японской компании Sumitomo Хакуо Янагисава по прозвищу "Мистер Медь" замыслил грандиозную аферу с искусственным подъемом мировых цен на этот металл, вступив в заговор с некоторыми китайскими трейдерами из государственной компании Minmetals. Попытка Янагисавы раскрутить рынок меди сначала дала некоторые положительные результаты, но завершилась грандиозным провалом. Убытки, которые он нанес своей компании, приобретая огромные количества меди по завышенным ценам, так до конца и не были подсчитаны (по оценкам специалистов, они составляют, по меньшей мере,

$1.8 млрд.).

Да, Джон Руснак по сравнению с талантливым авантюристом Ником Лисоном, хитрой лисой Хакуо Янагисавой, через руки которого проходило около 5% всего оборота на мировом рынке меди, и даже скрытным менеджером Игучи выглядит мелковато. Однако и этот скромный трейдер заштатного банка наворотил достаточно, чтобы войти в историю мировых финансов. Тем не менее, не возникает сомнений, что при существовании в Allfirst налаженной системы элементарного контроля Руснака можно было остановить в самом начале его бурной деятельности. Вот что ответил по этому поводу сам Ник Лисон, у которого взяла комментарий британская газета Mirror: "Я потрясен тем, что мой случай ничему не научил. Контроль в крупных компаниях такой же слабый, как и в мое время. Где регулярные проверки, где внутренний аудит? Дыры остаются, потому что их не заделывают".

Характерно, что три из четырех инцидентов (случай с Янагисавой, действительно, представляет собой исключение, так как он был высокопоставленным специалистом в своей компании и изначально пользовался большой свободой) произошли в небольших заграничных отделениях достаточно средних по своим масштабам банков. В таких отдаленных от начальственного ока пунктах и в самом деле сложнее наладить контроль, труднее оценить риск, меньше возможностей регулярно запрашивать и тщательно проверять финансовую отчетность. Кроме того, в них работают относительно малые коллективы, что не позволяет наладить обычно практикуемую банками перекрестную проверку, когда заключением и оформлением сделки занимаются разные специалисты, контролирующие друг друга.

Так, например, Ник Лисон из-за недостатка персонала в сингапурском отделении Barings лично проводил операции и сам же занимался их оформлением, а это при нормальных обстоятельствах не допускается. Некоторые специалисты подозревают, что Джон Руснак, в силу малочисленности валютного отдела, также имел отношение к проведению бэк-офисных операций, иначе легкость, с которой он осуществлял свои махинации, выглядит просто невероятной. Возможно также, что руководство Allfirst просто не обращало внимания на своих валютных трейдеров, которые обычно выполняли рутинные низкорисковые и низкодоходные операции, от которых постоянно "капала" какая-то мелочь. Если это так, то Фрэнк Брэмбл и Сьюзан Китинг допустили серьезное нарушение "техники безопасности".

Предполагается, что в марте мы получим ответ и на этот вопрос. Руководство AIB, правда, сначала пообещало обнародовать результаты внутреннего расследования, затем объявило данную информацию закрытой, потом отказалось и от этих слов… Но, как представляется, общественность, так или иначе, не останется в неведении.

А в это время многие американские и европейские банки лихорадочно принимают меры для усиления своей безопасности: проводят тщательные проверки эффективности своих систем контроля, поспешно закупают новое программное обеспечение для осуществление валютных сделок, предусматривающее более высокую степень надзора, заключают договора о страховании от потерь, нанесенных сотрудниками. По словам представителей британской компании SVB, специализирующейся на страховании рисков от несанкционированных торговых операций, они занимаются этим бизнесом с 1997 года, но до недавнего времени имели всего около 30 клиентов. Но буквально за неделю после скандала с AIB с ними вступили в контакт сразу восемь банков.

Виталий Шимкович, по материалам Financial Times, Baltimore Sun, Irish Times, New York Times, Wall Street Journal, dailynews.yahoo.com

 
© агенство "Стандарт"