журналы подразделения новости подписка контакты home

архив
2001 год
2002 год
рубрики
ГЛАВНЫЕ СОБЫТИЯ МЕСЯЦА

ЭЛЕКТРОЭНЕРГЕТИКА. Ядерная энергетика

ЭЛЕКТРОЭНЕРГЕТИКА. Собственность

ЭЛЕКТРОЭНЕРГЕТИКА. Регулирование

ЭЛЕКТРОЭНЕРГЕТИКА. Тенденции

ТЕМА НОМЕРА. Углепром

ГАЗ И НЕФТЬ. Нефтерынок

ГАЗ И НЕФТЬ. Сектор газа

ГАЗ И НЕФТЬ. Проекты

ГАЗ И НЕФТЬ. Тенденции

гостям
Агентство "Стандарт" предлагает вам подписаться на экномические журналы – лидеры в своей области.
























"ТЭК" – №11, 2001

ТЕМА НОМЕРА. Углепром

Черный юбилей

В нынешнем году исполнилось 5 лет реформам в угольной промышленности Украины. Несостоятельность этих реформ со всей очевидностью демонстрирует ситуация, сложившаяся в настоящее время в Донецкой области, где сосредоточено около 60% добычи украинского угля. На примере этого региона мы видим, что в результате реформ вместо конкурентного рынка угля Украина получила плохо замаскированную монополию. Программы западной помощи отечественному углепрому оказались неэффективны и до конца не реализованы. Государство, будучи номинальным собственником шахт, фактически лишилось всех действенных рычагов управления ими — его роль сегодня сведена к роли финансового донора. Крупный же частный капитал рассматривает отрасль лишь как начальное звено цепи снижения издержек в производстве конкурентоспособной на внешнем рынке продукции — металла. Все эти факторы в совокупности лишают отрасль перспектив развития.

Анализируя тенденции в угледобывающей промышленности Донбасса, необходимо учитывать, что процессы, происходящие сегодня на шахтах, где добывают коксующиеся и энергетические угли, имеют ряд существенных отличий. В то время как добыча коксующихся углей переживает определенного рода ренессанс, в секторе добычи энергетических углей наблюдается острый кризис. Об этом свидетельствует динамика изменения объемов добычи коксующегося и энергетического угля в Донецкой области. Если объем добычи первого начиная с 1997 года растет, то второго — продолжает падать. Соответственно и происходящие в этих двух секторах процессы необходимо рассматривать в отдельности, хотя им безусловно присущи и некоторые общие черты — "отраслевые".

Сектор добыЧи коксующихсЯ углей

Основная причина относительного благополучия шахт, добывающих коксующийся уголь, заключается в том, что они являются составной частью финансово-производственной цепочки "уголь — кокс — металл", все кооперационные процессы внутри которой ориентированы на обеспечение производства металлопродукции. Здесь следует отметить, что угольная промышленность Донецкой области традиционно обеспечивает 80% добычи коксующегося угля в Украине. Таким образом, регион представляет собой основную ресурсную базу по углю для черной металлургии страны.

В свою очередь, черная металлургия — ключевая отрасль экономики как Донецкой области, так и всей страны. Доля черной металлургии в промышленном производстве Украины в 2000 году составила 27,4%, а Донецкой области — целых 53%. Сегодня 80% продукции черной металлургии Украины отправляется на экспорт. Доля черной металлургии в общем объеме экспорта украинских товаров превышает 44%, и динамика экспорта металлов во многом определяет торговый баланс Украины.

Благодаря ориентации на экспорт черная металлургия в условиях кризиса неплатежей, пик которого пришелся на 1996 — 1999 годы, была основным "генератором живых денег" в отечественной индустрии. Часть получаемых денег металлурги переводили своим партнерам по производственной цепочке: горно-обогатительным комбинатам (поставщики железной и марганцевой руд), коксохимическим предприятиям, а последние, в свою очередь, делились ими с шахтами — поставщиками коксующегося угля. При этом украинские металлургические предприятия зачастую игнорировали оплату таких ресурсов как электроэнергия или газ (либо вовсе не оплачивая эти ресурсы, либо оплачивая через различного рода бартерные и зачетные операции). В результате шахты, добывающие коксующийся уголь, оказались в условиях кризиса неплатежей в более привилегированном положении по сравнению с предприятиями, добывающими энергетический уголь. И даже резкий подъем уровня собираемости платежей за электроэнергию в течение 2000 года не изменил эту ситуацию.

Дополнительной причиной того, что шахты, добывающие коксующийся уголь, получали больше денег за свою продукцию, была заинтересованность их партнеров по цепочке "уголь — кокс — металл" в увеличении объемов добычи коксующегося угля. Черная металлургия Украины в конце ХХ века дважды сталкивалась с серьезным "сырьевым препятствием" наращиванию объемов производства металлопродукции — дефицитом угля для коксования. Впервые такой дефицит стал очевиден в середине 1998 года. До этого два года подряд металлургические предприятия Донецкой области стабильно наращивали объем производства, достигший своего максимума в августе 1998 года, когда было выплавлено 947 тыс. т чугуна. Учитывая благоприятную конъюнктуру на мировых рынках металла, Донецкая облгосадминистрация планировала до конца года увеличить объемы производства металлопродукции за счет ввода после капремонтов дополнительных мощностей до 1,1 млн. т. Однако в сентябре выяснилось, что метпредприятия области из-за дефицита кокса не могут не только нарастить, но даже сохранить достигнутый в августе уровень производства чугуна. Среднесуточное производство кокса снизилось в сентябре 1998 года на 10% против августа, а в октябре — уже на 15%. Причина этого сырьевого кризиса заключалась в нестабильной поставке на коксохимзаводы страны шихты для производства кокса — смешанных в определенной пропорции различных марок коксующегося угля.

Во второй раз украинская черная металлургия столкнулась с аналогичной проблемой в конце 2000 года. По словам директора объединения "Укркокс" Анатолия Старовойта, причиной дефицита коксующегося угля стал очередной рост производства чугуна. Уже в середине октября 2000 года большинство меткомбинатов начали резко сокращать объемы выплавки чугуна. Наиболее пострадали два крупнейших меткомбината Украины — "Криворожсталь" и Мариупольский меткомбинат имени Ильича, снизившие производство на 20%. Ситуацию удалось выровнять лишь к концу ноября благодаря увеличению закупок угля в России и Польше. При этом Анатолий Старовойт заметил, что "русские просто не могут удовлетворить наши потребности. Польский же уголь очень дорогой: более 40 $/т на условиях DAF при том, что закупочная цена украинских коксохимиков за готовую шихту — 32 $/т. Впрочем, польского угля тоже не хватает". Таким образом, стало ясно, что украинские метпредприятия не могут в полной мере рассчитывать на зарубежные поставки коксующихся углей.

Часто повторяющиеся сырьевые кризисы стали предметом дискуссии среди украинских специалистов относительно путей предотвращения дефицита коксующихся углей. Первый путь — снижение затрат кокса на выплавку чугуна (сейчас в Украине этот показатель составляет в среднем 628 кг/т). Второй — увеличение добычи коксующегося угля. Но для этого потребуются огромные инвестиции в шахты, добывающие коксующийся уголь. По расчетам специалистов Донецкой облгосадминистрации, только для поддержания существующего уровня добычи в шахты, специализирующиеся на коксующихся углях, необходимо вкладывать 4 млрд. грн. в год на протяжении ближайшего десятилетия. К тому же помимо роста объемов добычи коксующегося угля металлурги заинтересованы в стабильности цен на это сырье. Ведь, по словам генерального директора Мариупольского меткомбината имени Ильича Владимира Бойко, после объявления летом 2000 года аукциона по продаже коксующегося угля цена на кокс поднялась на 25%. И как следствие, рентабельность крупнейшего в Украине металлургического комбината "Криворожсталь" упала в 4,5 раза, комбината, возглавляемого Бойко, — более чем в 2 раза, а "Запорожсталь" и Макеевский металлургический комбинат стали вовсе нерентабельными. Здесь уместно объяснить, что цены, заявленные на вышеупомянутый аукцион по продаже коксующегося угля (который, кстати, не состоялся), были определены украинским правительством с учетом инвестиционной составляющей, то есть аукционная цена должна была покрывать не только текущие затраты шахт, но и обеспечивать процесс воспроизводства мощностей по добыче угля, в частности ввод в действие новых лав.

Таким образом, налицо противоречие между желанием украинских металлургов получать больше угля и покупать его при этом по невыгодным для шахт ценам. В споре между металлургами и шахтерами государство поддерживает первых. Так, по данным Счетной палаты Украины, "за 9 месяцев 2000 года угледобывающие предприятия потеряли 550-600 млн. грн. доходов из-за безосновательного уменьшения Министерством топлива и энергетики Украины рекомендованных отпускных цен на коксующийся уголь… В 1999 году такие потери составили около 400-450 млн. грн.". При этом, по данным Счетной палаты, решение Координационного совета Минтопэнерго о снижении отпускных цен на угольную продукцию не имело экономического обоснования, а убытки шахт из-за снижения цен на коксующийся уголь частично покрывались государством из средств госбюджета. По сути, украинские власти таким образом субсидируют черную металлургию страны за счет прямых финансовых потерь углепрома.

НесправедливаЯ цена

как результат монополии

В низких ценах на коксующийся уголь заинтересовано не столько государство, сколько крупные посредники, работающие на рынке этого сырья. Это так называемая Донецкая финансово-промышленная группа (ФПГ), концерн "Энерго", корпорация "Укрподшипник", фирмы "Радон" и "Европа". Именно они в настоящее время фактически монополизировали украинский рынок коксующегося угля. Самым крупным оператором угольного рынка региона (и всей Украины) является Донецкая ФПГ — под этим условным названием понимается конгломерат аффилированных компаний: "Индустриальный союз Донбасса" ("ИСД"), "АРС", "Данко" и др. Эта группа сегодня контролирует до 80% всего оборота коксующихся углей в Украине.

Донецкие бизнес-группы пришли на рынок коксующегося угля после того, как стали владельцами (иногда де-факто, иногда де-юре) коксохимических и металлургических предприятий региона. При этом, внедряясь на шахты, они решали там триединую задачу: наводили элементарный порядок в управлении производством, увеличивали добычу угля и вытесняли мелких трейдеров. Так как эти группы не могли (или не хотели) приобретать шахты в собственность, крупные посреднические структуры региона решили поставить их под свой неформальный контроль финансовыми методами. Для справки: на сегодняшний день донецкие бизнес-группы владеют только двумя шахтами в Донбассе — шахтой "Комсомолец Донбасса" (владелец — "АРС") и "Красноармейской-Западной" (концерн "Энерго").

В конце 1998 года "АРС", "ИСД" и Донецкая облгосадминистрация разработали план инвестиций в шахты, добывающие коксующийся уголь, в форме оборудования и работ по расширению угледобычи. Что собой представляют эти инвестиции — сказать очень трудно. По словам вице-премьера Украины по ТЭК Олега Дубины: " Что это за инвестиции: купил оборудование за рубль, поставил на шахту за два, на рубль взял продукции, фактически окупив свои затраты, а рубль оставил в виде инвестиций, которых, по факту, не существует?". Для справки: затраты угледобывающих предприятий Минтопэнерго на приобретение материально-технических ценностей на 2001 год запланированы в объеме 2422 млн. грн. (в 2000 году они составили 2176 млн. грн., в 1999 году — 1875 млн. грн.).

Так или иначе, но по состоянию на начало текущего года "АРС" и "ИСД" вложили в шахты, добывающие коксующийся уголь, более полумиллиарда гривень. По словам директора компании "АРС" Игоря Гуменюка, "АРС" и "ИСД" надеются вернуть свои вложения в течение 5-7 лет. При этом первоначально планировались более короткие сроки возврата и гораздо меньшие инвестиции: Донецкая ФПГ не подозревала, сколь много денег потребуется для модернизации шахт. Гуменюк подчеркивает, что главной целью "АРС" и "ИСД" было не получить от этих инвестиций прибыль, а обеспечить увеличение добычи коксующихся углей для удовлетворения потребностей украинских коксохимиков: "В этом плане мы довольны нашими инвестициями. Если бы мы не вкладывали в шахты деньги, не расширяли угледобычу, мы бы в итоге заплатили гораздо больше за импорт угля".

Стоит отметить, что инвестиции Донецкой ФПГ фактически стали способом установления контроля над угольными предприятиями региона. Огромная кредиторская задолженность и зависимость от поставок оборудования делают шахты полностью подконтрольными инвесторам. Именно последние теперь формируют их политику, указывают, у кого покупать оборудование и по какой цене, фактически снимают и назначают менеджеров шахт. В целом все эти действия достаточно благотворно сказываются на работе шахт: сейчас здесь восстановлена технологическая и производственная дисциплина. С подачи крупных посреднических структур уволены наиболее одиозные или же несогласные работать с ними руководители. Согласно данным Минтопэнерго, только в 1998 году за различные нарушения был уволен 41 руководитель предприятий угольной отрасли, в том числе 8 генеральных директоров госхолдингов и 19 директоров шахт. Правда, взамен шахты лишились возможности работать на угольном рынке, фактически превратившись в своего рода филиалы вертикально интегрированных компаний, работающих по схеме "уголь — кокс — металл".

Монополия, сформированная донецкими бизнес-структурами на рынке коксующегося угля, неоднократно становилась объектом внимания специалистов. Вот как ее описывает генеральный директор Мариупольского меткомбината имени Ильича Владимир Бойко: "Мы все тут знаем, как уголь распределяется. Я раньше работал с шахтами, а потом "попал" под "АРС". В марте нынешнего года Антимонопольный комитет Украины начал проверку предприятий, работающих на рынке коксующегося угля: шахт, добывающих коксующийся уголь, коксохимических заводов, посреднических структур, а также металлургических предприятий. Причиной проверки стали неоднократные жалобы "cторонних потребителей" (то есть не входящих в донецкие бизнес-объединения) на завышение для них цен на коксующийся уголь. Однако после смены летом этого года председателя Антимонопольного комитета расследование было спущено на тормоза.

Опасаясь потерять монополию на рынке коксующегося угля, Донецкая ФПГ активно выступила против попытки реформирования угольной отрасли Украины, предпринятой экс-вице-премьером Юлией Тимошенко. Внедрение аукционной продажи угля и расчетов через уполномоченный банк подрывало описанный выше механизм контроля крупных посреднических структур над шахтами. Последние в результате превращались бы из "филиалов" вертикально интегрированных объединений в самостоятельные предприятия, выводя из-под контроля трейдеров-инвесторов свои основные финансовые потоки. В итоге донецкая бизнес-элита предприняла действия по дискредитации и отставке Юлии Тимошенко. Однако сама попытка проведения такой реформы испугала Донецкую ФПГ, которая осознала эфемерность своего контроля над шахтами. Косвенным свидетельством тому стало заявление Игоря Гуменюка о том, что "АРС" готов взять в управление те шахты, которые он и так фактически контролирует, а некоторые — даже приобрести и тем самым легализовать свои отношения с ними.

Одно из следствий существующей на рынке коксующегося угля монополии — это отсутствие возможности определить справедливую цену данного сырья. О том что она несправедлива с точки зрения шахт, уже говорилось выше: сегодняшняя цена не содержит инвестиционной составляющей и тем самым препятствует процессу воспроизводства мощностей шахт, добывающих коксующийся уголь. Ныне этот процесс регулируется не самими шахтами, а крупными посредниками исходя из их понимания проблем отрасли и финансовых возможностей. И если они сегодня выделяют лишь десятую часть средств, необходимых для поддержания существующего уровня добычи (сравним 400 млн. грн., вложенные Донецкой ФПГ, и 4 млрд. грн., необходимые отрасли ежегодно, как считают чиновники Донецкой облгосадминистрации), то негативные последствия этого недофинансирования вскоре станут очевидны даже не специалистам.

Справедливой цены не может быть уже в силу того обстоятельства, что в Украине не существует конкурентного рынка коксующегося угля. Факт отсутствия такого рынка признает сама Донецкая ФПГ. Игорь Гуменюк в интервью еженедельнику "Зеркало недели" заявил: "Ни один из металлургических заводов не получил от нас предложения купить кокс по 100 $/т только из-за того, что уголь профинансирован нашими компаниями. Мы стремимся к созданию общего рынка, где будут учитываться интересы каждого. Только необходимо, чтобы в его организации все приняли участие. Чтобы никто не оказался в стороне".

При этом сегодня никто, включая сами шахты, крупные посреднические структуры, а также государство, субсидирующее отрасль, не в состоянии определить, сколько реально должен стоить коксующийся уголь, чтобы обеспечивать воспроизводство добывающих мощностей на каждой конкретной шахте. В существующих условиях только три украинские шахты считаются однозначно рентабельными — имени Засядько, ГХК "Краснолиманская" и шахта № 1 "Индустрия". А оценку перспективности (или неперспективности) тех или иных угледобывающих предприятий в основном производят по объему добываемого ими угля. Например, широко рекламируется тот факт, что в 2000 году суммарная добыча 61 шахты (из 190 действующих) составила 3 млн. т — меньше, чем одна шахта имени Засядько.

В итоге сегодня не существует объективной базы для оценки эффективности работы каждой конкретной шахты — рыночной цены коксующихся углей, а значит непонятно, какие угледобывающие предприятия рентабельны, а какие — нет; какие перспективны, а какие лишены какой бы то ни было перспективы; какие нужно поддерживать, а какие — закрывать. И в таком положении вещей нет ничего удивительного. Ведь традиционно одной из основных характеристик вертикально интегрированных компаний является их непрозрачность — именно она не дает возможности установить истинных масштабов неэффективных затрат, позволяя проводить перекрестное субсидирование разных видов бизнеса. 30 лет назад британский экономист Мюрей Росбард писал: "Фирма вычисляет чистый доход каждого отдельного подразделения и распределяет между ними ресурсы в соответствии с прибылью или убытком от работы каждого подразделения. Она может произвести эту внутреннюю калькуляцию только потому, что имеет возможность использовать существующую явную рыночную цену на промежуточный продукт…Если нет рынка данного продукта и все обмены происходят в пределах фирмы, никто ни внутри фирмы, ни вне ее не сможет определить его цену. Фирма может назначить неявную цену, если существует внешний по отношению к ней рынок; но если такого рынка нет, у этого блага или услуги нет и цены, будь то явной или неявной. Любая цена будет произвольно написанным символом. Не имея возможности определить цену, фирма не сможет рационально распределять факторы производства между последовательными стадиями". Здесь Росбард делает следующий логический шаг: "Поскольку рациональное распределение ресурсов в этом случае невозможно, а свободный рынок всегда стремится установить более эффективные способы их использования, то отсюда следует, что на свободном рынке, не подверженном воздействию агрессивного государственного насилия, всегда будут существовать независимые фирмы, производящие любые блага и услуги производственного назначения. Если представить себе, что в силу каких-либо обстоятельств одна фирма сосредоточила у себя все производство некоторого промежуточного продукта, она перестанет работать эффективно и через некоторое время у нее появятся конкуренты. Нашествие конкурентов на этот рынок может быть предотвращено только благодаря государственному вмешательству".

Как видим, рынок коксующегося угля в Украине является блестящим подтверждением выводов Мюрея Росбарда: в руках одного конгломерата — Донецкой ФПГ — сосредоточено около 80% операций с коксующимся углем. И изменить ситуацию на этом рынке мешает как раз государственное вмешательство: уже упоминавшееся снижение Министерством топлива и энергетики Украины рекомендованных отпускных цен на коксующийся уголь, неэффективный механизм субсидирования отрасли из госбюджета (который стимулирует рост добычи, однако не стимулирует снижение удельных затрат на добычу), политическая поддержка Донецкой ФПГ и т.д. Судя по всему, рынок коксующегося угля можно сделать конкурентным, только лишив Донецкую ФПГ, а заодно и черную металлургию страны, поддержки со стороны государства.

Тем более что гипертрофированное развитие вертикально интегрированных структур в Донбассе чревато опасными последствиями — экономика области (да и Украины) становится все в большей степени монопродуктовой. Если в 1998 году доля черной металлургии в промышленном производстве региона составляла 47%, то в 2000 году — уже 53%. Соответственно все экономическое благополучие Донбасса сегодня определяется исключительно текущей ситуацией на мировом рынке металла. По поводу перспектив развития черной металлургии Украины наиболее веско высказались специалисты Агентства гуманитарных технологий в своем докладе "Макроэкономическая недостаточность": "Следует констатировать, что ни черной металлургии, ни химии, ни ряду предприятий машиностроительной и топливной промышленности не будет места в глобализированной экономике. Продолжительность их существования будет целиком зависеть от политики украинского правительства (льготы, неплатежи, субсидии, дотации и протекционистские меры)".

Сектор добыЧи энергетиЧеских углей

Однако вернемся к ситуации в углепроме. В отличие от шахт, добывающих коксующийся уголь, крупные посреднические структуры Донецкого региона до последнего времени практически не проявляли интереса к шахтам, добывающим энергетический уголь. И в первую очередь — по причине хронических неплатежей за него со стороны электростанций. Однако начиная с 2000 года ситуация в этом секторе начала понемногу улучшаться: благодаря усилиям правительства Виктора Ющенко вырос уровень платежей за электроэнергию и вслед за ним — уровень оплаты за энергетический уголь. Правда, существенная доля платежей за энергетический уголь проходила по зачетной схеме, предложенной экс-вице-премьером Юлией Тимошенко: предприятия угольной отрасли, "Укрзализныця" (в части перевозки грузов для электростанций), предприятия химической промышленности и машиностроения, а также предприятия, участвующие в программе создания ядерно-топливного цикла, имели возможность покупать электроэнергию, рассчитываясь с энергетиками по зачетной схеме своей продукцией при помощи однодневных банковских кредитов.

Так или иначе, но на долю зачетных схем до недавнего времени приходилось около трети платежей за энергетический уголь. Например, за январь — май 2001 года энергопредприятиями было отгружено угля на 1415 млн. грн., оплачено 1284 млн. грн., из них 467 млн. грн. — по зачетным схемам. Самым весомым плюсом использования таких схем было то, что они позволяли угольщикам сдерживать увеличение и без того огромной задолженности за электроэнергию и даже понемногу ее снижать. Для справки: на конец мая 2001 года угольные предприятия были должны за потребленную электроэнергию 1354 млн. грн., в то время как задолженность энергопредприятий за поставленный им уголь была почти в два раза меньше — 696 млн. грн.

Тем не менее улучшение финансовой ситуации в секторе добычи энергетических углей стало не самой главной причиной возникновения интереса к ним со стороны донецких вертикально интегрированных компаний. Еще с 1998 года Донецкая облгосадминистрация начала ставить перед центральными властями вопрос о создании донбасского рынка электроэнергии. Необходимость этого объяснялась следующим образом: несмотря на тот факт, что в Донецкой области есть избыточные генерирующие мощности, регион не в состоянии обеспечить свои потребности в электроэнергии. Установленные мощности используются на 35%, что объясняется отсутствием топлива и дефицитом средств на ремонт оборудования. В результате обеспечение энергией стало тем "узким местом", которое сдерживало дальнейший подъем экономики Донбасса. В итоге в начале 2000 года был подписан указ президента № 100. Он предусматривал передачу в управление Донецкой облгосадминистрации госпакетов акций "Донецкоблэнерго" и "Донбассэнерго" и их объединение в рамках одного предприятия (региональной топливно-энергетической компании). К этому предприятию затем должны были присоединиться шахты, добывающие энергетические угли. Предполагалось, что 51% уставного фонда вновь создаваемой компании будет принадлежать государству, а 49% — местным промышленно-финансовым группам. И только после того как будет достигнута оплата деньгами в полном объеме за выработанную и отпущенную потребителям электроэнергию, а также решены социальные проблемы, предлагалась полная приватизация предприятий ТЭК. Однако правительство Ющенко фактически заблокировало выполнение данного указа. Основной аргумент "против" — возможная тенизация расчетов в топливно-энергетическом комплексе страны.

Тем не менее, имея одобрение идеи создания региональной топливно-энергетической компании со стороны президента Украины, Донецкая ФПГ решила во чтобы то ни стало такую компанию создать. Тем более что на 2000-2001 годы была намечена продажа всех принадлежащих государству контрольных пакетов в уставных фондах украинских энергораспределяющих и энергогенерирующих компаний, в том числе госпакетов акций "Донецкоблэнерго" (основной поставщик электроэнергии на территории Донецкой области) и "Донбассэнерго" (основной производитель электроэнергии в Донецкой и Луганской областях). Правительство Ющенко однозначно продемонстрировало, что не допустит к участию в конкурсах по продаже госпакетов энергокомпаний отечественный капитал. Поэтому Донецкая ФПГ решила получить интересующие ее активы "Донецкоблэнерго" и "Донбассэнерго", то есть те из них, что позволяют обеспечивать электроэнергией крупные промышленные объекты на территории региона, — в обход официального процесса приватизации.

И вот 11 мая 2000 года часть собственности "Донецкоблэнерго" была описана за ее долг в 25 млн. грн. перед донецким "Облавтодором". Этот долг мизерен в сравнении с долгом компании за приобретенную "Донецкоблэнерго" на оптовом рынке электроэнергию — на 1 января 2001 года он составлял 1,9 млрд. грн. Однако юридически грамотные действия "Облавтодора" привели к описанию имущества и к продаже на аукционе 7% сетей "Донецкоблэнерго". Покупателями сетей выступили Авдеевский коксохимзавод и компания "Сервис-инвест". Проданные на аукционе сети снабжают электроэнергией наиболее платежеспособные промышленные предприятия области.

А в конце апреля 2001 года, несмотря на все попытки правительства этому воспрепятствовать, были описаны за долги и проданы с аукциона за 208 млн. грн. три электростанции "Донбассэнерго" — Кураховская, Зуевская и Луганская. Покупателем стала никому до этого не известная донецкая компания "Техремпоставка". Теперь у "Донбассэнерго", которое традиционно генерировало около 15% всей украинской электроэнергии, осталось всего две электростанции — Старобешевская и Славянская. А также 2,2 млрд. грн. кредиторской и 1,5 млрд. грн. дебиторской задолженности.

Все попытки отсудить проданные на аукционах активы "Донецкоблэнерго" и "Донбассэнерго" у их нынешних владельцев успеха не имели: Авдеевский коксохимзавод, "Сервис-инвест" и "Техремпоставка" были признаны добросовестными приобретателями.

Если объединить владельца сетей ("Сервис-инвест"), владельца электростанций ("Техремпоставка") и шахты, добывающие энергетический уголь, в одну компанию, то получается аналог региональной топливно-энергетической компании, описанной в указе № 100 президента Украины. Таким образом, Донецкая ФПГ приобрела еще одну форму контроля промышленности региона в форме поставок электроэнергии на предприятия. Причем (учитывая, что в рамках украинской энергосистемы Донецкая область тупикова с точки зрения распределения электроэнергии) любые попытки поставлять энергию местным предприятиям из других регионов обречены на провал — этого не позволит сделать пропускная мощность ведущих в Донбасс сетей. Еще одно преимущество создания вертикально интегрированного объединения в электроэнергетике и угольной промышленности заключается в возможности сокращения издержек на производство и передачу электроэнергии, в первую очередь для контролируемых Донецкой ФПГ металлургических предприятий. Это дополнительный козырь для них в жестких ценовых войнах, которые они сегодня ведут на мировом рынке металла, небезосновательно становясь объектами антидемпинговых расследований за рубежом.

Создание региональной топливно-энергетической компании заставляет Донецкую ФПГ задуматься об использовании сырьевой базы электроэнергетики региона. По данным Национальной комиссии регулирования электроэнергнетики (НКРЭ), в структуре тарифа на электроэнергию, произведенную "Донбассэнерго" в 2000 году, 58,15% пришлось на закупки угля. При этом 99% украинского угля "Донбассэнерго" получал с шахт Донецкой и Луганской областей, то есть как раз из тех регионов, где расположены генерирующие мощности этой компании. Таким образом, контролируя сектор добычи энергетических углей в Донецкой и Луганской области, Донецкая ФПГ получает возможность управления 60% себестоимости электроэнергии, потребляемой входящими в ее состав предприятиями.

Альтернативы украинскому углю

Здесь необходимо остановиться на основных тенденциях изменения топливного баланса Украины, в особенности тех, которые касаются угля. Традиционно он является единственным энергоносителем, за счет которого Украина может компенсировать имеющийся энергодефицит, поддерживать развитие собственной черной металлургии и cократить зависимость от российских энергоносителей, прежде всего от газа. Последнее тем более важно, учитывая, что в России фактически закончилась так называемая "газовая пауза", которая продолжалась с конца 70-тых. Еще в прошлом году российский "Газпром" заявил, что будет постепенно сокращать поставки газа на внутренний рынок, а цены на него увеличивать (в перспективе до мировых за вычетом стоимости транспортировки в Западную Европу). На главных скважинах "Газпрома" уже идет падение добычи — месторождения Надым-Пуртазовского района быстро исчерпываются. А разработка новых месторождений (например, Штокмановского на шельфе Баренцева моря) требует инвестиций в размере $30-40 млрд. до 2020 года. В результате дефицит российского газа, поставляемого на внутренний рынок, будет нарастать, и сейчас Россия уже ведет переговоры о покупке для собственных нужд туркменского газа. Такой дефицит спровоцирует помимо всего прочего рост спроса на российский уголь — если сейчас в топливном балансе России на него приходится 28%, то к 2020 году эта цифра должна вырасти до 48%. Следовательно, в обозримой перспективе Украине нецелесообразно полагаться ни на российский газ, ни на росийский уголь.

Все вышесказанное обязывает украинское государство (в условиях отсутствия четких альтернатив поставке российских энергоносителей) поддерживать отечественную угольную промышленность с перспективой увеличения добычи угля. Другой вопрос, каким образом должна осуществляться эта поддержка, кого из производителей угля и в какой мере необходимо поддерживать. Для ответа на него, как уже отмечалось выше, необходимо знать реальную цену (именно цену, а не себестоимость) украинского угля. А ее нет из-за отсутствия конкурентного рынка угля.

В этой ситуации, говоря о реальной цене украинского угля, можно попытаться сориентироваться на так называемые мировые цены. По данным журнала "Эксперт", российские коксующиеся угли экспортируются по ценам выше 40 $/т.

Кроме того, согласно вышеупомянутому утверждению руководителя "Укркокса" Анатолия Старовойта, польский уголь приобретается украинскими металлургами по цене более 40 $/т на условиях DAF при том, что цена за готовую шихту, устанавливаемая украинскими коксохимзаводами, — 32 $/т. А ведь готовая шихта является продуктом более высокого передела, чем просто обогащенный уголь.

Наконец, в своем интервью газете "День" председатель Днепропетровского территориального комитета Профсоюза работников угольной промышленности Сергей Юнак заявил, что на лондонской бирже тонна коксующегося угля марки "Г" стоит $60. Все приведенные цифры можно сравнить с оптовыми ценами на уголь, отгружаемый шахтами Донецкой области: по самой высокой цене в 2000 году продавала свой уголь шахта имени Засядько — чуть выше 30 $/т.

НеэффективнаЯ господдержка

Именно низкие (в сравнении с мировыми) цены на внутреннем рынке являются главной причиной нерентабельной работы многих угледобывающих предприятий Донецкой области. В свою очередь их убытки становятся поводом требовать государственной поддержки отрасли в виде дотаций угледобывающим предприятиям, которые зачастую не покрывают себестоимость добычи угля. В итоге государство, дотируя угольную промышленность, на самом деле дотирует энергетику и черную металлургию. Причем последняя дотируется дважды: прямо за счет поддержания низких цен на коксующийся уголь и косвенно — за счет более низких тарифов на электроэнергию (на долю металлургических предприятий приходится более половины потребления электроэнергии промышленностью Украины). Господдержка выполняет еще как минимум одну функцию — позволяет поддерживать социальную стабильность в угледобывающих регионах. Ведь львиная доля средств господдержки направляется, по данным Донецкой облгосадминистрации, на выплату текущей заработной платы или задолженности по ней.

При всем этом господдержка развращает угледобывающие предприятия. Система дотаций, исчисляемых на тонну угля как разница между себестоимостью добычи и продажной ценой, без жесткого контроля затрат угольных предприятий побуждает руководство отдельных шахт завышать свои затраты и занижать отпускную цену.

Действующий механизм господдержки уже давно доказал свою неэффективность и по сути способствует консервации сложившейся в углепроме ситуации в интересах основных потребителей угля. Год назад в рамках регионального европейского форума "Киев-2000" был обнародован доклад специалистов Всемирного энергетического совета, в котором рассматривалась ситуация в секторе добычи угля в странах Центральной и Восточной Европы. В нем говорится: "Причины нерентабельности угледобывающих предприятий состоят в отсрочке или замедлении процессов реструктуризации. Навязыванием регулируемых, причем низких цен на уголь, "дарованием" недостаточных компенсирующих субсидий, объединением рентабельных шахт с безнадежно убыточными — всеми этими средствами правительства стран бывшего "соцлагеря" препятствовали потенциально рентабельным шахтам получать доход, который они могли бы заработать при имеющихся благоприятных горно-геологических условиях и эффективном менеджменте. В результате проведения такой политики потенциально рентабельные шахты не могут осуществлять капиталовложения в передовое высокотехнологичное оборудование, использование которого могло бы обеспечить высокую производительность труда и рентабельность".

Данный тезис очень точно отражает ситуацию в угольной промышленности Украины: ведь существующий механизм государственной поддержки не способствует улучшению ни количественных, ни качественных показателей работы отрасли. В частности, не позволяет увеличить добычу угля, ибо средства госбюджета сегодня фактически тратятся на выплату текущей зарплаты горнякам и погашение долгов по ней, а также на реструктуризацию отрасли, то есть на ликвидацию неперспективных шахт.

В этой связи встает вопрос о формировании альтернативного существующему механизма государственной поддержки отрасли, а также об альтернативных госбюджету источниках инвестиций в отрасль как-то:

- инвестициях самих шахт;

- инвестициях крупного регионального капитала;

-инвестициях прочих инвесторов.

Инвестиции самих шахт в условиях отсутствия нормальных цен на украинский уголь нереальны: денег не хватает на покрытие текущих затрат, не говоря уже о капиталовложениях. Исключения из этого списка — например шахта имени Засядько — только подтверждают эту грустную тенденцию.

Что касается инвестиций крупного регионального капитала, то, как отмечалось выше, они уже осуществляются. Но, во-первых, в недостаточных даже для поддержания существующего объема добычи угля размерах, во-вторых, в основном в сектор добычи коксующихся углей. Тем не менее преимущество вертикально интегрированных конгломератов Донбасса в том, что они сегодня — единственный реальный проводник капитала в углепром региона. Обычно эту роль выполняют банки и рынки капитала. Однако в Украине инвесторы уже не верят, что государство может защитить их права как кредиторов и акционеров. В этом их помимо всего прочего убедили действия Донецкой ФПГ по "теневой" приватизации активов "Донецкоблэнерго" и "Донбассэнерго". Действия донецких олигархов обвалили котировки большинства украинских blue chips (высоколиквидных акций), а заодно дискредитировали идею легальной приватизации в глазах инвесторов (в первую очередь западных). Теперь, перед тем как приобрести шахту в Донбассе, любой иностранный инвестор взвесит это решение не один десяток раз.

Тем не менее потенциальными инвесторами угольной промышленности Донецкой области могли бы стать другие крупные ФПГ Украины, чьи интересы концентрируются в черной металлургии, а

Олег КАЛИТА

 
© агенство "Стандарт"