журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
2003 год
2004 год
рубрики
ТЕМА НОМЕРА

КОМПАНИИ И РЫНКИ

КРИЗИС ПЕРЕПРОИЗВОДСТВА

ТЕХНОЛОГИИ

РЫНОК ЧЕРНЫХ МЕТАЛЛОВ

РЫНОК ЦВЕТНЫХ МЕТАЛЛОВ

ЦЕНОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"Металлы мира" – №1, 2002
Приложения к статье
Таблица 1
Таблица 2

КРИЗИС ПЕРЕПРОИЗВОДСТВА

Государственный подход к проблеме перепроизводства

На конференции ОЭСР 17-18 декабря 2001 года была декларирована готовность сократить производственные мощности по выплавке стали… в обмен на уступки со стороны США

Второй раунд многосторонних международных переговоров о путях преодоления кризиса перепроизводства на мировом рынке стали завершился принятием достаточно оптимистичной на первый взгляд итоговой декларации. Тридцать девять стран, участвовавших в конференции под эгидой Комитета по стали ОЭСР, заявили о готовности сократить свои производственные мощности на 61-65 млн. т в течение одного-двух лет, а в перспективе снизить их и до более 90 млн. т в год. Однако при более тщательном рассмотрении на первый план неизбежно выходят различные "но". Пока еще никто, кроме японцев, не определился с конкретными цифрами, совершенно не ясно, будут ли предложенные сокращения чем-то большим, нежели просто декларациями, и, самое главное, удастся ли вообще довести начатое дело до конца. Многие специалисты опасались, что США используют на переговорах в качестве инструмента давления планируемые всеобъемлющие ограничения на импорт стали, но в действительности все вышло наоборот: это ЕС, поддержанный всеми остальными участниками конференции, решил оказать давление на США.

Встретившись 17-19 сентября 2001 года в Париже, представители 37 государств и Европейской комиссии согласились с тем, что проблема избытка предложения на мировом рынке стали действительно требует государственного вмешательства, приняв решение о необходимости глобального сокращения производственных мощностей и договорившись собраться еще через три месяца, чтобы перейти от констатации фактов к конкретным мерам (см. ММ № 10 за 2001 год). Три месяца прошли, и 17-18 декабря в Париже состоялось новое совещание, где к почтенному собранию присоединились представители Новой Зеландии, а также, что более важно, Китай – крупнейший производитель стали в мире, занимающий к тому же первое место по темпам роста сталелитейной промышленности. Судя по всему, после вступления в ВТО в начале ноября 2001 года китайцы решили показать свою готовность к участию в решении глобальных проблем.

Многие специалисты относились к перспективе заключения многостороннего соглашения по стали с изрядным скептицизмом. Слишком уж велики были противоречия между участниками конференции. США, инициировавшие весь процесс переговоров (речь президента Буша от 5 июня 2001 года), были озабочены, в первую очередь, защитой собственного рынка и собирались вводить ограничительную тарифно-квотную систему, покрывающую 80% национального рынка стали. Требования к мировому сообществу о сокращении производства стали в такой обстановке воспринимались как лицемерие и шантаж. Европейский Союз, стараниями США и изгнанных с американского рынка поставщиков превратившийся в крупнейшего импортера стали, подумывал, прежде всего, об ответных мерах по отношению к американцам и не собирался поступаться интересами собственной промышленности. Наконец, многочисленные новые рыночные страны, ответственные за увеличение мирового экспорта стали за последние годы, упирали на более высокую, чем в государствах Запада, рентабельность выплавки стали и не были настроены на сужение объемов производства. Как заявил, например, бразильский посол в Париже Вальдемар Карнейро Леао, его страна не намерена отказываться от того, что она считает своим "естественным" конкурентным преимуществом.

Наконец, открытым оставался вопрос о том, кто будет оплачивать предлагаемое выведение из строя производственных мощностей. В сентябре участники конференции дружно заклеймили предоставление прямых и непрямых государственных субсидий металлургам и выразили желание ликвидировать эту порочную практику, искажающую рыночные условия. Однако широкая распространенность такого подхода практически во всех странах мира и отсутствие четких критериев относительно того, что считать субсидией, а что нет, явно препятствовали достижению договоренностей. В целом в сентябре были озвучены предложения о выделении государственных средств на помощь частным сталелитейным компаниям в закрытии нерентабельных предприятий и финансировании за счет Запада сокращений производства в новых рыночных странах, но прежде необходимо было определить, какие именно предприятия следует считать нерентабельными.

У многих участников мирового рынка стали возникали опасения, что США постараются использовать в качестве рычага на переговорах идущее полным ходом расследование по ст. 201 внешнеторгового законодательства, в соответствии с которым поставщикам 80% импортной стали на американский рынок угрожали квоты и/или пошлины в размере до 50%. Заверения американских представителей о том, что оба вопроса следует рассматривать независимо один от другого, только увеличивали раздражение всех остальных. Весьма сложно одновременно говорить о сохранении свободной торговли сталью и реально препятствовать ей.

Вероятно, американцам удалось бы разграничить на второй парижской конференции в декабре глобальное сокращение производства стали и торговые ограничения внутри страны, но их подвела собственная Комиссия по международной торговле (ITC), которая проводила расследование по ст. 201. ITC имела достаточно времени до 19 декабря, чтобы опубликовать свои рекомендации по поводу ограничений импорта, но приняла решение отрапортовать досрочно, поэтому уже 7 декабря ознакомила всех желающих со своими выводами. Предложения пяти из шести членов ITC о введении пошлин в размере от 8 до 40% на широкий ассортимент стальной продукции вызвали возмущение у всех крупных экспортеров стали и, безусловно, оказали свое влияние на работу и исход парижской конференции.

В принципе по итогам декабрьской встречи можно говорить о достигнутом прогрессе. Как было указано в итоговой декларации, участники конференции запланировали сократить совокупную производственную мощность на 61-65 млн. т нерафинированной стали в год в течение 2002-2003 годов, еще на 9,5 млн. т – к 2005 году и дополнительно на 23 млн. т в год к концу 2010 года. Тридцать девять государств подтвердили намерение способствовать реструктуризации сталелитейной промышленности, выводу из строя избыточных мощностей и ликвидации барьеров в международной торговле сталью. С целью определения наиболее оптимальных путей государственного вмешательства в проблемы металлургической отрасли была создана специальная рабочая группа, которая должна подготовить рекомендации к следующим конференциям в рамках ОЭСР, намеченным на февраль и апрель 2002 года.

Однако затем начинались "частности". С одной стороны, сокращение мирового производства на 61-65 млн. т (около 7,5% от глобального объема выплавки нерафинированной стали в 2001 году) в течение одного-двух лет выглядело весьма весомым, но, с другой, речь шла не о реальном снижении выпуска, а лишь о выведении из строя ряда мощностей. По оценке ОЭСР, существующие в мире в настоящее время сталелитейные заводы теоретически могут выплавить порядка 1070 млн. т стали в год, однако степень их загрузки даже в рекордном 2000 году не превышала 80%. Как полагают эксперты International Iron & Steel Institute, максимально возможный объем глобального производства стали (при условии, что цены превышают уровень 2000 года, исключены проблемы с сырьем, рабочей силой, энергией и сбытом) составляет не более 900 млн. т в год. Так что из продекларированных 61-65 млн. т большую часть (если не все) будут, очевидно, составлять заводы, или уже прекратившие производство, или и так собирающиеся это сделать в ближайшее время.

Нет пока особой ясности и в распределении тех самых 61-65 млн. т, равно как и в части дальнейших сокращений. В российских средствах массовой информации промелькнули сообщения, что от уменьшения выпуска отказались Украина и Бразилия, однако все без исключения доступные западные источники не упоминают ни о наличии "отказников", ни о каком-либо распределении квот. В принципе, исходя из наличия практически во всех странах незадействованных мощностей, которые можно потом будет использовать для "виртуальных" сокращений, противопоставлять себя мировому сообществу на данном этапе не рационально.

Незадолго до начала конференции назывались такие объемы сокращений: 17 млн. т в год для США, 18 млн. т для ЕС и 20 млн. т для Японии, однако они впоследствии не были подтверждены. Первой конкретные цифры дала Япония, сообщившая о готовности вывести из строя в течение трех-четырех лет мощности совокупным объемом порядка 28 млн. т в год. Тем не менее, даже по официальным данным полная производственная мощность японской металлургической промышленности составляет 145,3 млн. т в год, тогда как реальный выпуск в рекордном за последнее десятилетие 2000 году достиг лишь 106,9 млн. т. Так что, по оценкам специалистов швейцарского банка UBS Warburg, большая часть предполагаемых сокращений останется на бумаге, а реальное снижение выпуска, в лучшем случае, не превысит 5,5-6 млн. т в год.

Европейский Союз пообещал к концу 2002 года уменьшить свои производственные мощности на 13 млн. т нерафинированной стали и 16 млн. т готовой стальной продукции по сравнению с 1998 годом, но, при этом, выдвинул встречные условия. Как заявил Моргенс Петер Карл, директор Европейской комиссии по вопросам торговли, эти меры будут (или не будут) приняты в зависимости от действий США относительно введения ограничений на импорт стали и поддержания высокого уровня протекционизма. Позиция ЕС была полностью поддержана Украиной, а затем к европейскому заявлению присоединилось еще 9 стран.

Американские представители в ответ классифицировали требования ЕС как шантаж и заявили, что США никогда не поддадутся давлению со стороны. Как заявил президент American Iron & Steel Institute Эндрю Шарки, один из видных членов "стального лобби", ликвидация избыточных мощностей выгодна всем участникам мирового рынка стали, поэтому США не обязаны за это платить. Иного, собственно говоря, не следовало и ожидать, так что теперь не исключено, что международные переговоры по стали могут перерасти в полномасштабную торговую войну между США и ЕС. По крайней мере, вероятность достижения каких-либо далеко идущих соглашений на следующей конференции в феврале выглядит в свете этих событий весьма скромной. Очевидно, на февральской встрече европейцы предпримут последнюю попытку оказать воздействие на Джорджа Буша, который должен к 19 февраля принять решение о введении ограничений на импорт стали согласно или вопреки рекомендациям ITC.

Тем не менее, сложившуюся на мировом рынке стали ситуацию нельзя назвать совершенно тупиковой. Промышленники, пока политики ссорятся между собой, самостоятельно решают проблему перепроизводства в полном соответствии с законами свободного рынка. Основной вклад в этот процесс вносит консолидация в глобальной металлургической промышленности. Так, объединение British Steel и нидерландской Hoogovens в 1998 году уже привело к сокращению производства нерафинированной стали на 3 млн. т и готовой продукции на 1 млн. т в год, новорожденная корпорация Arcelor (см. стр. 24) намерена к 2005 году вывести из строя мощности по выплавке 3 млн. т стали в год, слияние японских компаний NKK и Kawasaki должно сопровождаться снижением выпуска стали еще на 2 млн. т в год и т.д. В США реструктуризация национальной сталелитейной промышленности обернулась закрытием около двух десятков заводов, изготовляющих более 8 млн. т нерафинированной стали в год, а на повестке дня – новые сокращения. А там, глядишь, завершится глобальный спад на мировом рынке стали, так что потребление само собой придет в соответствие с предложением, как это было в 1999 году.

Интересно, успеют ли участники конференции к этому времени хотя бы о чем-то договориться?

Виктор Тарнавский, по материалам Metal Bulletin, AP, Financial Times

 
© агенство "Стандарт"